Милена Завойчинская – Невест так много, он один (СИ) (страница 9)

  Подписали, переглянувшись, одновременно хором спросили:

  — Может, еще и кровью, чтобы нас уж точно никто не заставил пожениться?

  — Вот вы даете! — изумленно воскликнул призрак. — Редкостное взаимопонимание!

  Лекс просто прыснул от смеха, своего дальнего предка он, конечно же, не слышал.

  — Ну, раз вы предлагаете... — скромно поту́пилась я.

  — Простите, леди Эрика, не хотел вас обидеть, — понял, что сказанное им я могу истолковать как оскорбление. — Мне просто казалось, что вы тоже не желаете, и...

  — Не желаю, — заверила я его. — Лекс, дай что-нибудь остренькое.

  — Сейчас! — Парнишка снова рванул к лестнице, но уже наверх. Со второго этажа донесся грохот, и через минуту этот юный добытчик спустился, волоча за собой ту самую алебарду, которая чуть не прибила меня, вывалившись из шкафа.

  — Это что? — опешил лорд Риккардо.

  — Остренькое, — пропыхтел его отпрыск, подтаскивая оружие.

  Призрак снова бессовестно хохотал. Отец и сын вполголоса выясняли отношения и то, как не следует обращаться с оружием. Я сидела и жевала колбасу, честно уворованную с кухни и не съеденную за обедом. Причем откусывала прямо от половины кольца. Три экземпляра договора о найме очень-очень личного ассистента ждали на столе.

  Покончив с воспитательной деятельностью, лорд Риккардо повернулся ко мне и озадаченно уставился на кусок колбасы в моей руке.

  — А это откуда?

  — С кухни, разумеется, — тут же призналась я.

  — А почему не на тарелке? Не нарезано? Где сервировка? — Он принялся искать взглядом вышеназванное.

  Я хмыкнула, и мы с Лексом заговорщицки переглянулись. Были немедленно застуканы и разоблачены.

  — Лекс!

  — Хотите? У нас еще немного осталось, — помахала я одуряюще пахнущей свежей мясной радостью.

  И вот тут маркиз Риккардо ди Кассано завоевал мое уважение. Окинув быстрым взглядом стол и секретер, он понял, что другой еды нет, тарелок и приборов тоже. И тогда просто отломал от того, что я держала в руках, больше половины и с аппетитом вгрызся.

  У полуэльфа отвисла челюсть, и он вытаращился на папеньку как на внезапно проявившееся привидение. Настоящее же привидение восторженно всплеснуло руками и умильно заулыбалось. А я констатировала:

  — Лекс, в следующий раз нужно будет больше еды утащить. Или же возьмем лорда Риккардо в долю.

  Парнишка побагровел в тщетном желании сдержать смех. Потенциальный компаньон по утаскиванию еды поперхнулся, закашлялся и посмотрел на меня с укоризной.

  — Как ваш очень-очень личный ассистент я извещу вас, когда мы в следующий раз отправимся на дело, — невозмутимо продолжила я. — И уверяю вас, вы не откажетесь.

  — Почему? Кха-кха, — отдышавшись и утерев скупую мужскую слезу, поинтересовался владелец виллы, которому совсем не нужно было ничего таскать с собственной кухни.

  Самый древний и самый юный представители рода ди Кассано уставились на меня с жадным интересом.

  — Видите ли, шеф, с этого утра на вилле дель Солейль вводится новый рацион. Его сиятельство маркиз Риккардо с пониманием относится к тому, что юные леди должны следить за фигурой. А потому — только полезная растительная пища. Никакого мяса, птицы, рыбы, молочного, сладкого и мучного. И поскольку сопровождающие девушек обязаны во всем поддерживать своих подопечных и не травмировать поеданием различных деликатесов у них на глазах, то питание будет у всех одинаковое. В том числе у самого маркиза и его бастарда.

  — Мы все умрем! — констатировал призрак, забыв, что он мертв давным-давно, а еда ему вообще не нужна.

  — Что, даже тортиков не будет? — потрясенно спросил Лекс.

  Такого коварства он от меня не ожидал, и, кажется, я близка к тому, чтобы потерять союзника.

  — Мы все умрем! — вдруг мрачно повторил слова своего пра-пра-прапредка нынешний маркиз.

  Кассель неприлично захохотал и хлопнул Риккардо по плечу неосязаемой рукой. Впрочем, как обычно, никто его не замечал. Мне же стоило большого труда сохранить спокойное лицо.

  — Господа, грядут перемены, — крайне серьезным голосом сообщила я им. — А потому ответственным за уворовывание колбасы и копченостей с кухни назначается Лекс. Кассель будет стоять на карауле и предупреждать о приближении голодных озлобленных леди к запретной зоне — кухне.

