Милена Стайл – Я для тебя остановлю эту планету (СИ) (страница 10)

— Давай выпьем кофе, и, если захочешь, ты расскажешь, что произошло.

Он, не дожидаясь ответа, поднялся и прошел в кухню, чтобы сварить обещанный кофе, а Рита проследила за ним взглядом, сама не понимая своего поведения. Словно в ступор входила, как только он оказывался рядом. Даже душ быстро приняла, чтобы хозяина не застать в спальне, прибежала сюда, хотела попробовать заснуть, да так и не смогла, не получилось из-за всяких дурацких мыслей. А сейчас сидит и наблюдает, как красивый огромный мужчина готовит для нее кофе, вместо того, чтобы послать ее куда подальше и идти отдыхать. Ведь видно же, что он уставший, вымотанный, а все равно возится с ней, сопли утирает.

Не понятно, когда это произошло, но уже в ее руках красовалась белая чашка с горячим кофе, аромат которого тут же распространился по светлой комнате. Рита сделала глоток, наблюдая, как мужчина присел в кресло, стоявшее около дивана, и тоже отпил горький напиток. В его огромных сильных руках эта маленькая чашка смотрелась так нелепо, что впору было хмыкнуть, но девушка сдержалась, соблюдая правила приличия и, сделав еще один глоток, произнесла:

— Я не хочу, — голос звучал по-прежнему хрипло и неуверенно, а взгляд был опущен в чашку.

— А сразу сказать нельзя было? — немного повысив тон, произнес Максим и, схватив ее чашку, со стуком поставил на деревянный столик, едва не расплескав кофе.

Она застыла, испугавшись, вздрогнула, не понимая, чем вызвала его злость, и хотела уже встать с дивана, но он схватил тонкое запястье, удерживая ее на месте:

— Я говорил, что грубый, плюс к этому — очень устал, и, поверь, у меня едва ли остались силы, чтобы дойти до кровати.

— Я всего лишь имела в виду, что не хочу рассказывать, что произошло, — негромко объяснила она, а Макс глянул на нее виновато и вздохнул.

— Прости, пей свой кофе и отдыхай, — вернув ей чашку, он устало развалился в кресле и принялся пить напиток.

Потом они сидели молча, каждый был погружен в свои мысли. Рита думала о том, что ей делать уже завтра, как жить, куда идти, а Максим думал о сидевшей рядом девушке. И хрен знает, отчего, но он не мог понять, почему она его так волнует, в первую очередь — не как женщина, а как человек, которому очень плохо. В тишине квартиры раздался резкий звонок телефона, и, поднявшись, хозяин прошел к тумбочке, на которой лежала трубка.

— Алло… Да, все хорошо… Прости, Ласточка, наверное, телефон в машине оставил… Нормально добрался, сейчас пойду отдыхать… Договорились. И я тебя. Целую.

Услышав такое прозвище, Рита почувствовала себя совсем неудобно. Если звонила его девушка, то неправильно, что она находится здесь, а с другой стороны — этот мужчина не позволил бы ей переночевать у себя дома.

— Возможно, мне стоит уйти…

— Тебе не о чем переживать, уверяю, — ответил он, вернувшись, и, больше не присев, допил свой кофе одним глотком. — Как тебя зовут? — поинтересовался уже из кухни, куда понес свою чашку.

— Неважно…

— И мне тоже очень приятно, меня — Максим, — наконец понял, что пора познакомиться, но для себя решил — если она не хочет называть свое имя, то так и останется кошкой. — Хоть еще и рано, но нам придется поспать. Хороших снов.

Оставшись одна, Маргарита задумалась о случившемся, о муже, свекрови и даже о матери, которая и здесь пришла над ней поглумиться, добить, чтобы посмотреть, как ее дочь тонет в болоте, как ее засасывает, уничтожает вязкая рутина. Пришла насмехаться над ней, в то время, когда боли уже нет предела, все, что так дорого и важно было — исчезло, превращая чувства девушки в пустой вздох, в ненужный хлам. И возможно раньше, как когда-то с мамой, она еще надеялась, что та переосмыслит жизнь и вернется, пожелает встретиться, что-то изменить, но сейчас, в этот момент, сегодня, в данной ситуации, Рита никогда больше не пожелает, чтобы хоть что-то изменилось. Никогда не позволит этой, еще вчера — своей семье, снова ворваться в ее жизнь, не после того, что они с ней сделали. И она предпримет все, чтобы ее душа, ее чувства были под семью замками, не знает еще, как, но она научится жить, не чувствуя боли.

Покрутившись на диване еще около получаса, она все же сползла с него, не в силах уснуть, и, прошлепав голыми ногами по паркету, осторожно приоткрыла дверь в спальню хозяина, вошла и застыла в полумраке комнаты. Он лежал на спине, подложив под голову правую руку, укрывшись одеялом по пояс, левая рука вздымалась по мере дыхания, удобно расположившись на животе.

— Закрой двери с той стороны, — хрипло приказал Максим, не открывая глаз, но девушка и не подумала уйти, а так и продолжала опираться на стену, спрятав руки за спиной.

— Там светло, и я не могла уснуть…

— Зажмурь глаза, значит. И мне не мешай спать.

— Позволь остаться здесь.

— Пошла отсюда.

