Милена Янг – Бессердечный рыцарь. Книга 2 (страница 15)

Проводил дни, тренируясь, как мог.

Физические упражнения, готовка, чтение пары тройки книг. Сон. И по новой. Иногда охотился, рыбачил.

Почти дикие условия.

Небольшое поселение в снежной долине.

Белый. От него слепило глаза.

Он и к этому привык.

Заставлял себя привыкнуть.

Жил только одним – мыслью, мечтой снова увидеть семью.

Когда это сбылось, Дамиан был на седьмом небе от счастья.

На вертолете с пересадками он оказался в своей стране, первым делом был доставлен в штаб, где переговорил с руководством, получил указания на то, как ему нужно было вести себя в обществе, затем связался со своими людьми, узнал информацию о произошедшем в его отсутствии.

И немедленно направился домой.

Такова была история в сухих фактах.

Внешние шрамы Дамиана были велики, но те, что таились внутри…

«Все-таки сгорел я в том здании».

***

Дамиан не мог рассказать ей об ожогах.

Он не желал вызывать жалость.

Ненавидел взгляды врачей и медсестер, которые его провожали в больнице. Полные сочувствия, словно он был немощным слабаком.

Дисморфным.

Он не желал себя таким принимать.

Хотел быть для нее сильным. Привлекательным. Желанным.

Таким, как раньше.

Поэтому прятал проклятые ожоги.

Они не были для него меткой гордости. Напоминали об аде, через который он прошел.

О собственных воплях.

Сорванном голосе.

О крови, в которой Дамиан почти захлебнулся в том противогазе.

Одно вечное напоминание и так было налицо буквально.

Эти следы не изменили бы саму суть истории.

Он сказал чистую правду, что проходил реабилитацию, получил некоторые травмы – не стал описывать пожар и свои чувства от этого события.

Не только из-за нежелания выдавать слабость – Дамиан просто физически не мог произнести слова, проживание заново этой ситуации было слишком травматичным для него. Он уже не был прежним.

Закончив, мужчина взглянул на девушку.

Эви думала, что ей станет легче, когда он обо всем расскажет.

Легче не стало.

Это ничего не меняло.

Дамиан сел ближе.

Коснулся губами ее губ, стараясь передать этим прикосновением всю глубину своих чувств к ней. Запоздало понял, что она не отвечает на поцелуй

– Огонек.

– Не называй меня так. Я уже не Огонек.

– Ты та, кто разгоняет темноту внутри меня.

– Я больше не хочу быть твоим маяком, Дамиан. Это обременительно, – Эви издала горький смешок.

Боль резко ударила ему куда-то под ребра, растекаясь на уровне солнечного сплетения.

– Я любила тебя так сильно, что это меня разрушало.

Любила.

Он не мог не заметить, что Эви произнесла это слово в прошедшем времени.

Как что-то давно мертвое. Забытое.

– И ты в этом винишь меня?

– Пока ты спасал весь мир, он спасал меня. Кристиан спас мою жизнь, он был рядом, когда я хотела, чтобы был рядом ты. Но тебя никогда нет рядом. Ты не мой, Дамиан. Ты их, – яростно произнесла она. – Ты соврал мне о многом. Весь наш брак фарс. Фальшивка.

«Да, рядом с тобой был хоть кто-то, и я за тебя честно рад. Потому что когда мое тело горело заживо, у меня не было никого, Огонек. Не было рядом никого, когда я лежал в реанимации и прощался с жизнью. Когда не чувствовал обожженных ног. Когда жил в чужой стране и не мог даже позвонить кому-либо. Когда смотрел в зеркало и хотел сдохнуть – не было, блядь, никого. Совсем».

– Мои чувства не были поддельными.

– Чувств мало, чтобы построить долгосрочные отношения. Требуется доверие, – отстраненно отозвалась Эви. – А этого никогда у нас не было. И больше не будет.

– Что ты такое говоришь, Эви… – его голос дрогнул. – Я знаю, понимаю, что тебе пришлось очень тяжело. Ты была беременна, и меня не было рядом, но…

«Я в это время лежал на операционном столе».

– Я тебя не обвиняю, Дамиан, – она перевела на него усталый взгляд. – У тебя свои ценности и приоритеты. У меня свои. Но факт остается фактом – ты снова меня бросил. Снова не сдержал слово. И меня не интересует – во имя кого или чего ты так поступил. Послушай, я бы тебя поняла, я бы смирилась, если бы ты изначально дал мне понять, с кем я связываю свою жизнь. Но то, как поступил ты, нечестно. Это неправильно. Я выходила замуж за Дамиана Йохансена, который…

– Который что? – начал вскипать он. – Почему ты могла принять меня как члена самой кровавой мафии в мире, но не принимаешь, когда я оказался тем, кем ты мечтала меня видеть всегда? Кто мне вечно говорил, чтобы я «не вредил людям» и подобное?

– Ты не понимаешь суть, – Эви вскочила на ноги, испепеляя мужчину взглядом. – Речь не о том, кто ты. Речь о твоем вранье.

– А ты не думала о том, что я не мог, блядь, рассказывать тебе государственные тайны или раскрывать место своей работы?

– Давай-ка вместе посчитаем, сколько раз ты меня бросал. Твои командировки, твои лживые дела «якудз» – Бога ради, однажды ты просто улетел на пять месяцев, это не первый раз. Я устала, Дамиан. На этот раз ты пересек любые границы. Ты втянул в это и Кайдена.

– Эви, ты считаешь, что я хотел этого? Что выбрал подстроить свою смерть, а потом пил коктейли через трубочку на пляже? Я же тебе уже сказал, что ФБР решило все за меня! Я был сам в ярости. Обо всем узнал спустя многие месяцы, когда, наконец, смог пробыть в сознании больше, чем на несколько часов! – Дамиан поднялся следом, отряхнул небрежно брюки от песка. – Молодец, очень необвинительно.

– Так ты хочешь от меня честности? – усмехнулась она, глядя ему прямо в глаза.

– Да что уж там, давай, скажи то, что вертится у тебя на языке, – подначил Дамиан.

– Лучше бы ты не возвращался. Тогда бы все, что мне пришлось пережить, не было бы впустую.

Мужчина знал, что она имела в виду каждое сказанное слово.

Его задело.

Так, что на мгновение Дамиан просто перестал дышать.