Милена Стайл – Я для тебя остановлю эту планету (СИ) (страница 39)
— Это больше похоже на правду, — откашливаясь, ответила блондинка.
— Я что, так плохо выгляжу?
— Нет, еще хуже, — громким голосом добавила Катерина и глянула на Маргариту, обе рассмеялись в голос, заражая смехом и Вишневского.
— Вот стервы! Макс, зачем ты на работу баб набрал?
— Чтобы тебя в тонусе держали. Глядишь, да помолодеешь, — шутливым тоном произнес шеф, отчего снова все засмеялись, один Глеб сделал обиженный вид.
— Уйду я от вас…
— В монастырь, али как? — состроив забавную гримасу, поинтересовалась Марго.
— Цветочек, если Казанова уйдет в монастырь, то бабы будут не оттра… ну, девственницами все будут.
— Как-то я об этом не подумала.
— Так, шутники, завтра в десять чтобы все были, а теперь — за работу.
— Оу, дедушка, стойте, — позвал Макс. — Милости прошу, вы заняли мой пост, — он встал со своего кресла, усадил туда зама, отодвинул чашку с недопитым кофе, положил бумаги, поправил ручку. — Вот, так лучше, дорогой Глеб Николаевич.
— Очень смешно, шут гороховый. Но мне нравится, — уже довольно улыбнулся Варшавский и взялся за паркер, игнорируя обычную ручку. — Где подписать?
— На лбу у себя напиши: «Варшавский — болван».
— Хамское поведение работников, всех уволю нахрен, — с улыбкой произнес Глеб, и все же встал с директорского кресла.
Все это время девочки наблюдали за двумя клоунами и негромко хихикали, заряжаясь позитивом на весь оставшийся день, а Глеб, забрав пиджак, почесал лоб и скрылся в приемной офиса.
— Так, ну, все понятно с этим мужчиной, — буднично начала Катерина, наконец-то закончив смеяться. — Максим Иванович, Вам что-то нужно, или я могу идти?
— Иди, Катюша.
Собрав чашки, подруга тоже исчезла из кабинета, задорно подмигнув Маргаритке, и шеф наконец-то остался наедине со своей девочкой.
— Максим, — начала она, так и сидя в своем кресле — Это ненормально.
— Что именно? — вернул паркер на место, отодвинул документы и пристально посмотрел в голубые глаза.
— Я скучаю…
— Мне музыку включить?
Марго тяжело вздохнула и опустила голову, пряча глаза за занавесом белокурых прядей:
— По тебе, — очень тихо, едва различимо произнесла она и, еще раз вздохнув, добавила. — Обними меня.
Макс не ослышался, она попросила обнять, и он не смел ей в этом отказывать, тут же поднялся и прошел к ней, остановился у стола, протянул руку и, дождавшись, когда Рита поднимется, тут же обнял ее. Нет, даже припечатал, отдавая все свое тепло и заботу, именно в этом сейчас нуждалась его девочка, он знал. Ведь одиночество остро ощущается не дома, среди четырех стен, а вот так, в обществе людей, счастливых людей, а она себя таковой не считала.
— Ты не одинока, мой Цветочек, ты не одинока.
— Урааа… С днем рождения, Глееееб!
— С днем рождения…
— Поздравляем с днюхой.
Все поздравляли Варшавского, выпивали, танцевали и много болтали. Компания была очень дружная и веселая, в ней можно было действительно отдохнуть. И Рита расслабилась, пила исключительно вино, болтала со своей подругой, иногда встревала в мужские разговоры, и искоса наблюдала за Максимом, который за последние недели стал непозволительно дорог ей. А разве могло быть иначе, если они всегда были вместе, он ночевал у нее, да нет, практически жил, заботился, как никто и никогда не заботился, и берег ее. Рита ощущала себя принцессой из сказки, так было хорошо ей, хотя и немного страшно. Да что там немного, конечно, она боялась, что ее сказка снова исчезнет.
— Какого хе*а? — послышалось от друга Глеба, и в их сторону едва ли не упал какой-то смазливый, напыщенный пацан.
Вся компания, а их было человек семь, тут же посмотрела в сторону разборок, и заприметили неприятную картину. Трое, как один, похожих смазливых и, по всей видимости, богатых парней, считавших, что им все можно, нагло приставали к девушке. Даже больше — хватали за руки и пытались ее облапать со всех сторон, а она, как могла, старалась себя защитить, и именно от нее отлетел тот пацан, привлекая внимание ребят. Никто не обращал внимания, все продолжали веселиться, как будто происходящее было обыденным и чем-то правильным.
Максим первый сорвался на помощь, и потом к нему подключись Глеб и еще один друг — Артур, и быстро привели зарвавшихся малолеток в чувства, после чего охрана утащила тех на улицу.
— Как ты? — поинтересовался именинник у блондинки, она непонятно кивнула. — Жека, подай водку, — быстро налил в стакан водку и буквально заставил девушку выпить.
Та закашлялась, глаза заслезились, и тут же почувствовала, как к губам прикоснулось холодное стекло. Это Глеб подал ей сок и надавил на губы, снова заставляя выпить, только теперь — в качестве закуски.
— Спасибо, — ответила она, когда все же выпила немного и облизала верхнюю губу, смоченную в апельсиновой жидкости.
