Милена Завойчинская – Невест-то много, я – одна (СИ) (страница 45)

— И правильно. Вы живы, здоровы, молоды и прекрасны, у вас впереди всё, что пожелаете.

Мой визит в приют прошел на удивление приятно. Мне были рады как те, кого я знала из детей, так и воспитатели и наставницы. А уж подарочки, которые я привезла, вызвали слезы умиления. Ничего тяжелого я не смогла бы взять в дорогу, поэтому купила легкие, но милые вещицы. Шелковые платки и шарфики, к ним изящные, но недорогие серебряные булавки.

Здесь таких вещей нет, в суровом краю они не пользуются спросом, и купцы их просто не довозят.

Сестра Антуана слушала о том, как я танцевала на балу с королем и кронпринцем, и рыдала. На мой вопрос, отчего такая бурная реакция, она ответила:

— Ах, Рика, ты всегда была излишне практичной и прагматичной[2]. Сколько тебя знаю, с самого раннего детства, ты никогда не была романтичной и легкомысленной.

— За нас двоих этим отличалась Ри, — фыркнула я. — Кстати, она вышла замуж. Вы знали?

— Да, к нам дошли сведения, что красотка Марика устроила свою жизнь. Но, Рика, не отвлекайся. Расскажи еще! А что королева? Она так хороша, как про нее говорят? А наследник? Боги, поверить не могу! Девочка, которую я обучала бальным танцам, была ангажирована самим королем Эдвардом! Надеюсь, ты не опозорила меня!

Я не стала расстраивать женщину и говорить, что мне пришлось брать дополнительные уроки этикета и танцев у столичных учителей. У всех должна быть в жизни светлая сказка. Сказка сестры Антуаны сбылась. Одна из ее учениц воплотила результаты уроков не в коровнике, а на балу в королевском дворце среди придворных.

Наставница слушала, утирая слезы умиления, тяжко вздыхала и периодически прикладывала к лицу вышитый носовой платочек. Мой подарок — шелковый шарф и серебряную булавку в виде розы — она изредка бережно поглаживала пальцами и продолжала внимать мне.

Как мало порой нужно людям для счастья... Я и забыла уже.

Остальные наставницы оказались не столь чувствительны, но тоже были рады и моему визиту, и тому, что я смогла устроить свою жизнь в столице. Настоятельница, мучаясь одышкой, тяжело встала, приветствуя гостей. Уделила сначала немного внимания мне, благосклонно приняв сувенир из столицы. Пожелала счастья и не опозорить имя нашего приюта и наставниц.

После чего я ушла, а матушка-настоятельница осталась для приватной беседы с представителем его величества, возглавлявшим инспекцию.

Почти весь день я оставалась тут, в месте, где провела долгие детские годы. Возвращалась в город уже затемно. Маркиз давно уехал, а за мной прислал одного из парней, которые охраняли наш отряд во время путешествия. Тот дождался меня, доставил в целости и сохранности на гостевой двор и ушел ужинать.

[1] Поле́нница — компактно сложенные дрова, обычно в виде стенки или башни.

[2]Прагматичный человек — это индивид, у которого суждения, в первую очередь, основываются на практике. Такая личность определяет перед собой четкую цель, делает все, чтоб ее достичь, спокойно решая любые проблемы, появляющиеся на жизненном пути. Такой человек не станет думать о прошлом, больше будет планировать

Глава 23

В общей сложности мы провели в Приграничье чуть больше двух недель. У меня не было никаких личных дел, поскольку сестра уехала. С приютскими я уже повидалась. Оставалось быть на подхвате у маркиза и выполнять все его поручения.

Никаких глобальных трагедий за это время не произошло, к моей величайшей радости. Так, периодически отлавливали очередную тварь, но из некрупных. Я даже решилась выходить без очков. Расстроилась, конечно. Некоторые их тех, кого я знала, хоть и не очень хорошо, доживали последние месяцы. Но к моему несказанному облегчению, таковых оказались единицы. Никаких ужасов, вроде того что постиг меня в детстве, не ожидалось, так же как и массовых смертей.

Даже передать не могу, с каким облегчением я приняла это. Назад решила ехать большую часть времени как раз без окуляров и надевать их изредка. Надо смириться и по возможности снова принять свой возросший и изменившийся дар.

Пришло время собираться в обратный путь. Везти из этого сурового края не́чего, кроме некоторых сушеных трав. Лечебных, хорошо себя зарекомендовавших. Их я, разумеется, приобрела у местной травницы. А для Лекса после долгих раздумий, что же может порадовать парня-подростка, купила пару поделок местных умельцев.

Чего тут было в избытке — так это не обычных зверей и птиц, а нечисти. Вот из шкур, когтей, зубов и жил местных монстриков и делали всякие штуки. То ожерелье из клыков, то брелок из сушеной когтистой лапы. А так как магов тут хватало, простых боевиков из тех, что на охране и поддержании порядка, то зачастую такие аксессуары еще и зачаровывали.

