Милена Завойчинская – Пощады, маэстрина! (страница 3)
Я долистала тетрадь до последней страницы и обнаружила финальное послание.
«Спасибо, моя незнакомая спасительница, что прошла этот путь и впитала воспоминания, которые я для тебя законсервировала. Пожалуйста, прими последнее зелье. Прочитай слова ниже. И приложи ко лбу схему, которую я нарисовала на вложенном листке. Я вручаю тебе свою судьбу, свой дар, свои знания, навыки и умения, все, чем владею. Забери мою жизнь, исправь ее, умоляю, стань мной. Взамен принимаю твой путь и клянусь пройти его достойно. Обратной дороги нет, не ищи ее. Отныне ты — это я, а я — это ты».
Нет-нет-нет!
Стань мной?!
Я вскочила и забегала по комнате. Нервно прищелкнула пальцами и подпрыгнула на месте, когда вдруг зажглась свеча на столе. Светильник же снизил интенсивность освещения.
И вот только сейчас я взглянула на себя. Ночная длинная сорочка, в которой я проснулась и провела весь день. Не моя, кстати. Посмотрела на свои босые ноги. Узкие аккуратные ступни с высоким сводом, размер небольшой. И нет яркого педикюра, который я делала накануне. Пошевелила пальцами. Чужими пальцами, не моими.
Уже понимая, что и руки будут не мои, я все же всмотрелась в них. Сжала и разжала кулаки. Полюбовалась на изящные ладони, на тонкие длинные пальцы с аккуратными ноготками без маникюра. Почему я не заметила этого за целый день? Я совсем слепая?! Как можно было не увидеть, что это чужие руки?!
Приподняла длинный подол и осмотрела то, что открылось. Что ж, и тело не мое. Нет шрамов от удаления аппендицита и от вмешательства с лапароскопией. Увы, я не самый здоровый человек. Это же тело принадлежит молодой особе, недавно рожавшей, живот еще выдает это. Но при этом лишнего веса нет. То ли Мариэлла так мало ела на нервной почве, что и не поправилась за беременность. То ли успела исхудать за прошедшие два месяца. А вот грудь, которую я тут же принялась ощупывать, пустая. Молока нет совсем.
Я уронила руки и постояла, делая размеренные вдохи и выдохи. Дышим, Машка. Дышим. Не знаю как, но ты оказалась в волшебном мире в теле девушки с похожим именем. Может, как раз потому, что имена созвучны? Я Мария, она — Мариэлла.
Я потянулась и перекинула на грудь длинные волосы, заплетенные в растрепанную косу.
Глубокий каштановый цвет, тяжелые, плотные и совершенно прямые. Мои совсем не такие, у меня пушистые, вьющиеся и темно-русые.
Ох! Так это что получается?! Раз я тут, то она на Земле, и мы поменялись телами?
Не скажу, что я сразу приняла эту немыслимую ситуацию. Металась по комнате в попытках найти зеркало. Щупала свое лицо. Пыталась рассмотреть отражение в тазике с водой. Даже всплакнула потихоньку, чтобы не разбудить спящего младенца.
А потом внезапно успокоилась, подошла к столу, села. И выполнила последнюю инструкцию. Зелье. Активация. Рисунок, приложенный ко лбу.
И мир взорвался. А я сгорела в пламени, похожем на северное сияние. Оно было горячим, обволакивающим, очищающим, наполняющим. Не было больно, но меня не стало, я словно растворилась.
— Маузе́ль[1]! — разбудил меня чей-то голос. — Маузель! Вам письмо.
Я разлепила глаза и обнаружила, что опять упала лицом на скрещенные на столе руки и так и заснула. И оказалось, что уже утро. И я проспала прошлое кормление малышки, но она не плакала почему-то.
Тело затекло от неудобной позы, и я еле разогнулась. С трудом села ровно и обернулась.
У открытой двери стояла девица лет двадцати пяти с неприязненно поджатыми губами. Смотрела она не на меня, а на корзинку в углу, где снова выпуталась из пеленок кроха.
— Письмо? — хриплым со сна голосом уточнила я.
— Да, маузель. Я войду?
Какое странное обращение — «маузель». Словно обрезанная форма традиционного французского обращения к незамужним дамам.
Почему-то мне не хотелось позволять девушке входить. Я сама выбралась из-за стола, босиком прошла к двери и протянула руку. Та скривилась, словно я сделала что-то не то, но отдала мне запечатанный сургучом конверт из плотной бумаги.
— Хоть бы в порядок себя привела, — пробормотала горничная, глядя под ноги, вроде как сама себе, но при этом, чтобы я услышала. — Падшая женщина...
— Алиса, — негромко позвала я девушку. Имя всплыло в памяти само собой. — Ты ничего не перепутала?
— А? — глупо переспросила она. — Чего?
— Назови мне характеристику термина «падшая женщина», — велела я.
— Ну... это... — забегали у нее глаза. Она почему-то была уверена, что я проглочу оскорбление. Из чего делаем вывод: Мариэлле пришлось несладко, но она отмалчивалась.