Варшавскому тут же захотелось поцеловать эти губы, попробовать на вкус, ощутить их мягкость, но он сдержался, боясь снова напугать девушку. К слову, очень красивую. Вместо этого он представил ее своим друзьям и с вопросом в глазах посмотрел на грудастую блондинку, желая услышать ее имя.
— Лена, меня зовут Лена, — уже более уверенно сказала она и присела на диванчик к девчонкам, которые приветливо ей улыбнулись.
Глеб уточнил, что она будет пить, Лена была не против того же вина, что и у девушек, он попросил у официанта бокал и еще одну бутылку красного.
— Лена, что же ты так неосторожна, в клуб, да одна? — решил поинтересоваться один из ее спасителей — Артур.
— Приключений искала, — уже совсем расслабившись, ответила та и стукнулась своим бокалом о бокалы Катерины и Марго.
— Ты их нашла, поверь мне, — как-то двусмысленно ответил Глеб и, подняв рюмку, снова услышал поздравления в свою честь.
— С днем рождения! Пенсия, поди, уже? — решила в ответ съязвить Лена. Мужчина кивнул, прищурившись, и опрокинул в себя водку.
— Слушай, а этот идиот был прав, — Глеб загадочно переместил взгляд в зону необъятного декольте своей новой знакомой, которая, не совсем понимая, о чем речь, прищурила глаза, пристально смотря на собеседника.
— Ты о чем? — совсем неласково уточнила блондинка.
— Арбузики у тебя крутые, — довольно пропел, скаля свои тридцать два.
— Ктооо? — хлопая глазами, решила уточнить Лена.
— Тебе, че, перекись мозги сожрала?
— Чегооо? — все тем же тоном.
— Ой, все ясно, — отмахнулся, и лицо повернул в сторону танцпола, надеясь высмотреть стройную кокетку для сегодняшней ночи.
Но задуманное не удалось воплотить в жизнь, ибо он почувствовал резкий захват на своем плече, и в ту же секунду оказался повернутым к разъяренной девушке. Она буквально силой схватила его за плечо для того, чтобы развернуть к себе, перехватила запястье и тут же вывернула мужскую руку ему за спину.
— Слышь, кобелина недорезанная, спасибо, конечно, за спасение, но я тебе сейчас трусы натяну на твои уши, и вмиг забудешь и об арбузиках и о дыньках. Уяснил, олень не доросший?
— Ну, что ты, Леночка, я готов прямо сейчас тебе отдаться. Макс, вызывай регистраторшу на дом, — обратился Глеб к другу и принялся наливать девочкам вино по бокалам. — Вот это днюха!
— Эй, я на групповуху не согласна! — возмутилась Леночка.
— Жениться будем, дура!
Немного захмелев, девушки ушли танцевать, но прежде выслушав приказ мужчин — находиться строго в пределах видимости. Они послушались, и расположились от своей компании не дальше пяти метров, поглощенные музыкой и движениями тел.
Максим сидел на диване, удобно закинув руки на спинку, и пристально наблюдал за Ритой, которая сексуально качала бедрами, плавно изгибала тело и красиво двигала руками. Волосы танцевали с ней в такт, иногда подпрыгивая или разлетаясь, а порой и мягко ударяясь о щеки. Красивая, желанная, особенная. И, зараза, в таком коротком, кружевном платье кремового оттенка. Оно едва прикрывало ей попу. Одно успокаивало — грудь и спина были скрыты, иначе бы его точно парализовало.
— Четкая баба, я бы сам с ней зажег, — прозвучало сбоку от него, и он обернулся к другу, который ничем не отличался от Глеба, такой же кобель.
— Не хочу бить друга, поэтому очень надеюсь, что больше этого не услышу, — немного разозленно проговорил Максим, и тут же вернул свой взгляд Рите.
— Да, ладно, чего ты, — тот по-братски слабо ударил Макса кулаком в плечо. — Хватит уже залипать, никуда не денется твоя девчонка, давай лучше выпьем за друга.
— Марго не какая-то девчонка, она моя женщина, и пока она танцует там, я буду смотреть за ней, чтобы никакая наглая рожа, типа вас с Глебом, не посмела к ней подойти.
— А если она там до утра будет жо*ой вертеть?
Вишневский снова обернулся к другу, пристально посмотрел в его серые глаза, медленно вернул взгляд к Цветочку, и негромко, но так, чтобы тот услышал, ответил:
— Расслабься, тебе эта красота никогда не достанется.
Они наконец-то пришли домой, к Максу, сюда было ближе, а Марго просто не чувствовала ног, натанцевалась едва ли не до упаду, и теперь толком не могла наступить на ступни. Ее мужчина был, как всегда, заботлив и галантен. Расплатившись с таксистом, поднял ее на руки и донес до самой двери, и даже больше — позволил ей нащупать ключ в кармане его пиджака, открыть дверь, чтобы Вишневский не опускал босые ножки на холодную плитку порога. Уже в коридоре вдвоем облегченно вздохнули и замерли взглядами друг на друге, словно впервые оказавшись наедине. Просто наслаждались долгожданной тишиной, а еще соскучились, истосковались, не имея возможности касаться тел так, как им того хотелось, целоваться — самозабвенно, и просто поглощать друг друга. В клубе, среди большого количества народа, не сильно предашься своим утехам, а учитывая, что Макс являлся большим ревнивцем, так и целовались всего лишь раза два, чтобы никто не заметил, какая страстная его девочка.