Милена Завойчинская – Пощады, маэстрина! (страница 21)
— Не стоит. Я не ради благодарности или вознаграждения. Просто так получилось. А вот кот у вас невероятно умный. Он искал помощи, выбегал из проулка, пытался привлечь внимание, позвать кого-то.
— Ему это удалось, чему я бесконечно рад. Одного не понимаю. Почему вы привезли меня сюда, в университет? Вот уж где я меньше всего ожидал оказаться, так это тут. Не откроете тайну, отчего вы не отвезли меня в городскую больницу или еще куда-то? Не вызвали полицию?
Я рассмеялась и развела руками:
— Я только прибыла в ваш город, не знала, что тут и где. И кстати, понятия не имела о существовании городской больницы. Мы ехали от телепортационной станции в экипаже сюда, а тут вдруг кот и бессознательное тело. Я рассудила, что уж лазарет-то тут точно есть. И что с вами дальше делать, местные маги решат лучше, чем я. Либо сами спасут, либо передадут куда надо. Про полицию предупредила, что готова ответить на вопросы, если потребуется. Ну а кота пока приютила, не бросать же было. Как вам удалось так его выдрессировать? В жизни не встречала таких умных животных. Он же вел себя лучше, чем идеально вымуштрованная собака.
— А вы не заметили? — немного удивился мой собеседник.
— Чего?
— Он же с магической привязкой.
Я пожала плечами и жестом предложила пояснить.
— Барон — почти фамильяр. В силу специфики моей магии я не могу завести полноценного фамильяра, поэтому нашел компромисс, провел обряд и вырастил друга.
Я покопалась в доставшейся мне памяти, пытаясь понять, о чем речь. С прискорбием признала, что это было сочтено как ненужная для меня информация.
— Мне неловко, но я понятия не имею, о чем речь, — сдалась я. — Расскажете? Я бы тоже не отказалась от фамильяра или от магического пушистого друга. Только получается, все это время совершенно напрасно водила кота на поводке? И достаточно было просто с ним разговаривать? То-то на нас так странно смотрели, — фыркнула я. — И хоть бы кто сказал!
— Я дам вам книгу, если хотите, — улыбнулся мужчина. — Но у вас и так уже есть о ком заботиться, не советую взваливать на себя еще одну сложность. Это непросто, магически затратно и требует много душевных сил. Животное нужно брать чуть ли не новорожденным и растить самому. Мы с Бароном вместе уже восемь лет.
— Барон, значит. Приятно познакомиться, рыжик, — сказала я коту, и тот мяукнул в ответ. — Ой! А мы-то с вами так и не представились нормально! Почему вы мне не сказали, что вы это вы, когда мы столкнулись в библиотеке? Да и потом, я ведь вас не единожды видела.
— Эм-м... — Мужчина едва заметно смутился. — Видите ли, это был не совсем я. Я в это время продолжал лежать в палате и окончательно выздоравливать. Это была моя астральная проекция. Мне ведь нужно было осмотреться, понять, что тут и как. Я ведь не предполагал, что окажусь недееспособным. Мне потребовалось заочно сложить представление о сотрудниках и студентах университета, о том, что тут происходит.
— Зачем?
— А вы не поняли, маэстрина? Не признали меня?
— А должна была? — удивилась я.
— Но вы ведь видели мой перстень, когда нашли меня.
— И? Говорите прямо, а то я себя глупо чувствую. И почему вы называете меня «маэстрина»?
— Я отчего-то полагал, что вы опознали герб на перстне и мою родовую принадлежность, но деликатно молчите, чтобы не ставить меня в неловкое положение. А вам, оказывается, было не до того, вы мне жизнь спасали. Арту́р Гресс. Я ректор. Тот самый новый ректор, который неделю неизвестно где болтался, вместо того чтобы принять дела. Я слышал разговоры магистров и студентов, — усмехнулся он. — Только вот не мог сделать это по объективным причинам. А «маэстрина» — так вас все зовут. Необычно, но вам, пожалуй, идет.
— Ой... — выдохнула я.
О том, что я абсолютно невежественна в вопросах местной геральдики, я, разумеется, сообщать не собиралась. Но мысленно внесла в свой грандиозный список дел еще один пункт. Сложно покорить мир, не зная элементарных вещей. И предстоит мне изучить геральдические списки и кому какой герб принадлежит. А то вот так и спалишься в мелочах.
— Мугу, — угукнул месье ректор и погладил своего питомца.
Мы помолчали. Кот наслаждался воссоединением с хозяином. Хозяин, ну, наверное, тоже был рад выйти из магической комы. А я не знала, что и думать.
