Милена Янг – Безмолвный мятежник (страница 2)
Вито Кастелло — прежний босс и дедушка Дамиана, настоял на том, чтобы Дамиан не покидал пост.
Но он и сам на этот раз не собирался уходить.
Больше нет.
Дамиан Йохансен занял место, которое было ему предначертано с самого начала.
Как бы он ни пытался избежать этого — все пути вели к одному.
И он принял.
Нильде знала, что отец мог быть жестоким, но никогда — несправедливым. Первым принципом Дамиана было не убивать, если существовала вероятность избежать подобного исхода. Не вредить невинным людям. Это было обещание, данное жене, когда они были еще подростками, и он его достойно сдерживал.
Нильде знала, что отец пытал предателей или тех, на кого охотился — имеющих власть на черном рынке. Насильников, монстров, педофилов. Дамиану удалось спасти тысячи жизней. Невинных девушек, детей, проданных в рабство, похищенных, переживших ад. Он использовал свою власть во благо другим. Вместо того, чтобы эгоистично упиваться богатством и ожесточиться, Дамиан оставался верным своим принципам и предпринимал все для того, чтобы улучшить этот поганый мир в меру своих возможностей.
Нильде восхищалась им. Она любила отца всей душой, каждой частичкой.
Как и маму.
Она была их светом, нежная, заботливая, полностью посвятившая себе семье.
И при этом — сильная, отважная, талантливая. Когда Эвелин заходила в комнату — атмосфера сразу менялась. Становилось теплее, ярче, легче на душе. Одним своим присутствием она заряжала людей.
Эви была широко известным человеком в мире юриспруденции, имела докторскую степень в области международного права, сотрудничала с ООН, будучи одним из экспертов независимой организации. Она давно уже не преподавала, вместо этого сосредоточившись на руководящей должности их компании.
Нильде не помнила ни дня, чтобы мама сидела, сложа руки. Она постоянно развивалась, изучала новое, совершенствовала свои знания, а если этого было недостаточно — бралась за другие сферы.
Впрочем, как и ее отец — с двумя высшими образованиями, он владел семью языками и закончил в свое время с отличием Гарвард.
И это чертовски сильно мотивировало Нильде. Они оба. Она считала их главным стимулом для своего развития. Брала пример.
Папа мог раздавать приказы своим подчиненным, как и мама — быть боссом в компании, но с детьми и друг с другом они были...
«Лучшими».
Она не могла мечтать о более любящих родителях, чем они.
И мама, и папа так сильно старались сделать все для их счастья.
Они одинаково любили каждого из своих малышей.
Николая, которого усыновили, когда Нильде была еще совсем крошкой.
Старшего сына Кайдена.
И единственную дочь.
Их драгоценной малышке внимания доставалось больше всех.
Но тому была весомая причина — Нильде болела.
Неизлечимо болела. Синдром слабости синусового узла поразил ее маленькое сердце еще в четыре года...
Болезнь перешла девочке от отца.
Мама болела диабетом, но недуг обошел Нильде стороной. Впрочем, «подарка» с больным сердцем хватало с лихвой.
Дамиан узнал о своей болезни будучи совершеннолетним. Ему почти сразу имплантировали кардиостимулятор, он регулярно принимал лекарства и жил так, как любой другой здоровый человек.
В случае с Нильде все было не так просто.
Приступы тахиаритмии в детстве постоянно рецидивировали и были непредсказуемыми — даже ЭКС не сумело полностью защитить девочку от рисков.
Когда ей было одиннадцать, она пережила клиническую смерть.
И с тех пор все только сильнее стали ее опекать.
Иногда это сводило Нильде с ума.
Она не посещала школу — была на домашнем обучении. Не могла завести друзей, играть с такими же детьми, ходить на занятия...
Но не из-за гиперопеки или прихоти родителей.
Они были вынуждены. Состояние здоровья Нильде тогда не позволяло вести нормальный образ жизни. Это сейчас, к совершеннолетию, все стабилизировалось.
Последнюю операцию Нильде провели два года назад, и с тех пор ничего серьезного не происходило. Ее кардиолог говорил, что лечение принесло неожиданно хорошие результаты.
Пустой взгляд Нильде остановился на зеркале.
Вспышка ярости заставила Нильде стиснуть зубы.
— Заткнись, тупой внутренний голос. Серьезно, завали, — процедила она. — Это не моя вина. Но я собираюсь все исправить.
Сегодня она разорвет этот адский круг. Проберется в логово врага.
— Ради тебя, братик. Виновные получат возмездие. Я стану их темным жнецом. И принесу их голову к твоих ногам. Ты заслуживаешь целый мир.
В глазах защипало, и она раздраженно вытерла их тыльной стороной ладони.
Хорошие девочки не плачут.
Они фальшиво улыбаются, наивно хлопают ресничками и ведут себя, как красивые фарфоровые куколки.
— Какая жалость, что я не хорошая, — насмешливо пробормотала Нильде, размазывая растекшуюся тушь. — Предпочитаю быть жнецом анархии.
«Диор проверку, кстати, провалил».
Она тщательно поправила легкий макияж.
Для сегодняшней миссии у нее было особое настроение.
Нильде никогда не наносила много косметики. Максимум — нежно-розовый блеск для губ и тушь.
Она нравилась себе такой, какой была.
Из зеркала на нее смотрела хрупкая девушка. Синие, как глубокий океан, глаза. Пухлые, красивые губы. Россыпь веснушек на щеках и маленьком носике. Рыжие волосы спадали до самой поясницы густым каскадом локонов. Она, как и всегда, заплела в них атласные ленты. Сегодня — белые. Они сочетались с пышным коротким черным платьем в готическом стиле. Оно было с изящным корсетом, кружевной отделкой, украшенное черными бантиками и шнуровкой, сзади переходящее в длинные кружевные юбки. Ее любимый стиль. Массивные ботинки с огромным каблуком от Naked Wolf дополняли образ.
Она была вооружена до зубов.
«Сумочку могут отобрать, поэтому нужно всегда иметь козырь в рукаве. Или в моем случае — нож под платьем», — она захватила рюкзак и осторожно стала красться по лестнице.
Был конец августа.
На днях девушка начинала свое обучение в университете, вдали от дома, и потому уже перебралась в братство.
Это был трехуровневый особняк, стильный и выполненный в стиле модернизма с высшей системой безопасности и новыми технологиями.