Милена Завойчинская – Модный салон феи-крестной (СИ) (страница 21)

Маленький дворик перед крылечком был заполнен орками. Не то чтобы их было много, я увидела пятерых. Но дворик-то крохотный, там до ограды всего несколько шагов. А орки — большие.

Я стояла внутри домика и с опаской смотрела на дверь. Полагаю, снаружи орки тоже изучали ее же.

Наконец, один из них не выдержал и постучал костяшками.

«Тук-тук-тук» прозвучало как-то очень зловеще и нервно. И чего так переживать?

— Никого нет дома! — малодушно крикнула я.

Стук повторился.

— Вообще никого! — снова громко сообщила я.

Не то чтобы я надеялась, что мне поверят. Но вдруг они совсем глупые? Или слепые? Или не рассмотрели меня?

Орки затихли. Прошла минута. Другая.

Я робко и совершенно наивно понадеялась, что они ушли, и сделала глупость — открыла дверь. Орки обрадованно оскалились. Вероятно, это должно было означать улыбки.

И тут случилось явление Заразы...

Эта маленькая хищница спикировала откуда-то сверху, размахивая крыльями, зачем-то двигая всеми четырьмя лапками и голося:

— Мусины! Мусины! Белем их! Хватай!

Зеленокожие мужчины остолбенели. Вероятно, никогда ранее их не пыталась хватать маленькая лысая говорящая розовая пакость.

— Стоять! — закричала я и подняла руки, пытаясь перехватить Заразу в полете.

Только я совершенно забыла, что они обе у меня заняты. В одной — топорик, в другой — волшебная палочка.

А вот орки отмерли от первого ступора, восприняли наши с питомицей действия как акт агрессии и взревели, готовясь к боевым действиям.

Орки ревели.

Горгулья верещала.

Я с перепугу тоже орала.

Ближайший орк, совсем молодой еще, рванул ко мне. Только вот домик-то мой зачарован от всех возможных неприятностей. Поэтому парень врезался в невидимую преграду, срикошетил и врезался в своих спутников.

Горгулья, обрадованно пища, бросилась наружу, метя когтями в зеленые клыкастые рожи. Дурочка маленькая! Они ж ее обидят!

— А ну стоя-я-ять! — рявкнула я и выскочила на крыльцо.

А дальше все пошло как-то совсем не так. Оно и до того шло не очень-то правильно, но стало еще хуже. Один из орков успел поймать мою нечисть и зажал под мышкой. Та дурниной вопила, забыв и про «милисть», и про «кисивость». Она ругалась самозабвенно, громко, нецензурно и внятно. Я и слов-то таких не слышала раньше. Вот ведь, можно подумать, что жила горгулья ранее не у феи, а на пиратском судне или в бандитском притоне.

— Брось Заразу! — скомандовала я и гневно указала волшебной палочкой на орка, посмевшего обидеть мою питомицу.

Фейский инструмент воспринял это как команду творить и начал вытворять. В одно мгновение кожаный темно-коричневый орочий наряд превратился в узкое длинное вечернее платье насыщенного красного цвета. А его сапоги совершили метаморфозу и стали туфлями на каблуках.

Мужик оторопел. Зараза аж притихла на мгновение.

Но тут снова, в очередной раз, что-то пошло не так.

Из-за моей спины раздались голоса артефактов, и на крыльцо выползла измерительная лента. Следом, прыгая на кончиках лезвий, выбрались ножницы.

— Хватай мужиков! — крикнула Ленточка и дико завращала глазками.

Не уверена, что орки увидели это, но определенно услышали. А я гневно повела волшебной палочкой, намереваясь потребовать выдачи маленького розового заложника. И все бы ничего, но я даже слова не успела сказать, как оставшиеся четверо воинов степей оказались переодеты в дивные вечерние платья разных фасонов и цветов.

— А ну стой! — скомандовала я самой первой жертве моды и погрозила ему другой рукой, в которой был зажат топорик.

И орки дрогнули. Мало того, что по древним неписаным законам я теперь являюсь их вождем, так я еще и фея с волшебной палочкой. И творю такое... такое... Полагаю, у них и слов-то таких нет в родном языке, чтобы выразить всю глубину ужаса происходящего.

— Брось Заразу! — в очередной раз рыкнула я. А эта глупышка начала выдираться и орать дурниной. — Ах ты зараза, да что ж творишь?! — испугалась я, увидев, что у нее завернулось одно крыло и вот-вот сломается.

