Милена Завойчинская – Первый встречный феникс (СИ) (страница 7)

Я вчера была в таком ступоре от всего происходящего, что не могла осознать всю его нереальность. Как бы понимала, но не прочувствовала. Словно кино смотрела или сон. Магия, огонь, голый мужик на моей плите, он горит, пламя отступает при моем приближении, он феникс, он умер где-то в своем мире, но вылупился из яйца… Если думать об этом всерьез, то кукушечка отъезжает. Да еще странный ритуал, обмен кровью, непонятная стихийная чудесатина, рисунок на моей руке.

Кстати, о рисунках. Я не люблю татуировки и категорически против того, чтобы портить свое тело. Я так за ним ухаживаю и слежу не для того, чтобы всякие каляки-маляки уродовали мою кожу. Красоты я в этом не видела и себе никогда тату не хотела. А тут приветики, прямо на руке, на самом видном месте рисунок. Стоя под струями воды, я потерла пальцем нарисованного феникса. И взвизгнула, так как он шевельнулся и немного изменил положение.

— Это что за дичь такая?! — Я аж руку от себя отодвинула. — Оно живое?!

Пришлось быстро выбираться из душа, впопыхах вытираться и выбегать из ванной.

— Оно шевелится! — обвиняюще заявила я, продемонстрировав запястье Филиппу, который даже и не подумал встать с постели.

— Кто оно? — спокойно спросил он, оглядывая меня вполне таким мужским взглядом. Выбежала-то я в банном полотенце.

— Птица. Рисунок! Он шевелится!

— Тебе показалось, Елена. Помолвочный рисунок неподвижен.

— А мой — подвижен! Я его сейчас потерла пальцем в душе, и птица поменяла позу. — Я потрясла рукой, то ли негодуя, то ли требуя внимания к своим словам.

— Да? Это странно, — перестал улыбаться Филипп, легко поднялся и, не обращая внимания на свою наготу, двинулся ко мне.

Зато я — обратила. Тут же демонстративно подняла голову выше и отвернула в сторону, чтобы не смотреть на голого мужика. Бли-ин, какой же он… Кхм. Короче, все я успела увидеть. Как это теперь развидеть? Я все же живая. И одинокая. И вообще!

Филипп же подошел, взял мою руку и принялся изучать рисунок на ней. Покрутил так и эдак. Потер пальцем. Понюхал зачем-то. Снова потер. И выражение его лица мне не понравилось.

— Что не так? — спросила прямо.

— Все так, — задумчиво отозвался он.

Выпустил мое запястье, уставился на свое с аналогичной птичкой. А второй рукой потер подбородок.

О нет-нет-нет! Я знаю этот жест. Это значит, что мужик где-то крепко накосячил, а теперь пытается понять, что он натворил и как это исправить?

— Все так, но-о-о…? — напряженно уточнила я.

— Да нет, все неплохо. В общих чертах, — медленно отозвался Филипп и окинул меня собственническим таким взглядом.

Та-а-к! И этот взгляд я знаю. Мол, а ничего так баба. Вредная, конечно. Но моя. Красивая, а то, что есть недостатки, так это издержки.

Ситуация начала не просто напрягать. Чуйка вопила во весь голос. Да что там вопила, она завывала сиреной, оглушающе требовала бежать-спасаться.

Вот сто процентов, что-то этот чудик с умопомрачительными кубиками на животе накосячил. Вопрос — что именно? И чем мне это чревато?

Именно это я и спросила.

— Фил, лучше говори прямо.

— Фил? — посмотрел он мне в глаза. Подумал и улыбнулся. Опять собственнически так. — А какое сокращение у твоего имени?

— Лена. Но ты не уходи от темы.

— Лена, все неплохо, не пугайся. Ритуал помолвки прошел немного не так, как задумывался. Вероятно, сказалось отсутствие магии в твоем мире. Но все хорошо. Все просто отлично. — И опять этот взгляд: мое.

Я попятилась. Не знаю, в чем подвох, но пятой точкой чую: он есть.

— Признавайся! И учти, у меня сегодня и завтра выходные дни. Но в понедельник мне нужно будет выйти на работу. Поэтому надо постараться уладить все твои дела быстро.

— На работу? Тебе неплохо бы уволиться, — высказался Филипп задумчиво.

— С чего бы это? — Я аж фыркнула. — У меня прекрасная должность с отличной зарплатой, в центре города, в современном офисном здании. Коллектив приятный. Зачем мне увольняться?

— А как ты смотришь на то, чтобы отправиться в мой мир? — спросил он вдруг.

Я озадаченно примолкла и уставилась на него. А Филипп вдруг осознал, что ведет разговор совершенно голым. Прошел к креслу и взял с него простыню, которая вчера служила ему тогой. Накинул ее и вкрадчиво предложил:

— Пойдешь со мной?

— Туда? — зачем-то указала я пальцем в потолок.

