Милена Завойчинская – Пощады, маэстрина!Том 1 (страница 31)

 Сначала народ дружно офигел. Они мямлили, выпучив глаза, потея от натуги и невозможности быстро соскрести мозг в кучу, и пытались что-то мне ответить. А потом ничего, оценили, прониклись, втянулись, перестали шарахаться и бодро отвечали на вопросы.

 Я просто подходила к компаниям или к несчастным одиночкам, коим не повезло оказаться у меня на пути. Между лекциями, в коридорах, в столовой или на улице. Ко всем без разбору. Доставала свой ежедневник и приступала:

 — Добрый день, студенты. Мгновенный опрос, время! Кью́сак, быстренько расскажите мне способ измельчения мандрагоры для зелья невидимости. Ме́йзен, продиктуйте мне рецептуру эликсира бодрствования. Летт, перечислите мне ингредиенты зелья от кашля...

 — Я не Летт, я Корг, маэстрина.

 — Приношу извинения, — зачеркивала я неправильно записанную фамилию, писала верную, и опрос летел дальше: — Пло́йден, расскажите, каким веществом окислить медь. Чем растворить золото...

 Остальные преподаватели были шокированы. Кое-кто даже изволил выразить свое мнение на этот счет. Но я оказалась удивительно толстокожей и почему-то не захотела на это мнение реагировать.

 А вот ректору пришлось, ему на мой произвол снова пожаловались. Причем не студенты, эти решили со мной второй раз не связываться, да и привыкли уже ко мне, втянулись. Написал анонимку кто-то из коллег или из администрации Усача. Было неприятно, но закономерно. Явилась тут молодая выскочка, вытворяет боги знают что, весь университет на уши поставила...

 — Маэстрина Мари, — отчего-то улыбаясь с жутко довольным видом, обратился ко мне глава учреждения. — Присаживайтесь. Говорят, вы студентов обижаете. Третируете. Никого уважения к традициям и незыблемости учебного процесса не проявляете.

 — Магистр Гресс, да какие уж тут традиции, когда к переаттестации нужно подтянуть программу прошлых лет? Где же я найду время их всех опросить на парах, если нужно в эти часы уложить информацию этого года? Студенты плакались?

 — Нет, — рассмеялся он. — Эти молчат. Стонут, ноют, но молчат. Похоже, боятся, как бы вы еще чего не изобрели.

 — И ничего я не изобретала, — обиделась я. — Обычная живая работа. Чего время терять, когда можно быстренько опросить и проконтролировать. Не могу же я им позволить идти на аттестацию неучами. Они ведь ее провалят. И что тогда делать?

 В общем, ректор беседу провел, анонимщик был удовлетворен. Наверное. Но в целом, мне было фиолетово. Я же не для своего удовольствия фигней страдаю.

 Студентов я загнала, достала, замучила, но у них теперь от зубов отскакивал материал. Ночью их разбуди, они глаза протрут, со стоном выдадут что-то вроде:

 — Маэстрина, опять вы?! В состав эликсира входят... — и оттарабанят то, что я в них вколачивала.

 С практической работой дела обстояли хуже. Но тут как с готовкой: кто-то шеф-повар от бога, а кто-то может на коленке склепать адронный коллайдер, но не в состоянии пожарить яичницу. Или сожжет, или пересолит. Я образно, конечно. Хотя... в мире архимагов-долгожителей и телепортационных станций, возможно, коллайдеры давно уже существуют, только называются как-то иначе.

 Малышка Софи исправно присутствовала со мной на всех парах, лабораторных и практических работах, на дополнительных занятиях, коллоквиумах и факультативах. Все привыкли к ней, она привыкла ко всем.

 Девочка она симпатичная, улыбчивая, дружелюбная и спокойная. Поэтому частенько оказывалась на руках у кого-то из парней. Это как-то само началось. Я лишь пару раз попросила подержать, пока я что-то достану или напишу в тетради на весу. А дальше оно пошло-поехало и стало привычным и само собой разумеющимся. Ребята писали что-то или слушали мои объяснения, а Софи на локте у кого-то пристроена. Кулаки сосет или пытается пуговицу с мантии сковырнуть. Эдакий общий университетский ребенок.

 Или идем в столовую после занятий, а Софи опять же едет на руках у одного из парней, другой толкает коляску, а я или с котом на руках, или с блокнотом. И на ходу продолжаю что-то говорить по сегодняшней теме. То ли я такая болтливая, то ли так много знаю, но мы не всегда успевали все вопросы обсудить в заданные интервалы.

 Удивительное дело, студенты слушали. И им действительно были интересны темы, о которых я говорила. На нас косились, прислушивались... Но мы частенько обсуждали не алхимию и не зельеварение. Это же своего рода химия и фармацевтика, вот мы и дискутировали, как можно было бы что-то там...

 Ну а что делать-то? Сроки сжатые, материала неизученного — поля непаханные.

