Милена Завойчинская – Модный салон феи-крестной (СИ) (страница 42)

— Кого? — опередив меня, поинтересовался дракон.

— Вождя, — буркнул зеленокожий парень.

— От кого? — настойчиво уточнил Ирден.

Я не вмешивалась, но слушала внимательно.

— От всех. От тебя. Ты не тот, кто надел нашему вождю в храме браслет. Не муж.

— Ты ошибаешься, следопыт, — расслабленно ответил Ирден. — Я признал этот брак. Сказал слова крови и магии. Я ее муж. Она мне жена.

Джерзог вздрогнул и метнул изумленный взгляд на дракона.

— Вы вместе? — не поверил он.

— Мы вместе.

— И вы — сила? — настойчиво допытывался парень.

— Разумеется, следопыт. Вы ведь не думали, что я упущу ее?

Вот тут я немного потеряла нить разговора. Кого «ее»? Силу? Это как? Как можно упустить силу?

Джерзог промолчал, переступил с ноги на ногу. Потом почесал затылок и кивнул.

— Мы тоже не упустим, дракон. Она наша. На то воля небес.

— Я понял. И принял. Скажите духам предков, что я не стану мешать.

— Уважаемые риаты, — громким шепотом позвала я. — А вы не хотите мне ничего пояснить?

— Нет, ягодка. Это мужские разговоры. Не беспокойся.

— Вождь! — стукнул себя кулаком в грудь Джерзог и растворился в темноте.

— Вот поганец! — шикнула я недовольно. — Сбежал!

— Ты знала, что кто-то из них постоянно присматривает за домом и за тобой? — лениво поинтересовался Ирден.

— Да, — вздохнула я. — Они боятся, что я опять вляпаюсь в какую-нибудь авантюру и возьму под свою руку еще кого-то. А они тогда не дождутся своего вождя.

— Я их понимаю, — хохотнул мужчина.

— О! — оживилась я. — Хочешь стать их вождем? Я проиграю тебе топор. Избавлюсь от этой головной боли.

Из темноты донеслось возмущенное гортанное:

— Не выйдет, вождь! Мы не позволим!

Ирден рассмеялся и встал с крыльца.

— До завтра, малинка. Пойдем слушать и смотреть оперетту. А потом поужинаем где-нибудь. Согласна?

— Согласна, — улыбнулась я. — Только прекрати называть меня ягодкой и малинкой.

Дракон послал мне воздушный поцелуй, подпрыгнул на месте, и в небо от моего крыльца аккуратно взлетел красный ящер с длинным хвостом и гребнем по хребту.

— Позер! — пробормотала я.

С кровати всхрапнула утомленная Зараза. А кстати! Надо завтра сказать Ирдену, чтобы он не спаивал нечисть. И узнать у нее, что она пила.

Глава 22

Утром моя питомица страдала от похмелья. Я стоически молчала, никак не комментируя и не предлагая помощь. Ждала, пока она сама дозреет до общения.

— Ну лядно, лядно... Лугайся. Но потом лекалство, — не выдержала она и легла на спину, распластав крылья и раскинув три лапы в стороны, а правую переднюю положив на лоб. Эдакая дама с мигренью.

— Что пила? — негромко спросила я.

— Медовуху, — помолчав, призналась нечисть.

— Зачем?

— Сладинькая.

— Это тебе Ирден предложил?

— Неть, он заднисял. Ни лазлесал.

— Но...?

— Но он отвлекся. И я выпиля.

— Из его кружки?

— Дя. И сьто? Я тозе хотю вкусьно.

— В следующий раз закажи себе просто медовый напиток, но без алкоголя.

— Вот и музь тозе так сказял. Девотькам низзя напиваться, говолит. Но я-то боссяя узе.

— Большая-то ты большая, но маленькая же. Ирден прав. Тебе не нужно пить алкоголь.

— Занудьная ты. И он. И васе! Ты миня нисясную лесить будесь? Или восьпитывать только?

— Вот тебе не лень с головной болью и все равно коверкать речь?

Горгулья отняла от головы лапку, приоткрыла один глаз и взглянула на меня. Подумала, вздохнула и выдала:

— Неть! Это о́блазь.

— Кто облез? — не поняла я.

— Облазь у меня. Леси миня сколее.

— А-а-а, образ!

Я рассмеялась и принялась лечить. Травы-то, помогающие при похмельном состоянии, я заранее заварила, но не предлагала их Заразе, зная ее своенравный характер. Зато сейчас спустилась в кухню и принесла ей уже остывший напиток в кувшине и миску, из которой она предпочитала пить.

— Иди сюда, маленькая пьянчужка, — позвала я ее, ставя все на пол.

Обычно-то она вскарабкивалась на стол. Но сегодня горгулья явно не в том состоянии, чтобы заниматься мебельным альпинизмом.

Кряхтя, она перевернулась на пузо. Медленно спустилась с кровати попой вниз. Волоча крылья, словно тряпки, добрела до блюдца и принялась лакать.

Потом я еще на нее кинула заклинание, помогающее от головной боли. Но этим, увы, все и ограничилось. Я не целитель. А похмелье вообще такая штука, что быстро не проходит. Ну, либо же опохмеляться и снова пить алкоголь, чего я по понятным причинам допустить не могла.

— Допивай и спи. А я пошла работать.

— Лядна... Пасиба.

— Не за что. Если очухаешься, спускайся.

Весь день я работала. Клиентов на сегодня было назначено много, график четко распланирован так, чтобы уделить всем время и даже побеседовать с теми, кто зашел внепланово, посмотреть, пообщаться. Последние сами себя развлекали, ведя светские беседы с такими же неопределившимися. А я в очередной раз подумала о возможной помощнице, которая уже явно не помешала бы. Но так не хотелось пускать кого-то в наш с Заразой уютный мирок, который образовался за время моего пребывания в Берриусе.

Мне все нравилось. И дом, и старинные волшебные артефакты, в компании которых я проводила много времени. Они стали не только моими помощниками, но и приятными собеседниками. Наверное, это немного странно — говорить с предметами, пусть и одушевленными. Но я так и не обзавелась еще в этом городе друзьями. Моника уехала, родня моя тоже далеко. Мы обменивались периодически вестниками, но этого ведь недостаточно. Была еще маленькая нечисть. Которая то умиляла, то была очаровашкой, то неимоверно бесила своей очередной выходкой, то была ласковой, словно кошка.

Но я воспринимала и Заразу, и артефакты как питомцев. Милых, разговорчивых, но питомцев.