Милена Завойчинская – Невест так много, он один (СИ) (страница 35)

  Красиво. Это удивительно красиво, когда прямо на глазах крошечные ростки начинают шевелиться, набирать со́ки и силу, крепнуть, отращивать веточки и листья и расти...

  В какой-то момент Лексинталь побледнел и чуть пошатнулся. Тогда маркиз шагнул к нему и положил руку на плечо, словно поддерживая. Но я заметила, как его ладонь окутало легкое сияние, и мальчишка сразу встал ровнее. Передал силы? Наверное. Я не умею видеть пока настоящую магию.

  Спустя всего лишь полчаса перед нами стояли два высоких, раскидистых и могучих каштана.

  — Потряса-а-ающе... — протянула я, подошла ближе и погладила шершавый ствол. — Лекс, ты настоящий волшебник. Это же невероятное чудо — уметь вот так. Тебе сказочно повезло иметь такой дар.

  Закинув голову, я смотрела на пышную зеленую крону. На ветку прилетела ворона и громко каркнула, выражая недоумение, что вдруг откуда-то взялось новое дерево. Причем взрослое, да еще и не одно.

  — Невероятно, да? — подошел ко мне виновник и творец этого чуда.

  — Да-а-а. Но ягоды будем выращивать, только когда ты полностью восстановишь резерв. А то вдруг кислятина получится только потому, что тебе не хватит капелюшечки силы. Рисковать не станем.

  — Да? Ну ладно, как скажешь. А окно какое выберем?

  — Мое, конечно. Вот то, что в эркере на первом этаже башни.

  — А мое мнение и окно хоть как-то учитываются? — подошел к нам маркиз, сложил руки на груди и поднял брови.

  Мы с Лексом переглянулись. Посмотрели на его сиятельство.

  — А вам зачем? — вкрадчиво поинтересовалась я.

  — Да. Тебе ягоды зачем под окнами? Тебе слуги всё принесут на фарфоровой тарелочке.

  — А я тоже хочу с куста прямо из комнаты. Почему меня лишают ягод? Это нечестно! — И такая детская обида вдруг прозвучала в голосе взрослого мужчины, что мы с мальчишкой даже устыдились.

  — Ну... Хочешь, я тебе под окном спальни вишню выращу? — предложил полуэльф, внезапно почувствовавший свой мощный удивительный дар и то, что ему подвластны маленькие зелёные чудеса.

  — Хочу. А под эркером что будет?

  — Малина? Ежевика? — неуверенно предложила я. — Нам ведь саженцы понадобятся. Тут что растет? Ирга́ есть? Я ее люблю.

  Мои спутники обменялись взглядами и призадумались. Похоже, они не знали, так как привыкли поглощать ягоды исключительно с тарелки, которую приносят слуги.

  К завтраку мы пришли лишь через час, так как облазили всю округу, отыскивая ягодные кусты и плодовые деревья. Переругались, обсуждая, что вкуснее всего. Помирились, так как малину и клубнику любили все трое. Но в итоге пришли к решению, что за саженцами нужно куда-то съездить. Всё, что росло тут, нам не понравилось. Пересаживать под окна мы это не захотели.

  — Решил, кого сегодня выгонишь из мачех? — спросила я Лекса, вытаскивая из волос веточки и колючки, которые нацепляла, пока ползала по зарослям.

  — Да. Давай сегодня отправим домой леди Мила́рдис. Она неплохая, только очень робкая. Надоело видеть, как она постоянно вздрагивает при моем появлении или если Кассель шалит. И ладно призрак. Меня-то она почему боится?! — обиженно спросил мальчишка и отцепил от рукава листок.

  — Может, она просто в целом боится детей? — предположила я.

  — Сама ты — дитё! — швырнул в меня этим листочком «ребенок».

  — Тихо, дети, — подошел к нам маркиз.

  Вот тут уж мы оба уставились на него с негодованием.

  — Что? — не понял он. — Я есть хочу. Вы со мной?

  Нам было что сказать его сиятельству, но мы промолчали. Только обменялись взглядами и кивнули друг другу. Мы с Лексом понимали, что не стоит говорить уже взрослым — ну, почти — людям и не совсем людям, что они еще маленькие.

  За столом грустная толпа дам грустно ковырялась в грустном диетическом завтраке. Нет-нет да кто-то грустно вздыхал. Единственный, кто не был печален этим утром, — наше маркизовое сиятельство. Оно бесстыдным образом наслаждалось жизнью и лучилось благодушием, вызывая стойкую ненависть у всех присутствующих.

  Даже у меня. Потому что я проголодалась. А мне мало того, что с утра не дали колбасы, потому что последние ее запасы кто-то сожрал ночью... Я даже знаю кто: сидит тут рядом довольный собой... Так еще на завтрак дали пшеничную кашу без молока и сахара и почти без соли. А я ее ненавижу после стольких-то лет в приюте. Съем, конечно, куда мне деваться? И даже наемся привычно. Но грустно ведь!

  Так что сейчас мы в кои-то веки были с курятником на одной волне. Зато у некоторых из компаньонок невест моего маркиза наметились подбородки, вынырнув из складок. А у кого-то щеки стали не такими пухлыми.

  Я решила хоть кому-то поднять настроение в этот нерадостный час и обратилась к одной из куриц, сидящей рядом с леди Рози:

  — Вы прекрасно выглядите, леди Беатри́с. Свежий воздух, здоровое питание и прогулки на природе благотворно на вас влияют. Вы похудели.

