Милена Янг – Бессердечный рыцарь. Книга 2 (страница 2)

– Маленькая Эль, – Крис наклонил голову, нежно целуя девушку в губы. – Я так сильно тебя люблю. Всем своим существом. Каждой клеточкой.

– Знаю. А я люблю тебя, Кристиан, – ее улыбка стала ярче. – Думай о хорошем. Например, о том, что скоро у тебя родится новый крестник или крестница. И что мы поженимся, – зеленые глаза засияли теплым светом, Эль перевела взгляд на изящное кольцо на своем безымянном пальце.

«Любовь всей моей жизни».

Мужчина опустил подбородок на ее макушку, крепко обнимая.

Она была права.

Впереди их ожидало светлое будущее.

И он не будет собой, если не вырвет Эви из этой тьмы. Не вытащит за собой.

«Я верну тебя, солнышко. Ты снова будешь улыбаться. Будешь жить. С Каем, своим малышом, со мной и Эль, ты не останешься одна. У тебя всегда будем мы».

***

Притворяться, что все в порядке.

Заставить себя в это поверить.

И тогда все снова станет, как прежде.

Рука Эви прижалась к выступающему животу. Он теперь был большим. Она ощущала толчки ребенка все чаще и активнее.

Это не вызывало в ней ни умиления, ни радости.

Потому что все, о чем она могла думать… Это то, как его большая рука бы прижалась к этой выпуклости. Как у него перехватило бы дыхание. Как зеленые глаза Дамиана смягчились бы, как в них зажегся бы тот свет, который горел всякий раз, когда муж смотрел на Кайдена.

Он был бы так счастлив.

Дамиан не отходил бы от нее.

Он бы…

У нее сдавило горло.

Эви лежала на диване, позволяя слезам скатываться по щекам, обжигать губы солью. Все было таким мутным.

Очередной месяц пролетел почти незаметно.

Дни для нее все были бесцветными.

Кристиан всегда находился рядом. Он нашел элитную клинику для родов, настаивал на регулярном осмотре врача, следил за проведением психотерапии.

Она заставляла себя есть, заставляла себя пить, заставляла себя спать. Иногда просыпаться просто не хотелось.

Потому что когда Эви открывала глаза, то первым делом шарила рукой по кровати, надеясь наткнуться на татуированное теплое тело.

На то, что Дамиан обнимет ее и успокоит.

Ей не хватало его голоса.

Смеха.

Всего.

Простого присутствия.

– Давай, Огонек, поешь. Я сам для тебя приготовил.

Однажды утром она давилась в очередной раз едой и потянулась за стаканом воды, когда перед глазами все резко размылось.

Стакан выпал из ее рук, разбиваясь вдребезги.

Внезапно Эви обнаружила, что почти ничего не видит.

Это напугало девушку. Черные пятна загораживали обзор, какие-то мигающие огни и вспышки раздражающе кололи глаза.

– Кайден, – позвала она сына.

Мальчик находился в своей комнате, но уже примчался на шум. Он всегда был начеку.

– Мам?! Что случилось?

– Кай, я ничего не вижу, возьми мой телефон и набери номер скорой, малыш. У меня что-то с глазами, – Эви старалась говорить ровным голосом, чтобы сын не запаниковал.

Кайден был бледнее снега, но решительно кивнул.

Вскоре ее госпитализировали.

После этого начался очень тяжелый период реабилитации.

– Миссис Йохансен, вы потеряете зрение, если не начнете срочно лечение. Ваше состояние нестабильное. Диабет прогрессирует, и осложнения могут быть необратимы.

– Понятно.

– Мы не знаем, удастся ли остановить вашу ретинопатию. Вам срочно требуется витреоретинальная операция.

Сначала она наотрез отказалась.

– Ты слепнешь от горя, Эви! – Кристиан обхватил ее лицо руками, стараясь привести в себя. – Прошу тебя, солнышко, согласись на эту операцию.

– Зачем мне видеть что-то, если его уже нет? Может, так будет лучше. Так я смогу представить, что Дамиан никуда не уходил, что он все еще рядом…

– Эви, очнись! – он встряхнул ее за плечи. – Ты о детях своих подумала?

– Я устала постоянно обо всех думать, Кристиан. Просто хочу быть рядом с Дамианом. Мне нужен он, я не могу без него. Как мне дышать, если Дами не со мной? – она всхлипнула, оттолкнув его от себя. – Я не хочу ничего видеть.

– Солнышко, я тебя умоляю, взгляни на меня, – Крис вытер слезы с ее лица, всматриваясь в синие мутные глаза девушки. – Ты нужна Кайдену. Не причиняй ему снова боль. Ребенок потерял отца, а потом еще и ты попыталась…

Эви вздрогнула всем телом. Она, конечно, знала, что сын тогда перепугался, но не думала, что это настолько сильно его задело.

– Кай тебе рассказал? – ее голос дрогнул.

– Это его травмировало. Ты уже сделала ему безумно больно, не мучай Кая сильнее. Он держится, как настоящий мужчина. Но Кайден всего лишь ребенок. Зачем ты так с ним поступаешь? – Кристиан не сдержался. – Я всегда стараюсь быть с тобой честным, малышка. Но сейчас ты поступаешь очень жестоко с собственным невинным ребенком.

На ее лице впервые за долгое время появились эмоции.

Не те, которые она обычно имитировала.

А живые. Настоящие.

Стыд, вина, осознание.

Эви медленно моргнула, словно сбрасывая с себя пелену.

– Вспомни о Дамиане. Он пожертвовал жизнью ради вас, ради всех нас. Разве такого будущего Йохансен бы желал? И ради этого отдал жизнь, Эви? Ради того, чтобы ты ослепла? – Кристиан издал горький смешок. – Ради того, чтобы Кайден вырос глубоко травмированным человеком? Ради такого будущего он лишился всего? Ради этого боролся шесть лет, солнышко?

Эви покачала головой.

– Не ради этого, – прошептала она.

– Тогда прямо сейчас ты делаешь глубокий вдох, встаешь и заходишь в кабинет врача. Говоришь ему, что согласна на операцию.

– Кайден… – Эви закрыла лицо ладонями, выплакивая всю свою боль.

Внутри плескалось горькое сожаление от того, что ранила самого родного человека. Что Каю пришлось нести ответственность за нее – взрослого человека. Что вместо того, чтобы защищать сына – она заставила Кая защищать себя. Это было неправильно, нечестно.