— Конкретнее! — негромко скомандовала я.
— Ну... которая мужчин... того... Меняет. Вот. И, значится, не блюдет себя.
— То есть — это ты? Ты ведь спишь одновременно с несколькими мужчинами, с каждого берешь деньги и подарки. Каждого уверяешь, что он единственный. Или это считается не «падшая», а шлюховатая и продажная?
Понятия не имею, откуда я взяла эту информацию. Наверное, знала об этом прежняя владелица тела, куда меня занесло.
Алиса вытаращилась на меня и побагровела. Открыла и закрыла рот. Нервно сжала ткань фартука.
— Иди, Алиса, — мягко сообщила я онемевшей горничной. — Спасибо за помощь и что принесла письмо. — Я перевернула конверт и заметила, что кто-то пытался поддеть сургучный оттиск. — Ах да! Не советую еще раз пытаться вскрывать мою переписку. Если вдруг ты забыла, я маг. Очень недовольный твоим поведением маг. В следующий раз останешься без пальцев. Или без рук. Тут уж как получится.
Девушка побелела. Затравленно оглянулась и попятилась, не сводя с меня глаз.
— Что-то не так? — вежливо улыбнулась я ей.
— В... в... ведьма!
— Алиса-а-а, я маг, закончивший академию с отличием. Я много знаю и многое умею. Правда, последние недели выдались тяжелыми, я была немного не в себе. Но не зли меня больше. Хорошо? А то я ведь сильно обижусь. — И я снова улыбнулась дежурной улыбкой.
Работница пансиона судорожно кивнула и поспешила прочь, несколько раз оглянувшись на меня.
Господи, ну вот почему наглым хамам и грубиянам нужно обязательно дать сдачи так, чтобы неповадно было? Отчего нельзя вести себя цивилизованно с самого начала?
Эту бедную Мариэллу, похоже, затравили из-за внебрачного ребенка. А она проглатывала все это вместо того, чтобы не давать спуску.
Не знаю пока, что дали схема и последнее зелье с заклинанием, но глубокий сон все расставил по местам. Я словно бы просмотрела или прочитала подробно биографию юной магини Мариэллы Монкар. Причем с полным погружением в персонажа, словно прошла с ней изрядный кусок жизненного пути. У меня теперь были ее знания, воспоминания, умения, навыки. Я была в курсе ее предпочтений и привычек. Но при этом они оставались ее, не моими. Странное чувство. И я никак не могу понять свое отрешенное состояние и то, как я воспринимаю происходящее.
Ох, Мариэлла. Чудна́я девчонка. Ну вот почему единственный способ, который ты нашла, — это сбежать в иной мир, призвав на место своей души другую? Древнее заклинание по обмену сущностями. И ведь отыскала же его неведомо где и провернула немыслимый обряд. Я теперь знаю, что именно она сотворила, но мне неизвестно, как все исправить.
Не проще ли было отдать ребенка, которого не смогла принять, на усыновление? Не допустить беременности вообще? Вот как не догадалась, что если тебя целую неделю насиловал мужчина, то от этого может появиться столь нежеланное последствие, которое сломает тебе жизнь? Почему не приняла меры, не сварила соответствующий эликсир? Ведь ты знаешь рецепт, даже я его теперь знаю. Ведь ко мне перешло все, что ты когда-то изучала в академии...
Я потерла руками лицо.
Влипла ты, Мария. Придется что-то срочно начинать делать и выкручиваться, сидеть сложа руки я не умею.
Я подошла к малышке, которая по-прежнему не плакала, но сопела и кряхтела все громче. Присела рядом с корзинкой и погладила девочку по светлым волосикам. Она взяла блондинистую масть отца-подонка. А вот цвет глаз пока не ясен, но вроде тоже светлые.
— Доброе утро, безымянная кроха. Завтракать? Приводить себя в порядок?
Закончив с кормлением и гигиеническими процедурами малышки и своими, я распахнула шкаф и хмыкнула. Негусто. Печально. Уныло. Скромно. Мариэлла явно пыталась казаться незаметной.
Нет, так дело не пойдет. А ведь деньги у нее... у меня есть, хоть и немного. Наследство покойной бабушки — счет с неплохим ежемесячным процентом для снятия и дом, который сейчас стоит пустой и который надо или продать, или сдать в аренду.
Кроме унылых, почти монашеских платьев, в шкафу нашлось маленькое зеркало на обратной стороне дверцы. И я увидела свое нынешнее отражение. Измученное осунувшееся лицо, припухшие веки, сухая сероватая кожа, потрескавшиеся искусанные губы, тусклые волосы.
Да-а-а... Девчонка явно была в глубокой депрессии и отчаянии. При том, что исходные данные отличные. Породистая такая внешность, эффектная. Была, до того как...
Плюс общая слабость тела. Мариэлла себя едва не уморила. Но при этом младенец в полном здравии, ухожен, здоров, сыт. Похоже, из-за того, что не может принять и полюбить своего ребенка, несчастная мать себя гнобила и презирала, а об этом ненавистном создании заботилась. Чтобы хоть как-то оправдать себя.