Милена Завойчинская – Госпожа проводница эфира (СИ) (страница 52)

— Я понимаю, госпожа Агата, — серьезно кивнула она, теребя пуговки у ворота наглухо застегнутой рубашки.

— Ну, беги. Мы пробудем здесь до завтра. Если что, возвращайся, поищем другое место. Не придешь до завтрашнего утра, будем считать, что у тебя все хорошо.

Кивнув, Мирра тепло попрощалась с Ориэлем и Феликсом. Обняла их и расцеловала в щечки. В мохнатые и в пернатые. Присела в кни́ксене перед Этьеном. А потом подошла ко мне.

— Госпожа Агата, спасибо! Я всех богов буду молить о счастье и здоровье для вас. Если бы не вы... Вы единственная, кто пришел мне на выручку. Вы одна. Только вы одна! Из другого времени и реальности! А мой родной мир меня отверг. Никто не поддержал, все отвернулись. Спасибо вам! Я никогда не перестану быть вам благодарной за помощь и за жизнь, которую вы мне дали.

Она опустилась передо мной на колени, осторожно взяла за руки и прижалась лбом к тыльной стороне моих ладоней.

— Благословите меня, госпожа Агата. Вместо мамы или старшей сестры. Пожалуйста.

— Благословляю! — Выдохнула я, дико смущаясь от ситуации. — Начни жизнь с чистого листа. Выучись на мага, создай в будущем семью и будь очень-очень счастлива. Ты справишься с проблемами, которые всегда возникают у всех. Ты сильная, Мирра, и доказала это. Живи, девочка, в новом мире новой, неомраченной бедами жизнью.

Мы еще постояли, глядя на то, как она постучалась в дверь профессорского домика и вошла внутрь. И дождались, когда спустя полчаса она украдкой выглянула в окошко и, радостно улыбаясь, помахала нам рукой.

Я прислушалась к эфиру.

— Все хорошо. Профессор ее нанял, заключил с ней договор. Завтра утром мы отчаливаем. Пока, кто хочет, может прогуляться.

— Мы с Феликсом подежурим, Агата. Иди, — улыбнулся мне Ориэль. — Мне кажется, таких, как мы, тут нет. Не стоит привлекать лишнее внимание. А то в мире Мирры было некомфортно, на меня так смотрели... Даже легенда о маскараде плохо помогала.

— Лапушка моя ненаглядная! — тут же подцепил меня под локоток Этьен. — Не составишь ли мне компанию на прогулке? Посмотрим город, прогуляемся. Судя по запахам, неподалеку река. Можем дойти до нее.

— Да, река есть, — прислушалась я к эфиру. — И даже небольшой порт ниже по течению, на окраине города. Туда не пойдем.

— Безусловно! Что же я, совсем глупый — вести свою девушку в порт? — подмигнул мужчина. — Пойдешь переодеваться?

Я кивнула. На мне брюки, что очень удобно в носке, но не подходит для прогулок в этом мире. Тут дамы носят исключительно платья или юбки в пол.

Но гардероб мне все же нужно расширять при любой возможности. Необходима костюмерная для разных случаев.

Да, точно. У меня есть спутник, поможет донести.

Это был чудесный день с чудесным мужчиной. Все же Этьен Рауль Эрнест Дюфо невыносимо милый. Вот дали ж боги легкий характер! Аж завидно!

Мы много смеялись, гуляли по мощеным улочкам, рассматривая архитектуру и достопримечательности. Этьен затащил меня в городской храм. Пантеон этого мира состоял из двух богинь. Мы не могли поспрашивать о них жрецов, так как не хотели афишировать, что не местные. Пришлось мне добывать информацию из эфира.

Богиня света — Ла́ли. И богиня тьмы — Нуа́ра. Сестры, создавшие мир и покровительствующие ему.

Мы с интересом осмотрели храм, поделенный строго пополам. Белоснежная сторона с белой же статуей Лали, протягивающей сомкнутые лодочкой ладони, в которых горел огонь. Именно в это пламя бросали цветы, записки с просьбами, небольшие подарки.

И темная сторона с черной искристой статуей Нуары. Эта богиня протягивала одну руку, подставляя пустую ладонь. В нее по местным традициям вкладывали записочки с просьбами. Второй она прикрывала глаза, но так, что меж пальцев оставалась щелка. Мол, я не смотрю, дети мои, шалите. Но не забывайте, что я все вижу.

Я все пересказала шепотом Этьену, и дух перемен тут же бросился писать записки богиням. Мне не показал и не рассказал, что пишет. С улыбкой послал воздушный поцелуй, подмигнул и загородил текст, чтобы я не увидела.

Я писать ничего не стала, но бросила в огонь богини света букетик синих цветов, который мне нарвал на чьей-то клумбе мой кавалер. И попросила счастья для него. Этьену предстоит выстроить жизнь с нуля. Лишним благословение богини, пусть и иного мира, не будет. Цветы вспыхнули и исчезли в божественном пламени, но запахло не палеными растениями, а нежно и сладко, словно духами. Ну, будем надеяться, Лали пожелает что-то хорошее Этьену.

