Милена Завойчинская – Невест-то много, я – одна (СИ) (страница 31)

— Не сомневаюсь, только... — Его взгляд обежал меня с ног до головы.

— Отец, езжай на работу, — с нажимом сказал его отпрыск. — А Эрику я забираю.

— Вот никакого почтения к родителю. А может, я переживаю, — шагнул к нам этот самый «родитель».

— Да ничего с ней не случится, — непонятно ответил Лекс. — Похвастаюсь чуток и верну в целости и сохранности.

— Лексинталь? — склонила я голову набок и выразительно изогнула бровь.

— Папа боится, что тебя уведут, — громким шепотом поведало мне наглое дитя.

— И ничего я не... — повелся на провокацию лорд Риккардо.

И это — гроза ментальных преступников? Глава отдела тяжких правонарушений?

Я улыбнулась.

— Ну ладно, да, боюсь, — рассмеялся тот и развел руками. — Леди Эрика восхитительно хороша. Лекс, мальчик мой, тебе удачи. Ты сильный и со всем справишься. И помни, здесь твой дом, а мы с Эрикой тебя любим.

— Я знаю, пап, — подошел к нему парнишка и неловко обнял. — Спасибо. Ты... В общем... Береги себя и ее. Я буду приезжать к вам в выходные дни.

Ди Кассано попрощались, и мы с юным лицеистом отправились к экипажу. Нас как обычно сопровождал Гайрас. А маркиз лично помог мне подняться по ступенькам и усесться. Наклонился и поправил подол юбки.

— Эрика, в отдел сегодня не приезжайте. Заканчивайте приготовления к балу. А меня не ждите, мне нужно многое успеть сделать, так что я или приеду совсем поздно, или заночую там.

— Хорошо, — кивнула я, поняв, о чем он. Если собирается сопровождать меня в Приграничье, то необходимо перед отъездом уладить множество рабочих вопросов. — Но вы лучше всё же приезжайте поспать нормально дома. Я хоть и выклянчила для вас в приемную диванчик, но он неудобный для сна. Анри жаловался.

[1] Арманья́к — крепкий спиртной напиток, производимый путем дистилляции белого виноградного вина.

[2] Шляпные булавки — традиционно женский аксессуар, булавка с декоративной головкой, служащая для крепления шляпки к волосам или декоративных элементов (лент, цветов) к шляпке. Длинный (10-20 см) заостренный негнущийся стержень с декоративным навершием пронзал прическу и выходил с другой стороны тульи шляпки. На заостренный конец булавки надевался предохранитель.

[3]Долома́н (долман, венг. dolmány) — короткая (до талии) однобортная куртка со стоячим воротником и шнурами. Была частью гусарского мундира.

[4] Каните́ль — тонкая металлическая (обычно золотая или серебряная) нить, употребляемая для вышивания.

[5] Эполе́т — (фр. épaulettes. букв. «плечики» от épaule «плечо»), наплечник, наплечье — наплечные знаки различия военных чинов и воинского звания на военной форме.

Глава 16

Кивнув, что услышал меня, лорд снова обратил взор на сына:

— Удачи! Заведи новых друзей.

Мы отъехали. Как только поняла, что маркиз нас не услышит, я добавила:

— Но не давай спуску наглецам. Только по-нормальному. Вы хоть и все аристократы, но с оружием поаккуратнее. И помни, чему тебя учили я, Арно и господин Фуарье.

— Я помню, Эрика. Не беспокойся. Не показывать слабость, поставить себя сразу и отстаивать свою позицию. Как поведется с начала — так и будет. Не прогибаться. Не сдаваться, а если ввязался в бой, то драться до последнего и хоть зубами, но загрызть.

— Именно! В стае выживают сильнейшие. Ты едешь в новую стаю. Не позволяй себя принижать.

— Я всё помню.

— Но не задирай нос перед теми, кто по статусу и социальному положению ниже тебя. Помни, что...

— Я помню, Эрика.

— Ну я же переживаю! — всплеснула я руками.

— Всё будет хорошо. Я справлюсь. Если уж ты выросла в нищем приюте и смогла стать такой... То я и подавно справлюсь. Я ведь не девчонка.

— Ладно. Но если что — зови. Я приеду и всем накостыляю, — улыбнулась я, сжала его руку и больше не отпускала.

