Милена Завойчинская – Сердце магмы (страница 3)
Ну что скажешь… Деньги на его преподавателей явно не жалели. И все равно гад. Но игнор! Алина сунула мне под партой записку с нарисованным смайликом, плюющимся огнем, и надписью:
Я кивнула, стараясь улыбнуться, но улыбка не получалась. Руки все еще дрожали, вдохи и выдохи не помогли успокоиться. Я возненавидела этого чертова Волковицкого. Эту его красивую сумку, этот идеальный свитер, эти серые холодные глаза. И змеиный ядовитый язык.
Я была вне себя от ненависти за то, что он одним своим видом и парой фраз заставил меня почувствовать себя деревенской дурочкой, жалкой и нелепой. И ладно бы только это. Я и есть деревенская дуреха в немодной кофточке с распродажи.
Но он испоганил мой самый первый, самый прекрасный день в академии магии. Убил флер волшебства и очарование предвкушения.
Искра, пробежавшая между нами в этот, еще несколько минут назад такой чудесный сентябрьский день, была не магической. Она была куда более древней и могущественной. Мой Огонь и его Лед. Стихии, обреченные сталкиваться вновь и вновь, пока одна не растопит другую… или не погаснет навеки.
Я не смогу его растопить, не те весовые категории, я это понимаю. Но и не позволю заморозить мое пламя. Слушая ровный, насмешливый голос за своей спиной, я давала себе обещание. Я здесь останусь. Я выучусь. Я стану лучшей, как была лучшей в школе. И я ему докажу. Докажу всем им, особенно этому богатенькому мажору, что дочь фермера из сибирской глубинки может быть не хуже. Даже лучше. Упрямства, силы воли, неукротимого упорства и несгибаемости мне не занимать.
Война объявлена.
Глава 2
Первое мое знакомство и стычка с Волковицким были взрывом эмоций. Я сама от себя не ожидала, что могу вот так взорваться. Ведь казалось бы – одна фраза. Но меня перемкнуло. И все…
Но тогда я нахамила ему в ответ, моего спокойствия не хватило промолчать.
Как говорит папа: «Васька у нас земная магма. Бурчит себе тихонечко, побулькивает и клокочет незаметно. Никто и не догадывается, насколько она неукротимая и огненная. А потом случается нечто, что повышает уровень и давление, и случается извержение вулкана.»
Вот тогда на паре, когда я схлестнулась с Волковицким, у меня прорвало давление магмы. И обычная стычка с противным упырем в мгновение ока переросла в оглушающую ненависть. Но поскольку ни один вулкан не может извергаться бесконечно, то я перебесилась и успокоилась. Отчасти.
Просто наши с ним последующие отношения превратились в вялотекущую партизанскую войну.
«Кадын-Батыр» раскрывалась передо мной. Я уже не воспринимала ее храмом, как на первой паре под наплывом сентиментальных восторженных чувств. Это было место учебы, дружбы… И ненависти. Эдакий бесконечный лабиринт. Но почти на каждом повороте меня подстерегал мой личный Минота́вр[2] – Кирилл Волковицкий.
Чтоб он провалился!
Академия была непостижима и величественна. Если кто-то смотрел на нее снаружи, то видел унылое кирпичное здание техникума с выцветшими плакатами об аграрных выставках.
И лишь попав внутрь, пройдя сквозь маскировочный заслон, мы, ее студенты, и наши преподаватели видели самое настоящее чудо. Может, конечно, другим это уже примелькалось, и они видали и не такое, но я каждый день испытывала нежность и обожание к этому месту.
Некоторые из помещений были прорублены прямо в скальной породе. И я даже предположить не берусь, как такое вообще возможно. А под высокими сводами можно было увидеть пробегающие переливчатые блики энергии.
А еще в некоторых аудиториях, как говорят, вместо окон порталы, и из них можно любоваться заснеженными пиками Кату́нского хребта и бурлящими водопадами в долинах, куда не ступала нога обычного туриста. Но нас пока туда не пускали, только на третьем курсе мы получим допуск в некоторые из аудиторий и тренировочных помещений. Так что мы могли смотреть лишь в обычные окошки и на те виды, что доступны всем людям. И простым, и магам, и местным жителям, и туристам.
А еще в академии везде пахнет немного по-разному. Это тоже обусловлено магией, только я пока не знаю какой. Но в коридорах веяло озоном и старым камнем. В библиотеке уже более привычно, там витали ароматы пчелиного воска, пыли и такого… типичного книжного запаха. В теплицах, где нас обучали знанию лекарственных и магических растений, стоял пряный запах влажной земли, цветов и трав. Именно это было совершенно знакомо мне, все же я выросла на ферме, и заставляло чихать и сморкаться городских… Та же Алинка гнусаво ругалась и изводила пачками бумажные носовые платки.