 — ...Маэстрина, но это ведь не совсем алхимия, да? — звучало порой от кого-то. — Зачем нам это учить?

 — Ребята, будьте как белки!

 Первый раз эта фраза вызвала смех, и последовали закономерные вопросы: зачем и почему?

 — Если вдруг вы не в курсе, дорогие мои, то огромное количество деревьев в лесах вырастает из-за того, что белки прячут желуди и семена на будущее и забывают о них. А из этих припрятанных плодовых запасов вырастают деревья. При этом белки — неутомимые подвижные создания. Они постоянно в движении, иначе их просто разорвет от неистраченной энергии. У них в поведенческой программе заложено добыть как можно больше запасов к зиме, значит, надо шустро и много двигаться

 — То есть нам нужно приобрести склероз и забывать, где мы что спрятали? — озадачился студент. — И при этом энергично двигаться?

 — Чейз, вы и так страдаете склерозом. Вы все еще не сдали мне реферат. Суть в том, что человеческий мозг ничего не забывает. Вообще ничего! Все, что вы когда-то услышали, увидели, прочитали — остается в нем. Воспользуетесь вы этим или нет, другой вопрос. Но даже если вы забывчивая белка, то припрятанная в вашем подсознании информация даст плоды. И вполне возможно, однажды наступит такой день, когда случится нечто непредвиденное. И вы такой: «О! А ведь когда-то вредная и требовательная маэстрина Монкар мне об этом рассказывала. Сейчас я покопаюсь в памяти и вспомню. Ага!».

 — То есть нам быть как белки...

 — Будьте, Чейз. Это лучше, чем быть дятлом или павлином. Думайте энергичнее. Прячьте в своей голове информацию. Однажды из нее вырастет что-то путное.

 Фраза «Будь как белка» скоро стала летучей. Вот так и рождаются мемы. Мне следовало бы догадаться, но здесь ведь нет соцсетей, я и не подумала.

Глава 18

 Артур Гресс с любопытством продолжал следить за успехами Мариэллы. Эта девушка была настолько яркой, выбивающейся из общей массы, что ее невозможно было не замечать или игнорировать. Крайне занятная и эффектная личность. И он даже не про внешность, хотя и красотой ее боги не обделили.

 Но Мари цепляла не этим, а своей неординарностью. Она раздражала, увлекала, шокировала, озадачивала суждениями и реакциями. Порой он ловил себя на том, что вместо того, чтобы работать, сидит и борется с искушением заглянуть к ней через своего кота. Даже верный Барон, и тот предпочитал общество Мари и крошки Софи. Хотя, казалось бы, какая ему разница, где спать: у хозяина в кабинете или в коляске с младенцем. Собственное магическое животное Артур видел лишь по ночам.

 Студенты же вообще хвостом ходили за этой непредсказуемой Монкар. Ее факультативы были заполнены до предела участниками. Темы, которые она давала дополнительно, ставили в тупик даже его, опытного мага, уже получившего степень магистра и имеющего профессиональный опыт за плечами. Не потому, что были какими-то невероятно сложными или заумными. Они были... неожиданными. Со странными логическими выводами, которые ранее просто не приходили в голову. Иногда Артур озадаченно думал: «А что, так можно было?». И схемы, графики, сравнительные таблицы и диаграммы, формулы и расчеты... Доски были исписаны мелом плотно и непостижимо. Студенты понимали, что характерно. Он же иногда не мог сразу включиться и разобраться, что они такое обсуждали и рассчитывали.

 Зрелище идущей по коридору девушки с блокнотом в руках, при этом бурно жестикулирующей и что-то рассказывающей окружившей ее стайке студентов, вообще стало привычным. Кто-то из мальчишек нес на руках симпатичную кроху и слушал маэстрину. Еще кто-то толкал коляску, если ее брали с собой. И кто-то третий тащил Барона. Кот везде упорно следовал за своими любимицами.

 А темы их обсуждений? Ну, зельеварение — это понятно. Алхимия для старших курсов — тоже. Но физика сознания? Телепатия? Третий глаз и генетические мутации? Радиация? Вспышки на солнце и магнитные бури? Низкие и высокие частоты и воздействие их на психику? Какими путями следовало мышление Мари, было совершенно неясно. Почему лекция в пределах заданной программы сводилась к бурным дебатам на иные темы, и продолжались они даже после окончания пары, еще менее понятно.

 Преподавательница зельеварения и алхимии периодически даже обедала или ужинала не с коллегами, а с той группой студентов, у которой только что провела пару, но они не успели договорить. Причем не по ее инициативе. Она никогда не навязывала свое общество студентам во внеучебное время. Это ребята ее порой не отпускали и практически за руки уводили к своему столу.

 — Ну, маэстрина, погодите! Вот вы считаете, что мутацию можно делать направленной... Вы куда? Мы же еще не закончили разговор. Присаживайтесь к нам. Что вам принести на обед?