Вскоре экипаж притормозил перед оградой лицея. И у этой сцены были свидетели. Куча парней от четырнадцати и до девятнадцати лет, стоящих у распахнутых ворот. Некоторые приехали, как и Лекс, с сопровождающими. Те, что постарше, уже в одиночестве.

Вот как раз последние и отреагировали на наше появление весьма бурно. Кое-кто присвистнул, кое-кто засмеялся, а кто-то и ляпнул сомнительный комплимент.

Я даже бровью не повела, ступила на землю, держась за руку Лексинталя. Кивнула Гайрасу, чтобы он вытащил небольшой саквояж. Основные вещи нового ученика уже были отправлены в лицей заранее и сгружены в выделенной ему комнате. Но так как формой и всем необходимым обеспечивало учебное заведение, то вещей было не слишком много. И сейчас с собой мы взяли лишь мелочи, которые забыли положить в прошлый раз.

— Ну, я пойду? — неуверенно спросил Лексинталь, переминаясь.

Его явно разрывало от эмоций. И со мной расставаться не хотелось. И одному оставаться страшно. Но в то же время он горел предвкушением новой жизни.

— Удачи, дружочек. Я буду скучать. Мне без тебя не с кем грабить кухню.

— Отца возьми как-нибудь на дело, — заулыбался мальчишка. — Он всё время нам ужасно завидовал.

Я прыснула от смеха. Потом потянула паренька за мочку уха, вынуждая наклониться. Поцеловала в щеку и шепнула:

— Люблю тебя. Ты самый лучший в мире мальчишка. Сдавай хорошо экзамены, а на каникулах я сдержу обещание. Проколем тебе ухо и вставим сережку. Маркиза я беру на себя.

— Точно? — просиял он.

— Зуб даю.

— Я тебя обожаю! — подхватил он меня в объятия, приподнял и покружил.

Со стороны старшекурсников тут же долетели свист и улюлюканье. Но мы не стали обращать на это внимание. Попрощались, Лекс пожал руку расчувствовавшемуся Гайрасу, забрал свой саквояж и пошел к воротам.

Я поднялась с помощью лакея обратно в экипаж, но мы не успели еще тронуться с места, так что я услышала:

— Эй, ушастый! — крикнул один из взрослых парней. — Кто эта красотка? Сестра? Или подружка?

Тут он переглянулся с друзьями и загоготал. Ведь всем очевидно, что я старше Лексинталя.

— Это моя будущая мачеха, — со снисходительной улыбкой громко ответил он им. — Правда, она потрясающая? Мы с отцом сами себе завидуем.

Родители лицеистов, приехавших не в одиночестве, навострили уши и принялись на меня поглядывать. Я их не знала, но, судя по богатству нарядов, со многими увидимся на балу.

А так как мы договаривались, что Лекс не будет болтать об этом на весь мир, то я поймала его взгляд и издалека погрозила кулаком.

Мальчишка понял, прикусил губу и добавил:

— Правда, она пока сопротивляется и не соглашается на помолвку. Но это ничего.

— Ого! Я бы такую прелестницу тоже...

Сказать пошлость рыжему парню не дали друзья. Пихнули в бок, и он проглотил окончание фразы.

Чувствую, я уеду, но обсуждать меня еще будут. Лекс добился, чего хотел. Меня заметили, мной восхитились, про меня узнали, как и про то, что мы почти одна семья.

— Эй, эльфёныш, а она приедет тебя навестить? — крикнул кто-то в спину удаляющемуся парнишке.

— Конечно. Она же моя будущая мачеха.

Вот ведь прохвост! Я рассмеялась и велела трогать.

— Хорошо, что его сиятельство не поехал с нами, — не глядя на меня, вроде как сам с собой беседует, обронил Гайрас. — А то бы ведь надрал уши поганцам наглым.

— Да бросьте, Гайрас. Можно подумать, взрослые господа не обсуждают дам. Поверьте, эти еще в рамках допустимого себя вели. Всё же сыновья дворян. Просто молодые и глупые.

— А бывало и хуже, леди? — глянул он на меня.

— Бывало, что дубиной отбиваться приходилось, — хмыкнула я. — И заклинания применять.