— Прошу, — произнесла так, и чувствовала, как к глазам подступают слезы.

Максим недовольно вздохнул и откинул свободный край одеяла, а Рита, не веря в происходящее, мгновенно пересекла расстояние от двери до кровати и, как мышка, проворно заняла предложенное место.

Вся постель была пропитана ароматом этого мощного мужчины, будоража не только тело, но и мозг девушки, которая теперь не раз пожалела, что пришла сюда. Здесь вообще невозможно спать, разве только заткнуть нос, но тогда придется умереть от нехватки воздуха. Но вот что, а умирать она не собиралась, не теперь — тем более, когда в жизни грядут большие перемены.

— Блиин, — совсем тихо простонала блондинка, не в силах не обращать внимания на такой невероятных запах.

Она не могла объяснить самой себе этого вкуса, который ощущала и носом, и языком, но это точно смесь терпких духов и тела этого большого крепкого мужчины. Убедившись, что он наконец-то заснул, девушка, не имея сил сдержать свой порыв, тихонько подвинулась к соседу по кровати и так же аккуратно положила ручку на каменный пресс, ощутив его тепло. И совсем неожиданно оказалась перевернута и прижата таким же каменным телом, которое только то и делало, что выдавало свое возбуждение.

— Девочка, ты хоть понимаешь, на что нарываешься? — хрипло поинтересовался Максим, совершенно точно ощущая каждый ее изгиб.

— На что? — сдавленно ответила вопросом на вопрос, не в силах вздохнуть полной грудью.

— Я взрослый здоровый мужчина, ты тоже уже не девочка.

— Может, я сама этого хочу, — быстрый взгляд на губы.

— Ты на эмоциях, понимаешь? Плохое настроение, потом будешь жалеть, — он пытался отговорить, видел, что для нее непросто согласиться на секс, да и вообще, она не одна из его подружек.

— Не буду, я хочу, чтобы ты меня взял, — умоляющий голос, будто он сам того не хотел. За кого она его принимает?

— Вот дура.

— Дура, но хочу, чтобы сейчас нам обоим было хорошо.

— Я даже имени твоего не знаю, — раньше Максим не пытался как-либо останавливать девушек, попадали в постель, значит, сами хотели, а об имени тем более не заботился. Только об удовольствии обоих. Только об удовольствии.

— Тем лучше, быстрее меня забудешь, да и не думаю, что такую серую мышь когда-то вспомнишь, — он прищурился на этих словах и нежно убрал с лица прядки волос, пальцами проведя по щеке.

— Действительно, серая, — прошептал он с легкой улыбкой на устах и примкнул к розовым губкам в сладком поцелуе.

Она разомкнула свои губы под натиском его языка и встретилась с ним своим, проворным, лаская и пробуя, то медленно, то быстро, наслаждаясь губами, которые то и дело смыкались с ее.

Губы. Они у него такие пухлые, что ей хотелось кончить только от одного поцелуя, хотелось ощутить их на всем теле, на груди, животе, шее, везде. Главное, чтобы он не прекращал целовать, ласкать, чтобы не прекращал дарить удовольствие, которое влекут за собой ЭТИ губы.

Максим с особой нежностью приподнял ее руки, убирая их наверх, за голову, лаская пальцами, проводя по нежной коже с внутренней стороны, к одной наклонился, провел языком до локтя и слегка прикусил, вызывая очередные мурашки в ее теле. И стон. Она протяжно застонала от его касаний и выгнулась, животом натыкаясь на твердый член, задержала дыхание и, наконец, снова почувствовала на губах сладкий поцелуй с еще немного ощутимым вкусом кофе.

Он руками прошелся вдоль женского тела, чувствуя жар сквозь футболку, спустился ниже, к бедрам, и она снова застонала, приподнимаясь, желая ощущать его всего. Тогда Максим опустился и совсем немного осторожно прикусил сосок сквозь ткань и почувствовал, как его кошечка вздрогнула и задрожала, крепко сцепив ручки на кованых прутьях изголовья кровати.

Помедлив, мужчина дал возможность ей успокоиться, за что получил взгляд, полный нежности и тепла, который раньше видел только в глазах своей матери, когда та могла просто обнять, желая передать свою любовь. Господи, что это за девушка такая?

— Прошу, еще… — умоляюще произнесла она, и, не в силах отказать, Максим проворно стянул с нее свою футболку, откидывая ту в сторону, и с удовольствием улыбнулся, глядя, как ее белокурые волосы прекрасно расположились на подушке.

Рита язычком мазнула по губам, вызвав его рык и очередной порыв погрузиться в сладкий ротик, что он мгновенно и сделал, но не задержался надолго, принялся целовать подбородок, тонкую шейку, ключицу и наконец добрался до груди. Небольшая, наверное, едва ли второй размер будет, но упругая, с красиво торчащими сосками, и тем больше манящая к себе. Левой рукой он нежно коснулся правой груди, полностью помещая ту в ладони и немного сжимая, почувствовав тепло и нежность. Больше не имея сил сдерживаться, мужчина набросился на обе, лаская по очереди одну за другой, не желая отрываться ни на секунду. Ласкал так, словно целовал губы, жарко, влажно, глубоко, а она стонала и выгибалась, когда он снова и снова несильно прикусывал зубами сосок.