— На самом деле, маэстрина Монкар, я нахожусь в сложной ситуации. Вы спасли мне жизнь, за что я перед вами в неоплатном долгу. Кроме того, вы одинокая женщина, и обижать вас как-то низко. Но при этом, как ректор данного университета, я должен навести порядок. Потому что меня сюда выслали... сослали... будем уж откровенны, с вполне четкими требованиями. Мой прадед, архимаг Ка́стор Гресс, человек несомненно достойнейший. Но даже архимаги рано или поздно старятся. И в силу возраста он... запустил дела во вверенном ему заведении. Мне предстоит это исправить.
— И? — спокойно спросила я.
— И, как руководитель, я понимаю, что ваше пребывание на должности преподавателя нарушает все мыслимые и немыслимые правила.
— Вовсе нет. Я нанята вашим предшественником вполне официально, полностью соответствую требованиям к занимаемой должности, имею соответствующую квалификацию, а мои диплом и объем знаний дают, в том числе, и право преподавания. Единственное, чего мне не хватает, это опыта. Но он — дело наживное.
Чувствовала я себя вполне уверенно, в сказанном была убеждена, да и видела, что месье Грессу не доставляет радости тема беседы. Чувствовалось, что ему не хочется меня увольнять. Как он верно сказал ранее, низко это и недостойно. Но я предпочитаю сугубо деловой подход. Бизнес есть бизнес. Личные отношения, вынуждающие к снисходительности, или панибратство — самое верное средство все испортить.
— Маэстрина Монкар, видите ли... Полагаю, что все именно так. Но у вас грудной ребенок.
— И что? — решительно отказалась я понимать намеки. Пусть говорит прямо.
— Как ректор, я не могу оставить вас на должности преподавателя. Но, как порядочный человек, я бы хотел помочь вам найти способ...
— Месье Гресс, скажите, а вы сегодня успели ознакомиться с моим личным делом? — перебила я.
— Да.
— Вы изучили мой контракт с университетом?
— Да. И возникли определенные сложности. Потому что контракт противоречит правилам.
— Месье Гресс, в прежней жизни меня частенько называли «бота́ном». Эта дразнилка предназначается тем, кто дотошно и занудно изучает различные предметы, все, что их касается, слишком много времени уделяет делам учебным и получает высшие баллы. Это к тому, что у меня действительно отличные оценки, диплом с отличием, а я — въедливая зануда. И первое, что я сделала, приехав сюда и приступив к работе, изучила свой контракт, должностные обязанности и требования к преподавателям. А также Устав Университета Специальных Чар и внутренние правила и распоряжения заведения. И спешу вас уверить. Первое — мой контракт нерасторжим, и на ближайшие три года я являюсь сотрудником Усача. Второе — в Уставе университета отсутствуют любые пункты, подпункты или прецеденты, которые указывали бы на то, что преподаватель не может являться родителем и что его дети не могут находиться в стенах данного учебного заведения. Третье — в правилах и распорядке преподавательского общежития также этого нет. Единственное требование — сохранять тишину и не нарушать покой и комфортное проживание коллег, и мы с малышкой Софи его соблюдаем. Согласно же своим должностным обязанностям я должна вести положенное количество часов, давать и проверять материал по утвержденным учебникам и методичкам, вести несколько часов факультатива в неделю. Ну и прочее, по обычной программе. Семинары, курсовые, рефераты, зачеты, экзамены и так далее. Про то, что на моих занятиях не может присутствовать ребенок, нет ни слова. А вы наверняка знаете: что не запрещено, то разрешено. Учитывая все вышесказанное, как ректор вы не имеете права меня уволить. По закону и правилам. Кстати! По этим же правилам я должна быть куратором какой-нибудь группы. Мне пока никого не выдали в подопечные из-за отсутствия высшего руководства и некоторого... разброда и шатания. Не то чтобы я сильно хотела повесить на себя группу раздолбаев-студентов, но обязана.
Месье Гресс выслушал меня с непроницаемым лицом, и только веселые искорки в глубине его глаз давали понять, что моя речь произвела на него впечатление.
А кот, получив порцию ласки и внимания, потянулся, спрыгнул с колен хозяина и перебрался в коляску Софи. Та сразу же загулила и попыталась схватить его за ухо. Котяра же улегся ей под бок, уткнулся носом в шею и громко замурлыкал.
Мы с ректором молча понаблюдали за этим, после чего он негромко рассмеялся и сказал:
— Вам удалось произвести на меня впечатление, маэстрина. Уели, признаю. Потому что я не успел изучить все эти документы. Но я непременно исправлюсь и некоторое время побуду «бота́ном», если вы не против.
— Да ради бога, — фыркнула я.
— Ради какого именно?
— Э-э... — сбилась я. Вот ведь неловко как вышло. Пантеон-то я и не изучила. — Я оговорилась. Ради всех богов, конечно же. Просто так сложились обстоятельства, что я давно не была в храме. Надо исправиться...
— Маэстрина, — встав со стула и направляясь к двери, словно невзначай поинтересовался ректор: — Как так вышло, что у вас контракт не на год, а на три? И к тому же нерасторжимый.