Я бросилась с крыльца, чтобы спасти эту дуреху, а орки рванули от меня.

Вы когда-нибудь видели боевой отряд орков, совершающих марш-бросок по улицам города? А если еще этот отряд щеголяет вечерними яркими женскими платьями? И при этом пытается держать равновесие и сохранять скорость, балансируя на высоких каблуках изящных дамских же туфель?

Никогда ранее столица Клайдберриса ничего подобного не наблюдала.

Мужчины отступали слаженно и скоординированно. Строй не теряли, юбки и оружие весьма умело придерживали. Я бежала следом, радуясь, что обута в тапочки, а не шлепанцы на каблучках.

— Стоя-я-ять!

Периодически я потрясала в воздухе то топориком, то волшебной палочкой. В эти моменты платья орков меняли цвета и фасоны, а высота каблуков становилась то ниже, то выше.

— Отдайте Зара-а-азу-у!

— Отдайти-и-и миня-я-я! — голосила нечисть.

Орки хранили стоическое молчание. Берегли дыхание, вероятно. Нашей эпической группе уступали дорогу, немногочисленные ранние горожане торопливо отскакивали с пути, лишь провожали ошеломленными взглядами.

Ох, чую, прославлюсь я теперь на всю столицу...

В какой-то момент я поняла, что больше не могу. Мне не сравниться в выносливости с мужчинами, тем более с орками. Так что я от всей широты души взмахнула в их сторону волшебной палочкой, совершая очередную, но уже осознанную метаморфозу их нарядов.

Падали мужики красиво. Но громко.

Потому что ранее свободные пышные юбки их платьев резко потеряли в объеме и количестве ткани.

Когда я, держась за бок и с трудом дыша, доковыляла до поверженных воинов, мне предстала дивная картина. Волшебный фейский артефакт совершенно неподражаем, должна заметить. Орки оказались укутаны в облегающие платья-футляры с узкой длинной юбкой и длинными же рукавами, которые были пришиты к корсажу по всему внутреннему шву. То есть невольные похитители горгульи оказались в тугих коконах и не могли даже пошевелиться. Если только ползти, как гусеницы. Причем ткань их нынешних нарядов — плотная парча, пронизанная золотыми и серебряными нитями. Такую и захочешь разорвать — не сможешь.

— Ну ты и зараза! — с трудом выдохнула я валяющейся на мостовой горгулье.

Она тоже была слегка в шоке от приключений, лежала, таращась в небо и вывалив из пасти язык.

— Ф-фу-у-ух, — оперлась я руками в колени и согнулась, жадно глотая воздух. Давненько я таких забегов не совершала.

— Фэй! — хрипло гаркнул один из орков. Тот самый, который первым сменил наряд.

— Ой, вот не надо! — сердито отмахнулась я топориком.

Мужик заткнулся и только глазами гневно сверкал, глядя на меня.

— Бозитьки мои, — с трудом приняла вертикальное положение лысенькая нечисть. Села и принялась ощупывать себя, начиная от кончика хвоста и заканчивая крылышками и ушами. — Тють ни убилясь...

— Ты... Ты... — У меня от избытка чувств закончился словарный запас.

— Тиво с ними делять будись? Всех тогось?

— Чего «тогось»? — покосилась я на орков, которых явно не обрадовала загадочная перспектива.

— Ну, сягось?

— Чего?

— Ну ты и фэй! — выплюнул парнишка, которому первому не повезло узреть на крыльце мою питомицу.

— В музей, гавалю, будись всех блать? Многа! Холосяя добытя. Я умею охотиться на мусин.

Пока я переваривала смысл вопроса и зачем нам идти в музей, маленькая вредная поганость вскочила и принялась изучать «добытю».

— Стласьнинькие они какие-то. Никасивые. Не то сто я. Но сийные... — Она поочередно потыкала когтем в плечи ближайших двух орков. Потом прошлась вдоль самого большого из них, начиная с макушки и до самых пяток, считая шаги. — Бойсые. И бегають быстла. Навейная, халосии музья будять. Селых пять стук. Нам, феятькам, мозьна. Мы сийные и войсебные.

У меня вырвался истерический смешок. Орки затаили дыхание и уставились на меня в ужасе. По их старинным обычаям, которым сейчас мало кто следует даже у них, можно и пять мужей, и десять жен. Тут уж кто сильнее и кто кого... Сейчас явно сильнее я.