Милена Завойчинская – Большие планы маэстрины (страница 11)

— Нет. Софи Монкар — моя наследница. И никакого отношения к роду Нобль не имеет. Ладно, мне пора.

— А ты изменилась. Говорю с тобой и совсем не узнаю… Такое ощущение, словно беседую с другим человеком. Куда делась тихая мышка Мариэлла?

— Мышка выросла и стала хищной кошкой, — усмехнулась я.

Кивнула парню, развернула коляску и повезла к Усачу. Время возвращаться в мою реальность. Жизнь Мариэллы давно осталась в прошлом вместе с академией и всеми ее бывшими знакомствами. Ни одно из них, кроме краткого общения с прежним ректором Усача Кастором Грессом, не принесло ей счастья. Было и прошло.

А про смерть отца Софи я подумаю немного позже.

Не могу сказать, что меня расстроила встреча с Людвигом. Мои струны души он не тревожил, так же как и новость о жестоком убийстве Маркуса Нобля.

Было в том парне что-то такое… Да простят меня все моралисты, но я считала, что Маркус заслужил смертную казнь. Не такую страшную, конечно, но… Я анализировала доставшиеся мне от Мариэллы сумбурные воспоминания о пребывании в плену, полные паники, отчаяния и боли. Весь тот ужас, что ей пришлось пережить.

Маркус Нобль был чокнутым психопатом. Мариэлла не отдавала себе отчета в том, что видела и передала мне. Но у меня было время осмыслить, прокручивая в голове кадры триллера, который мне достался. Девушка была не первой жертвой в том домике. И Маркус не выпустил бы ее оттуда живой. Я отчетливо вдруг это осознала. Он был садистом и, кажется, серийным убийцей. А Мариэлла оказалась единственной из приличных дам, к тому же его однокурсницей.

Вспомнились темные подсохшие брызги и бурые пятна, которые Мариэлла видела на стене. Смазанный отпечаток окровавленной ладони на полу под кроватью. Кого-то тащили, и этот кто-то отчаянно цеплялся за пол израненной рукой. И платье… Совершенно точно в шкафу висело женское платье с оторванным рукавом, а юбка была залита чем-то то ли багровым, то ли коричневым.

Я аж застыла на месте, припомнив картинку. Это не так-то просто, вытаскивать из полученной чужой памяти нужные мгновения и стоп-кадры. Медленно покрутила головой, словно при погружении в виртуальную реальность, осматривая интерьер того места. Поворачиваясь, смотрела вперед, но видела не улицу Азкена. Стены, мебель, потолок с паутиной в углу, посуда в буфете, окно со слегка задернутой шторой. Первый этаж, но высокий, значит, есть подвал. А напротив — знакомое Мариэлле место, таверна с неплохой едой и сладкими пирогами. Там всегда толклось много девушек, покупали на вынос выпечку с орехами, ягодами и яблоками.

Ну надо же… Я знаю, где это. Даже адрес всплыл в памяти. Его знала Мариэлла. И я поняла, где именно и в каком доме она была заперта. Интересно, тот дом был у Маркуса в собственности или арендован?

— Маэстрина Мари! — тронул меня кто-то за локоть. — Маэстрина! Вам нехорошо?

Я вздрогнула и захлопала глазами, возвращаясь в реальность. Рядом обнаружились пятикурсники, как раз те, у которых я сегодня должна провести факультатив.

— Маэстрина, вам нехорошо? Вы уже несколько минут стоите с застывшим взглядом и не слышите, как мы к вам обращаемся. Мы вас издалека увидели, — проговорила Анна Дифре.

— Добрый день, студенты, — сделала я попытку улыбнуться, но, кажется, не вышло. — Да так… Накатило. Встретила кое-кого, новости узнала.

— Плохие? Кто-то умер? У вас такое лицо… — спросила подружка Анны, Эмма Нофлекс.

— Кто-то умер… — медленно повторила я.

Ребята переглянулись, а я взяла себя в руки. Тряхнула головой, натянула на лицо более вменяемое выражение и спросила:

— Вы уже нагулялись? Про факультатив все помнят?

— А как же, — подобрался ближе Люсьен Вебер. — Маэстрина, а давайте-ка, я повезу коляску с Софи. Вы совсем заиндевели, вас и снегом засыпало. Хотите выпить? У нас есть коньяк.

— Вебер, это ужасно непедагогично, но знаете, хочу. Давайте ваш коньяк.

Кто-то из парней сунул мне маленькую фляжку. Я отвинтила крышечку, глотнула. Огненный ком скользнул в горло и ухнул в желудок. Я же прокомментировала:

— Неплохой купаж, месье. Где брали? — И, сделав второй глоток, вернула фляжку.

— А вы разбираетесь в коньяке, маэстрина?

— А вы полагаете, студенты, что я родилась только вчера и не пила ничего крепче чая? — со смешком спросила я. — Только на территории университета чтобы я не видела у вас спиртного. Правилами запрещено, а я все-таки преподаватель и должна этих правил придерживаться. Так, все, я в норме. Идемте в универ. Люсьен, вы довезете Софи?

— А как же! А хотите, мы вам скажем, где покупали коньяк? Там еще и вина хорошие. И ликеры.