  — Да вы издева-а-аетесь... — внезапно швырнула она ложку на стол. — Вы морите нас голодом. Заставляете терпеть выходки неадекватного привидения. Нормальной прислуги нет, и я должна одеваться и причесываться с помощью своей компаньонки. А она не служанка! Ясно вам?!

  — Ясно, — кивнула я. — Верите, сама сегодня утром расчесывала волосы и думала, что жизнь ужасно несправедлива.

  — Да вы!.. — задохнулась она от ярости. — Кто вы такая? Как смеете себя вести с нами так, будто... будто... А он вам всё позволяет! — ткнула пальцем в маркиза девушка.

  Тот улыбнулся и поднял одну бровь.

  — Вот! Именно об этом я и говорю! — взвизгнула леди Беатрис и вскочила. — Лорду ди Кассано какая-то ассистентка дороже будущей жены!

  — Однозначно! — отсалютовал он ей чашкой и отпил чая.

  — Ну, леди Беатрис, — цокнула я языком. — Вы не сравнивайте, пожалуйста. Я-то уже настоящий очень личный ассистент. А жена — всего лишь будущая...

  — Я отказываюсь принимать участие в этом фарсе! — резко заявила эта поумневшая девушка. Наконец-то мозги проснулись! — И не позволю издеваться над собой и над моей спутницей. Мы — леди! И я немедленно возвращаюсь домой. А о вашем поведении будет доложено ее величеству!

  — Вы угрожаете маркизу ди Кассано? — мило спросила я.

  — Нет. Я извещаю его о своих планах.

  Ее молчаливая компаньонка, дама преклонных лет, сухая, словно вобла, встала и замерла за спиной своей госпожи.

  — Всего доброго, леди Беатрис, — чуть склонил голову лорд, прощаясь. — Увидимся при дворе на очередном балу.

  Громко фыркнув и вскинув голову, невеста направилась к выходу.

  Мы проводили ее взглядами, дождались, пока стихнут шаги, и маркиз с надеждой спросил:

  — Никто еще не желает покинуть нас сегодня? — ответом ему была неуверенная тишина. Кажется, желали многие, но пока не решались.

  Его сиятельство загрустил.

  — Ну что ж, тогда давайте огласим результаты конкурса по перестиланию постелей, — жизнерадостно улыбнулась я. — Дамы, мне стыдно за вас. Это ведь так просто... Полагаю, вам стоит тренироваться, когда вы вернетесь домой. Мало ли как жизнь повернется. Такие элементарные умения все же должны быть у вас. Что же по итогам... Не буду вас обманывать. Справились плохо — все. Но хуже всех — леди Милардис.

  — Да? Совсем плохо? — робко спросила девушка. Совсем юная, думаю, ей и семнадцати-то не исполнилось еще. И о чем ее родители думают, непонятно.

  — Простите, но — да, совсем, — развела я руками. — Если пожелаете, можете еще погостить на вилле дель Солейль. Но в качестве будущей жены вы исключаетесь.

  — А можно уехать? Ну, раз я не подхожу. А то... мяса хочется, — вздохнула она. — И котлетку. И паштета гусиного. И курочку жареную, такую, знаете, с хрустящей корочкой...

  — Хватит! — зашипели на нее с разных концов стола под аккомпанемент желудочных трелей.

  Даже у лорда Риккардо громко и протяжно завыл желудок. Я поджала губы и укоризненно на него посмотрела. Знаю ведь, кто доел колбасу. Его сиятельная прожорливость пожала плечами и с улыбкой отпила чая.

  — Да-а-а, — протянул Лекс. — Жареной курочки — это было бы неплохо. Эрика, а может...

  — Не может. У нас диетическое здоровое питание и борьба за стройную фигуру и тонкую талию.

  — А я поеду домой, — со счастливой улыбкой встала из-за стола Милардис. — Сейчас отправлю матушке письмо, чтобы готовили к моему приезду пироги с мясом и рыбой, жаркое, курочку и пирожные.

Глава 19

  Кто-то из куриц застонал... Маркиз издал смешок, Лекс печально с подвыванием вздохнул. Ладно, буду добивать противника. Противниц.

  — Ну что ж, леди Милардис нас покидает и отправляется домой к любимым родителям, жареному мясу, пирогам, тортам и сладостям. А мы с вами приступаем к дальнейшему отбору. И следующий конкурс у нас...

  Я со скепсисом посмотрела на мрачных девиц и на их не менее мрачное сопровождение. Жалко мне уже становится этот розарий. Но до тех пор, пока я всех не выведу и не изведу, — они стратегический враг, от которого надо избавиться.

  — Шторы и ковры будете выбивать, — выдала я наконец.

  Ну хоть что-то их проймет, а? Когда остальные поймут, что им тут не рады, и сами уедут?

  На меня вытаращились восемнадцать пар женских глаз, две пары мужских. Ну и несколько от прислуги, мне не видно.

  Лекс таращился и по-совиному моргал. Я еле удержалась, чтобы не показать ему язык. Маркиз взирал на меня искоса, и на его лице было написано: «Боги, и кого я только взял в свои помощницы?». Правда, потом выражение изменилось. Наверное, он подумал: «Слава богам, что не в жены».