  — А я? — кусая губу, чтобы не улыбаться, поинтересовался лорд Риккардо.

  — А вы, шеф, будете наводить трепет и ужас на гостей. — Полюбовавшись на округлившиеся глаза будущего «пугала», продолжила: — Ваши невесты должны осознать страшное: если они станут вашими супругами, впереди их ждут долгие голодные годы, потому что вам нравятся очень стройные и бледные девушки.

  — А почему бледные? — вмешался Лекс.

  — От недоедания, — пояснила я. — А сейчас предлагаю покончить с подписанием договора, заверить его магически и отправиться на кухню. Нужно натащить припасов и спрятать в своих комнатах.

  Мы, трое живых, обменялись многозначительными взглядами. Я для полноты картины еще и бровями поиграла.

  Призрак снова хохотал. Чувствую, в его не-жизни наступили долгожданные веселые времена.

  — Эрика, вы страшная женщина, — тихонько сообщил мне лорд Риккардо, когда мы опустошали кладовку под предельно изумленным взглядом поварихи, пришедшей спозаранку ставить опа́ру для теста.

  — Девушка, ваше сиятельство, — исправила я его. — Не женщина.

  — Это не меняет сути. Вы явились только вчера, уже перевернули всё с ног на голову, втянули нас всех в безумную авантюру и...

  — И избавляю вас от неугодного брака, помогаю вашему фамильному призраку не скучать и не донимать домочадцев, вашему сыну показываю, что не всё запретное запрещено так уж строго. И лично участвую в ограблении кухни. Достаньте-ка вон с той полки банку варенья, — указала я в нужную сторону.

  — Его заберу я, — сняв и повертев банку в руках, внезапно заявил мой собеседник.

  — Это почему еще?! Я тоже хочу варенья! — немедленно возмутилась я. Не родился еще тот, кто у приютской сироты мог бы безнаказанно утащить варенье из-под носа.

  — Оно вишневое. Вам не понравится.

  — Отлично! Я обожаю вишневое варенье! Уступите девушке.

  — Девушки должны быть стройными! — невозмутимо прижав к груди банку, заявил маркиз.

  — У меня всё отлично со стройностью. Отдайте варенье.

  — Не отдам!

  Мне кажется, или этот взрослый мужчина, почтенный отец взрослого сына, маркиз, наследник большого состояния, сейчас совершенно по-детски наслаждается грабежом кухни и спором из-за сладости?

  — Отец, вы всё? Эрика? — заглянул к нам Лекс.

  — Твой отец нагло присвоил последнюю банку варенья! — немедленно сдала я лорда.

  Мальчишка захлопал глазами, после чего шепотом спросил:

  — Вишневого? — Я кивнула, и он пояснил: — Не отдаст. Он со мной даже в детстве не делился вишневым. Любое другое — сколько угодно, но это не отдаст.

  Я медленно обернулась и, прищурившись, оглядела невозмутимую фигуру любителя вишни, сваренной в сахаре.

  — В сейф спрячет? — шепотом спросила я у своего ушастого подельника.

  — Как ты догадалась? — вытаращился он на меня.

  А я даже растерялась. Он правда прячет варенье в сейф? Вот этот взрослый мужчина?

  С другой стороны, сейф можно вскрыть. Кивнув своим мыслям, я поманила к себе повариху, находившуюся в крайней степени изумления.

  — Никакого теста! Все гостьи его сиятельства с сегодняшнего дня на строжайшей диете. Слышите? Строжайшей!!! Только растительная пища. Вводится запрет на мясо, рыбу, птицу, яйца, молоко и молочные продукты. Также нельзя подавать гостям сладкое и мучное.

  — Но они же умрут с голода! — искренне ужаснулась пухленькая розовощекая женщина.

  — Не-а, не умрут, — со знанием дела покачала я головой. — Некоторые похудеют, но им это только на пользу.

  — Ваша сиятельство, но как же? — растерянно взглянула на хозяина повариха. — А как же булочки? А пирожки? Я вот и тесто пришла поставить, хотела порадовать вас с утра.

  — Нас — радовать! — абсолютно серьезно ответил он ей. — Но незаметно. Жорже́тта, я на вас и остальных слуг рассчитываю.

  — Мы всё умрем, — опечаленно села на стул Жоржетта, а я выпучила глаза. Они издеваются? Присказка «мы все умрем» у них является повсеместной и нормальной? — И чем же мне кормить юных леди и их компаньонок на завтрак? Они любят пирожные...