Вот и взяла я для Лекса кожаный плетеный браслет из шкуры дармане́рки чешуйчатой, с отделкой из ее же клыков. Пакость эта злющая, вездесущая, постоянно выкарабкивающаяся откуда-то то тут, то там, но неуклюжая. Ее наловчились убивать даже дети. Главное, чтобы не укусила. Без мага-целителя тогда трудно избавиться от жутких шрамов, остающихся от ее слюны.

Вдобавок к браслету прикупила сумку для тетрадей и учебников из шкуры еще одной нечисти, но более крупной. На эту тварь ходили минимум по двое. Размером с волка, агрессивная, наглая. Но на удачу, дымные суаре́ны — одиночки, избегающие стаи. Даже две особи не могли ужиться рядом. Эти тоже постоянно прорывались, и их регулярно приходилось уничтожать.

Обе вещи были зачарованы магами. От износа, от воровства и так, по мелочи.

Маркиз оценил мой выбор, хмыкнув, прокомментировал в том духе, что, будь он четырнадцатилетним столичным аристократом, умер бы от восторга, заполучив такие штуки.

— Это ж надо придумать, — покачал он головой. — Аксессуары из нечисти.

— Чем богаты, как говорится, — развела я руками.

— Пойду-ка я и себе что-нибудь похожее присмотрю. И Антиону с Дамианом. Они не простят мне, если окажется, что у Лекса есть браслет и сумка из шкуры нечисти, а у двух самых знатных холостяков королевства — нет.

Я не стала никак комментировать. В столице я точно так же ходила по лавкам, смотрела на всё с открытым ртом и порой даже не знала, что это за вещицы, из чего и как их использовать.

Когда я стала паковать багаж в обратный путь, решила взглянуть, что мне оставила Марика. Вытряхнула всё на кровать, начала перебирать.

Комплект скромного, дешевого, но чистого нижнего белья. Ветхая рубашка с аккуратно заштопанными дырочками. Зашитые на коленях брюки.

Она издевается? Положила для меня всё штопаное-перештопаное? Нет, я понимаю, что всё более-менее приличное она забрала. Но получается, сестра была абсолютно уверена в том, что мне не удастся отвертеться от брака по древнему договору. Оставила этот комплект запасной одежды на... даже не знаю какой случай.

Я перетряхнула каждую из вещей, отложила брюки и рубашку. Не стану их брать, они совсем уж ветхие, не стоит позориться перед столичной инспекцией и моими нынешними коллегами. Оставлю их внучкам тетушки Даланы. Для работы по дому сгодятся. А потом я нащупала что-то шуршащее, вшитое в подол ночной сорочки.

Пришлось аккуратно отпороть край и вытащить сложенную во много раз записку.

«Ри, не знаю, вернешься ли ты и найдешь ли это письмо, но на всякий случай его оставляю. Я отправила тебе в столицу копии наших документов и такое же послание. Адресом указала городской дом маркиза ди Кассано. Но вдруг не дошло...

Ри, я вышла замуж. По-настоящему. Прости, родная моя. Знаю, подвела, ведь ты ради меня пошла на такое... Люблю тебя, сестренка. Но и мужа обожаю. Если бы ты его увидела, то поняла бы меня. Я не могу отдать тебе то, что у меня после воскрешения твое. Ты понимаешь, о чем я. Прости-прости-прости! Вдруг он увидел бы меня другую и разлюбил? Вдруг я не понравилась бы? Ведь ты настоящая красивее. Я не пережила бы этого.

Умоляю, не злись, что я разбила твою мечту. Взамен я навсегда отдаю тебе урожденное свое вместе с титулом. Передашь его сыну или внуку. Главное, наш род не прервется. Зе́мли, развалины и всё, что мне должно было перейти от папы, я тоже вручаю тебе. В комплекте!!! Ри, только не ругайся. Я вышла замуж как Эрика Люсиль Марика ди Элдре. В брачных бумагах записано так. И говорю сразу, буду всё отрицать, если ты приедешь и попросишь вернуть что-либо.

Я ужасно счастлива, родная моя, чего и тебе желаю. Оригиналы документов, перешедших мне от родителей, в нашей банковской ячейке. Я оставила распоряжение отправить их тебе через пять лет, если ты сама их ранее не затребуешь. А все твои я забрала. Извини. Но я теперь навсегда — ты, а ты — это я. Так было, сколько я себя помню, сестренка, пусть и остается. Целую и крепко обнимаю. Может, когда-нибудь и свидимся. Мы уезжаем в город Лагоренд, имение «Красная вишня».

С вечной любовью и признательностью за всё, что ты для меня делала всю мою жизнь, Эрика Люсиль Марика ди Элдре ди Ге́лхер.»

Дочитав, я несколько истерически рассмеялась. Вскочила, подошла к окну и замерла, глядя в ту сторону, где стоял когда-то замок ди Элдре.

— Нет, ну какая же мелкая поганка! — пробормотала я. — Всё умыкнула. И тело, и имя.

Прислонилась лбом к стеклу и стояла так минут десять. Злости не было. Чего-то подобного я подсознательно и ожидала. Но Марика подстраховалась, писала записку осторожно, чтобы посторонний не понял, о чем речь.