— Примерно.

— Зачем?

— Мы с тобой объединены ритуалом, — расплывчато ответил он. — Ты мне теперь не чужая. И я обещал тебе долголетие, здоровье и магию. У тебя все появится, но для этого нужно, чтобы магия нормально заработала. В твоем мире это невозможно.

— Но ты же там умер. И как планируешь вернуться?

— Елена, фениксы редко когда умирают окончательно и так, чтобы об этом никто не знал. И у нас всегда есть неприкосновенная собственность. Я не нищий там. Только нужно вернуться, подтвердить свою личность.

— И как же ты планируешь вернуться? — подтянула я повыше банное полотенце, в котором стояла.

Ой! Я же из душа выскочила, а тут такое…

— Ты ведь мне поможешь? — улыбнулся огненный красавчик.

Убийственно хорош! Слов просто нет, насколько он обаятелен и завлекателен. Я оценивающе его осмотрела, хмыкнула, развернулась и пошла в ванную.

Мне предстоит его одеть. Такого в моей жизни еще не случалось, чтобы мне в руки попал абсолютно голый мужик… Господи, ну что я несу? Попадали, конечно, и не только в руки. Я ведь не девочка давно. Но чтобы в том смысле, что «гол как соко́л» — нет, такого не случалось. У меня принципы.

Вот уж посмеялись боги, подкинули мне эдакий занятный экземпляр.

[1] Вельзу́мер — порода домашних неприхотливых мясо-яичных кур. Результат генетической селекции голландских зооинженеров. Свое название порода получила из-за принадлежности к селу Вельзум.

[2] Араука́на — декоративно-яичная порода кур. Достаточно древняя порода кур родом из Южной Америки. Названа в честь одноименного племени индейцев. Главная особенность птиц этой породы — они несут голубые или зеленоватые яйца.

Филипп Фламме Лучезарный

Филипп проводил взглядом Елену и поскреб свой брачный рисунок. Нарисованный феникс встрепенулся, шевельнулся и шире раскинул крылья. Его собственного магического резерва хватало, чтобы брачные метки были активны у обоих.

Но как?! Как такое могло произойти? В чем он ошибся, проводя помолвку? Ведь все делал как должно, как помнил. И обманывать свою невольную спасительницу он не планировал. Это было бы низко и недостойно.

Помолвка дала бы достаточно сил, чтобы вернуться домой. И ее можно было спокойно разорвать через пару месяцев, когда он принял бы обратно свой статус и наградил Елену за помощь. Вернул бы ее домой или помог бы устроиться у себя на родине, если бы она пожелала.

Но брак?!

Нет! Мысли даже не допускал, хотя иномирянка очень красива и понравилась ему. Тогда почему? И главное, как признаться этой красивой, уверенной в себе, но в то же время доверчивой и наивной девушке, что они теперь женаты? Что-то подсказывало, Елене новость не понравится.

Надо срочно перемещаться домой. И забирать ее с собой. А там уж он что-нибудь придумает. Неволить женщину не в его правилах. Да и он сам всегда мечтал жениться по любви, потому и оттягивал сие как мог. Потому и умер холостым и бездетным.

Феникс поднял голову и посмотрел на небо, видное из окна. Ярко светило летнее солнце другого мира. Он тут по чьей-то воле. И так сильна эта божественная воля, что не только его возродила, дав шанс на новую жизнь, но и жену подарила. Потому что в себе Филипп уверен полностью и абсолютно: тот обряд, который проводил он, не брачный. А вот что-то подправить в процессе высшая сущность вполне могла.

Но кто? Кто из богов решил вмешаться в его судьбу? Кого благодарить и в прямом, и в переносном смысле?

Ледяные чертоги

— Ну и зачем ты это сделал? — спросила богиня зимы, глядя на задумавшегося феникса, которого возродил Цорг. — Это против правил.

— Ничего подобного, — тут же вскинул подбородок бог лета. — Фениксы — дети огня. В моей воле дать им возможность переродиться.

— Но этот-то истратил все свои жизни. Ты вселил его душу в яйцо.

— Подумаешь, всего лишь жест божественной доброй воли. Этот смертный умный, сильный, восстановит свои права. Наведет порядок на своих землях.

— Допустим, — погладила меховой воротник Цасси. — Но ты нарушил и второе условие: вмешался в обряд. Смертные сами должны строить свои судьбы, мы даем лишь шанс. Зачем ты их поженил? Они ведь оба из чужих тебе земель, ты не властен в их мирах. Проявлять столь явное прямое вмешательство недопустимо.

— Это им на благо, — поднес руку к затылку Цорг.

Цасси была права, но… признавать свою ошибку не в правилах высших сущностей, поэтому бог лета судорожно размышлял, как выкрутиться.

— Ты истратил свои попытки на вмешательство. Ты ведь понимаешь? — повернулась к нему Цасси.