— Разумеется, хочу. Я-то не студент, мне можно покупать, проносить и употреблять. Кофе с ложечкой коньяка или сливочного ликера — прекрасная вещь, чтобы согреться, маузель и месье.

Вебер хохотнул и повез коляску, а меня тут же подхватил под локоть Чейз Плойден.

— Маэстрина, держитесь, скользко. Намело, и не видно лед на мостовой.

— Благодарю, Чейз. Да, погода нас сегодня не балует. Как вы погуляли? Где были, что интересного видели? На каток не заходили?

— Заглядывали. А мы еще купили вкусненького, съедим.

В университет я вернулась с пятикурсниками. А учитывая время на часах, в общежитие заходить мы не стали, сразу отправились в аудиторию, где у нас проходили факультативы. К нужному часу туда подтянулись и остальные. Сладости съели сообща, меня тоже угостили, естественно. Коньяк парни допили, а я сделала вид, будто не заметила.

Глава 8

Поздно вечером, ближе к полуночи, когда я сидела в кровати с книгой по истории королевства Изар, в котором сейчас обитала, в дверь постучали. Я встревоженно накинула халат, поспешила открывать. Что-то случилось, раз уже в ночи ко мне кто-то нагрянул? Никогда такого не бывало.

В коридоре обнаружился ректор.

— Что произошло?! — перепугалась я. — Демоны? Студенты?

— Что? — моргнул он. — Нет. Нет! С чего вы взяли?

— Фух… Вы меня напугали, магистр. Такое время, и вдруг визит. Слушаю вас.

— Мари, студенты шепчутся, что видели вас в городе. Что вы кого-то встретили, и этот кто-то, вероятно, вас страшно расстроил и напугал, потому что вы были слегка не в себе.

— Я была не в себе?

— Ребята считают, что да. И думают, что вам угрожали. Или вообще магически воздействовали.

— Что? — Я озадаченно покачала головой. — Нет. Ничего такого. Просто… персонаж из прошлого, который узнал о Софи.

— О… Родственник?

— Нет. Просто общий знакомый… — Быстро глянув в коридор, никого из соседей не увидела, но все же по привычке понизила голос. Еще не хватало, чтобы кто-то подслушал мои слова. — Я не знаю. Он считает, что я должна найти дедушку Софи. И он рассказал мне о… том человеке. Как он умер.

— Вот как? — Что-то такое мелькнуло в глазах Гресса. Словно он что-то знал или догадывался, а сейчас получил подтверждение. — Расскажете?

— Его… нашли с отрезанной головой, руками и гениталиями. Тогда же, давно. Почти сразу после… И оказывается, было расследование. — Я поежилась.

— Вам его жалко?

— Мне стыдно признаться, но нет. Ни капельки. Просто новость выбила из колеи. Я была не готова.

— Мари, вы знаете, что там произошло? Память сохранилась? Мы можем поговорить?

— Да не о чем там говорить, — вздохнула я. — Я безумно сочувствую девушке, но ее боль — не моя, вы же знаете. Я всего лишь наследница произошедшего, если можно так выразиться.

Выражалась я довольно туманно, хотя заметила, что ректор накрыл нас звукопоглощающим щитом сразу же, как я открыла дверь. Его магия возвращалась медленно, неохотно. Дыра в ауре еще не затянулась, хотя он пил эликсиры, которые я ему приготовила по рецептам, найденным в книгах мэтрессы некромантии Аухе́лии Бро́дес. То есть лекарства действовали, хоть и медленно. И сейчас магический дар магистра Гресса медленно, по капле, но восстанавливался. Его уже хватало на мелкие бытовые вещи, вроде зажечь свечу или поставить щит от прослушивания. Это то, что я видела. Практиковал ли он иные заклинания, мне неизвестно.

— Маша, я бы хотел… — Он помялся, бросил взгляд в глубь коридора, где прошелестели чьи-то шаги. — Хотел, чтобы вы знали. Я помогу, чем смогу. И я на вашей стороне.

Я чуть склонила голову к плечу, глядя на Гресса. Его слова прозвучали с интонацией не коллеги или начальника, а испытывающего симпатию мужчины. Но это ведь не отменяет условия моего бытования и обременения. Он шеф, я его подчиненная, как и остальные преподаватели. Он-то холостяк, а я вроде как мать-одиночка с внебрачным ребенком в условиях консервативного зашоренного общества. Мне не простят, если я оступлюсь. И хотя мне Артур нравился, очень нравился, что уж там… Но…

«Хочу ли я, могу ли я… Магнолия…» — в памяти всплыл старый анекдот из моей беззаботной прошлой жизни на Земле.

Пауза затянулась, Артур не дождался моего ответа. Чуть поклонился, прощаясь, и уточнил:

— Завтрашняя прогулка в силе? Вы составите мне компанию, Маша?

— Да, — заставила я себя улыбнуться. — С удовольствием.

Утром во время завтрака магистр Кью́сек поинтересовался:

— Маэстрина, что-то случилось со студентами? Месье ректор так поздно к вам заходил…

Ах вот кому в полночь не спалось, и кто бродил, пытаясь услышать, о чем мы беседовали.

— Нет, к счастью. Хотя я тоже сначала всполошилась. Все же, когда тебя ночью будит ректор, — это определенно повод для некоторой паники. Я аж снова студенткой себя почувствовала. — У меня вырвался смешок.