В черную каменную длань богини тьмы я вложила золотую монету. Попросила и у нее благословения для духа перемен. Чтобы ночь была к нему благосклонна, и не случилось бы ничего плохого. Монета медленно истаяла, и появилось ощущение пристального взгляда с лица статуи. Я задрала голову, всмотрелась, но, конечно же, ничего не увидела. Буду считать, что это была реакция богини на мое подношение и просьбу.

Для себя я ничего желать не стала. Потом стояла и с улыбкой наблюдала за своим мужчиной. Тот был неизменно очарователен. По-моему, он мысленно флиртовал с богинями, судя по его улыбающейся физиономии и шальным глазам. Он написал две записки и к ним приложил по медной монетке. Боюсь, это последние, что у него были. Поскольку то, что ему выдал отель в качестве возврата аванса, он истратил на одежду и на подарок для меня. Я это оценила, к слову. Ничего не сказала, но оценила. Тонкое простое золотое колечко мне было дорого, я сохраню его и буду носить, вспоминая этого невероятного мужчину, духа перемен.

Я погладила его подарок пальцем и украдкой вздохнула. Но не время киснуть. Время веселиться и наслаждаться прогулкой и свиданием.

Этьен же сначала сжег записочку с монеткой в пламени Лали. После чего послал ей воздушный поцелуй и, оглянувшись, не смотрит ли на него кто, быстро присел и чмокнул край ее мраморного одеяния.

Потом вложил вторую записку с денежкой в ладонь Нуары. Что-то прошептал, глядя ей в лицо, улыбнулся шаловливо и подмигнул. После чего поклонился и повторил целование края одежды второй богини.

Неисправим! Совершенно неисправим, но именно этим и очарователен. Он умудряется строить глазки даже богиням. И вот почему-то я уверена, что обеим дамам приятны его слова и улыбки. Ведь они тоже женщины, а Этьен из тех мужчин, против чар которого не может устоять никто.

В том числе я.

Мы прогуляли весь день. Перекусили тут же, в городе, накупив калачей у лоточницы. Вернулись в отель к ночи, уставшие, голодные и счастливые.

А утром, после еще одной бурной и нескромной ночи, я услышала:

— Мне пора, солнышко.

— Куда? — сонно пробормотала я. Перевернулась на спину, потянулась довольно в его объятиях.

— Пришло время покинуть это чудесное место. Я проверял книгу регистрации. Срок подошел.

Я молча открыла глаза и уставилась в потолок. Наступил момент, которого я ждала и боялась.

— Мне нечем больше оплачивать проживание здесь, в «Отеле потерянных душ». И я уже не потерян. Вы сотворили чудо. Ты его сотворила. Собрала в целое мою душу и вернула мне ее, не говоря уж про жизнь.

— Когда? — внезапно охрипнув, спросила я и заморгала, потому что вдруг ужасно защипало в глазах.

— Сегодня. Сейчас.

— Но... Подожди... Как же... А...

— Так нужно, маленькая моя. Мне тоже больно. Но пора.

Я зажмурилась на мгновение, сделала несколько вдохов и выдохов. Он прав. И я не могу его держать. Никак не могу. Мы оба знали, что скоро предстоит расстаться навсегда.

— Я понимаю, — смогла наконец произнести без предательских слез в голосе и повторила: — Я понимаю. Позавтракаешь со мной? Ты ведь наверняка голоден.

— О да. Я ужасно голоден. Хочу еще кусочек тебя.

Мы снова занимались любовью, словно и не делали этого почти всю ночь. Но... Это был последний раз, мы оба это знали.

У меня сердце разрывалось. Не получалось быть циничной, сдержанной, веселой. Какое уж тут веселье? Нежность — это да. Близость. Счастье. И... любовь. По крайней мере, с моей стороны. Мы не говорили о чувствах, но я не смогла устоять. И мне придется непросто. Я нескоро смогу забыть его.

Вернее, забыть — никогда. Разлюбить — возможно, со временем.

Но я молчала. Целовала, обнимала, отвечала на его ласки и молчала.

Мы потом поели прямо там, в постели. И вдвоем приняли душ, не имея возможности разорвать объятия.

После оделись. И я сама застегнула ему пуговки на рубашке и поправила воротничок. Убедилась, что он ничего не забыл из вещей. И потихоньку, пока он не видит, припрятала ему в карман куртки пару золотых монет на первые дни, пока он не разберется с ситуацией. Он, конечно, разозлится, когда найдет их. Но это будет уже неважно.

А потом сняла с шеи тонкую золотую цепочку. Ту, в которой я здесь оказалась.

— На память, — с улыбкой застегнула ее на шее Этьена.

Он кивнул, поцеловал меня в губы так, что у меня ноги подгибаться начали. Словно и не занимались мы любовью только что в постели и в ду́ше.

Мы спустились вниз. Ориэль и Феликс обнаружились в холле.

— Доброе утро! — поприветствовал нас цейлин. — Этьен, я все приготовил, как ты просил.

— Спасибо, дружище. Обязуюсь выполнять все твои распоряжения и пить эти странные порошки еще две недели.

— Хорошо. Я все разложил и надписал пакетики. Только не забывай!

— Он знал? — повернулась я к Этьену, и тот виновато улыбнулся.

— Я вчера предупредил их, что мне пора. А тебя не хотел заранее огорчать.