Милена Завойчинская – Невест-то много, я – одна (СИ) (страница 23)

Я отчаянно замотала головой. Очевидно ему! Да нет тут ничего очевидного! Сама только вчера узнала и совершенно не собираюсь об этом рассказывать кому бы то ни было. Тем более самому лорду Десперо.

Прокашлявшись, глотнула воды и сипло произнесла:

— Вы, наверное, ошиблись. Мы никак не связаны.

— Леди, я целитель, — снисходительно улыбнулся маг. — Я вижу ауру и сходство крови. Вы совершенно точно кровная родня, только очень дальняя. Это видно, когда вы находитесь рядом.

Я помолчала, собираясь с мыслями. Не надо мне такой родни! Меньше знают окружающие об этом — спокойнее я сплю.

— Знаете, если это и так, то родство настолько давнее, что никаких сведений не сохранилось ни в его семье, ни в моей. По крайней мере, ди Элдре совершенно точно ничего не знают о каких бы то ни было связях с Десперо. А если что-то и было тысячу лет назад, то история об этом умалчивает.

— Ну не тысячу... — задумчиво пробормотал магистр. — Но да, родство очень дальнее, кровь смешивалась явно пару-тройку сотен лет назад.

— Возможно, — максимально равнодушно пожала я плечами и перевела тему: — Магистр, скажите, а вы смогли бы вернуть моим волосам естественный цвет? Эта седина со мной с детства. Там, где я росла, мне помочь не смогли. Но вдруг вы сумеете что-то с этим сотворить?

— Увы, леди. Мне жаль вас расстраивать, но магия бессильна в этом вопросе. Ни вернуть волосы облысевшим, ни убрать седину в вашем же конкретном случае. Отдельные седые волоски косметические заклинания еще в состоянии восстановить. Но не полное обесцвечивание, как у вас. Вы можете использовать краски, ополаскиватели.

— Не держатся краски, смываются быстро, — с досадой поморщилась я. — К тому же волосы у меня густые, тяжелые, плотные и длинные. И растут быстро. Я не готова подкрашивать их каждую неделю. А ополаскиватели из отваров трав — это использую, да.

Поговорив еще немного, мы распрощались. Целителю пора было отправляться по своим делам. А ко мне с минуты на минуту должен был прийти танцмейстер. Бал никто не отменял, нужно заучивать все эти многочисленные танцевальные фигуры и па.

Вечером я получила в качестве компенсации за ночные догонялки подарок. Это было неожиданно и приятно. Я-то думала, маркиз пошутил, ан нет. Он действительно чувствовал себя виноватым. Приехал с работы не слишком поздно, привез букет, коробку конфет и фарфоровую шкатулку для украшений с изумительной росписью.

Я всё приняла, снова уверила, что не сержусь и не обижаюсь.

— А может, лучше я в качестве извинения не пойду на королевский бал, а? Ну что мне там делать?

— Нет! Эрика, это не обсуждается. Вы обязались спасти меня от куриц. Если вы не пойдете, то моя свобода под угрозой. Весь цветник курятника на выданье будет присутствовать. И главная по... Эм-м. Ее величество наверняка изволит принять участие в моей жизни. Снова.

— Вы обещали — никакой свадьбы, — нахмурилась я. — У нас с вами уговор и договор. И мы с вами никому не будем говорить, что обязаны пожениться из-за того, что двое наших предков подложили нам такую свинью.

— Вы очень симпатичная свинка, Эрика, — расплылся в хитрой усмешке маркиз.

— Да вы!.. — Я аж задохнулась от возмущения. — Хряк!

Нет, это как так? Я его тут спасаю изо всех сил, от невест защищаю, варенье вишневое бочонками покупаю, а он меня обзывает свинкой?!

— Кто хряк? Где хряк? — в этот момент в комнату ввалился Лексинталь.

— Я хряк, — ничуть не обиделся мой начальник. — А ты поросенок.

— Почему это я поросенок? — опешил мальчишка. — Я сегодня еще ничего не успел натворить.

Я кусала губы, чтобы не рассмеяться, и только переводила взгляд с отца на сына.

— Ты поросенок, потому что я хряк. А Эрика — наша свинка.

— Хрю-хрю? — в полном обалдении поинтересовался полуэльф. Похлопал глазами и хрюкнул по-настоящему, после чего расхохотался.