– Чтоб я сдохла… – гундосила она. – Сбежала от проклятущих термоядерных березок, которые так и норовили меня убить своей пыльцой, так теперь вонючка-мандрагора пытается меня прикончить…
В обычных аудиториях, где мы ежедневно учились, стены сложены из кирпича и камня. Но даже они, казалось, дышали древней магией. Это было незаметно, само собой, но если приложить ладонь и прислушаться… Даже я, первокурсница, чувствовала скрытую там силу стихий.
Именно в этих аудиториях и разворачивались наши главные баталии с Кириллом Волковицким.
Пары по «Основам вербальной манипуляции потоками», «Вербалке», как мы сокращенно называли предмет, проходили в огромном зале амфитеатром. Довольно странное место, и скамьи тут каменные, но с подогревом. Они полукругом спускались к преподавательскому подиуму.
Акустика тут была невероятная. Полагаю, потому и дерева не было, чтобы не глушило звуки. Даже кафедра тут была вырублена из валуна, просто каменный куб, на который профессор складывала свои заметки и учебник.
Преподавала нам этот предмет чопорная и строгая Ири́на Вита́льевна Ма́хова. У нее была немного нервная привычка поправлять очки в черной оправе. Наверное, это был нервический жест. Особенно часто она это делала, когда у нас не получалось что-то повторить за ней. А требовала она безупречной дикции и точности.
– Пожарская, ваша очередь. Заклинание «Искра Восприятия». Направьте его на кристалл.
Я сделала глубокий вдох, пытаясь отбросить все лишние мысли. Надо сосредоточиться на кристалле, лежащем на каменной кафедре. Моя магия всегда шла от чувств. Вдох. Выдох. Я представила, как искорка любопытства и внимания рождается в солнечном сплетении, скользит вверх, проходит через гортань, наполняется силой и вылетает вместе со словами.
– Открой мне суть, яви мне нить… – произнесла я слова заклинания.
Искра, теплая и живая, выпорхнула из моих губ, пролетела, сверкая, и коснулась кристалла. Тот вспыхнул мягким золотистым светом, заструились изнутри магические потоки, показывая, что заклинание сработало. Теперь кристалл на несколько минут должен стать усилителем восприятия, если я все сделала верно.
– Хорошо, Пожарская, – кивнула Ирина Витальевна. – Очень… эмоционально и красочно. Но эффективно.
Я с облегчением выдохнула, бросила взгляд на зал и поймала насмешливый взгляд Кирилла. Он сидел через ряд, развалившись с видом короля, которому все это смертельно надоело. Его очередь была следующей.
– Волковицкий, прошу вас, – пригласила его Ирина Витальевна.
Он поднялся со своей этой бесячей небрежной грацией, которая меня выводила из себя. Но вместо того, чтобы пройти к кристаллу, он со своего места четко и холодно произнес:
– Фокус. Ясность. Активация.
Из его уст вырвалась не искра, как у меня, а тонкий, острый как лазер, луч холодного синего света. Он ударил в кристалл с такой мощью, что я испугалась, как бы не взорвался. И магия в нем не заструилась, а начала пульсировать и мерцать с идеальной, метрономной частотой. Технически безупречно. Бездушно.
– Идеально, Волковицкий, – похвалила преподаватель. – Эталонное произношение и концентрация.
Он кивнул и сел на место. На меня даже не взглянул. А я бесилась от этой его идеальности. Прошла на место, села и руками изобразила, как душу чью-то шею и отрываю голову. Бесит! Беси-и-ит!
После пары этот невыносимый айсберг догнал меня в коридоре, поравнялся и зашагал рядом. Дылда длинноногая, и ведь не опередить и не оторваться.
– Пожарская, это же элементарный закон резонансного сложения слогов! – Его холодный голос раздражал меня, как скрежет металла по стеклу. – Твоя искорка – это, конечно, красиво, не отрицаю. Но абсолютно расточительно. Ты потратила на сорок процентов энергии больше, чем я, для достижения результата меньшего, чем вышел у меня. Деревенский максимализм.
От этого слова меня передернуло. Деревенский… Его любимое словечко, которое он частенько бросал в мой адрес.
– Зато мой кристалл словно переливается, а твой просто мигает, как дешевая новогодняя гирлянда! – парировала я, не сбавляя шага. – В моем есть жизнь!
– Жизнь неэкономна, – скучающе отрезал он. – Магия – это наука, а не шаманские пляски. Учи уже теорию. Все же предельно просто описано в одном абзаце учебника. Прочитай и осознай, Пожарская. Три слова, даже дурачок поймет. Фокус. Ясность. Активация. Сфокусироваться на объекте. Ясно представить, что именно должно сделать заклинание. Активировать магию. Мысленно, Пожарская. Мысленно. Ты же не Гарри Поттер, нам не нужно говорить заклинания и тыкать волшебной палочкой.
Я бросила на него косой взгляд, пытаясь понять, то ли он помогает, то ли унижает, то ли я что-то действительно не поняла в учебном материале.