— Вот видите, Эрика? — перевел на меня взор его сиятельство. — Вы превратили моего сына в поросенка.

— Я?!

— Ну не я же. Раньше он никогда не хрюкал. Свинячил — это случалось. Но чтобы вот так...

Я сложила руки перед собой, словно примерная девочка. Подошла вплотную к Лексу и уставилась на него.

— Что? — напрягся он. — Хрю!

— У тебя пятачок грязный, — сообщила ему серьезно.

— Что?! Да не может быть! Я сегодня пятачком еще никуда не лазил! — принялся щупать нос парень и бросился к зеркалу.

Вот тут я всё же не выдержала и тоже рассмеялась.

— Ну? Видите, Эри, — усмехнулся лорд Риккардо. — А как главный хряк может пойти на бал без свинки? Хотите розовое платье?

— Только если на нем будут вышиты поросячьи пятачки. А у вас такие же на шейном платке или на кафта́не[1].

— О-о-о... — застонал от смеха Лекс.

— Боюсь, их величества нас с вами на пару упекут в тюрьму за нарушение общественного порядка, Эрика. Давайте попробуем обойтись без вышитых пятачков.

— Но тогда уж и без розового платья. Мне оно точно не пойдет к лицу.

Я наивно полагала, что свиная шуточная перепалка на этом завершится. Но лорд Риккардо и его отпрыск не были бы ди Кассано, если бы не устроили ей маленькое продолжение. На следующий день Лекс вышел к ужину с подарком для меня: миленькой фарфоровой статуэткой. Пастушка-свинопаска в розовом платьишке и шляпке держала на ленточке-поводке симпатичного розового же поросенка.

— Хрю-хрю! — вручил мне ее мальчишка и скользнул за стол.

Я прыснула от смеха и поставила эту прелесть перед собой рядом с фужером для вина.

— Эрика, у меня для вас небольшой подарок, — решительным шагом вошел в столовую маркиз. — Встаньте, пожалуйста.

Под горящими от любопытства взглядами Лексинталя и прислуги, я поднялась. Подождала, пока его сиятельство подойдет.

— Позволите приколоть брошь?

Конечно, я позволила. А когда лорд Риккардо невозмутимо отправился на свое место, опустила глаза и взглянула.

— Свинья! — констатировала я, рассматривая золотую свинюшку с розовой эмалью и драгоценными камушками на ушах, мордочке и копытцах. Хвостик закручивался спиралькой и весело торчал вверх.

— Свинка! — исправил меня маркиз. — Вам идет.

— Ой, я не могу, — уронил лицо в ладони Лекс и затрясся, ухохатываясь.

— Спасибо, — с трудом сдерживая смех, поблагодарила я. — Чувствую себя не свинкой всё же, а свинаркой.

Я подняла подарок мальчишки и продемонстрировала главе семейства.

— О! Лекс, ты меня опередил. Так что же, Эрика у нас не свинка, а прекрасная свинарка?

Слуги сновали вокруг стола, подкладывая нам еды и разливая напитки, и по их сияющим от смеха глазам было видно, как всё это смешно выглядит со стороны.

— Боюсь, что так, пап. Раз уж я поросенок, а ты хряк, то Эрика — наша свинарка.

— Какой кошмар! — шуточно ужаснулся маркиз ди Кассано.

Следующие три дня мне пришлось потратить на поиски достойного ответа. Не могла же я спустить такое безнаказанно.

В итоге Лекс получил от меня булавку для галстука. Серебряная свинья была разделена тонкими линиями на части тела, как их разделывают мясники. И на каждом участке была выгравирована надпись с названием: рулька, филей, окорок и прочее.

С невозмутимым видом я сама приколола ее на галстук Лексинталя, поправила, полюбовалась и заявила:

— Теперь ты никогда не ошибешься. Точно будешь знать, чем тебе грозит плохое поведение.

— Что?! Ты угрожаешь ребенку? — заголосил парень, выше меня ростом, и помчался к зеркалу. Изучать. Рассмотрел и прокомментировал: — Потрясающе! Где ты нашла такую штуку?

— У мясников, — невозмутимо ответила я. — Пойдем есть свиную рульку. Я к ужину велела приготовить.

Лексинталь хохотнул, поправил мой подарок, нашел на нем надпись «рулька» и погладил кончиком пальца.