Милена Стайл – В любовь не играют (СИ) (страница 29)

— За что? — с удивлением спросил друг.

— Вы подарили ей квартиру, а там она начала жить с ним. Мне казалось, что рано для нее это, да и, что скрывать, ревновал я уже тогда.

— Да, друг, влип ты конкретно, — негромко проговорил Андрей.

— И основательно, — добавил я, прикуривая сигарету, которая была в портмоне для особых случаев. А сегодня именно он, тот случай.

— Знаешь, Иван, я одного никогда не мог понять, зачем ты женился?

— Благородный рыцарь, бл*ть, — усмехнулся я, делая очередную затяжку. — Просто мне хотелось, чтобы мой ребенок рос в полноценной семье, а вышло вон как.

— Макс спрашивает о маме?

— Офф, здесь немного другое, — я выдохнул дым и чуть скривился, но не от отвращения, а от безвыходности ситуации. — Он хочет, чтобы Даша была его мамой, — тихо добавил я.

— Что ж, это вовсе не удивительно, судя по их отношениям, к тому же, я прекрасно знаю, как дети чувствуют любовь взрослых, — пояснил Андрей, а я улыбнулся его словам.

— Маришка, — не спросил, констатировал.

— Да, она сама начала меня называть папой, я был на седьмом небе от счастья.

— Будоражащее чувство, когда чужой ребенок называет тебя родителем? — спросил я, интересуясь, что может испытывать Ласточка.

— Хм, будоражащее. По сути, Марина даже Еве не дочь, но это — если смотреть с биологической точки зрения, а если опустить всю прочую х*рню, роднее человечка не найдешь. И чувство такое, что мы для девочки — настоящие родители.

— Вы и так самые настоящие родители, которые просто повернуты на своем чаде, — улыбнувшись, добавил я, от чего Андрей рассмеялся, и мы, наконец, почувствовали облегчение после случившегося.

— Я буду счастлив, если у вас с Ласточкой родится малыш, — спокойно сказал друг, и я заметил в его глазах некую горечь за свою любимую сестру. — Хотя, Иван, я тебе не завидую, сам за Снежинку переживаю ужасно, и за доченьку — не меньше.

— Девка? — довольно спросил я.

— Уверен, — прошептал он и откинулся на спинку скамейки.

Друг счастлив, и я безумно рад за него, что хоть он смог добиться своего счастья, но я не огорчался на счет себя, а верил, что вместе с Ласточкой мы все преодолеем.

— Слушай, а интересная у вас с сестрой судьба, друг, — неожиданно заметил я, а мужчина вскинул голову и прислушался, — Ваши родители в шоке, наверное, сразу от двоих внуков.

— Я думаю, они счастливы. Кстати, через неделю возвращаются окончательно, — узнал я новость и не совсем обрадовался, учитывая не полностью восстановившуюся память Даши.

— Надеюсь, что у нас еще есть время.

Еще около часа мы просидели в парке, болтая о разном. Вспоминая счастливые моменты или же, наоборот, то время, где нам не совсем улыбалось оказаться снова. Глядя сейчас на Андрея, я понимал, что мужчина счастлив, окруженный девичьей заботой и любовью, он сверкал, словно начищенный медяк. И вот благодаря ему я понял, что попытаюсь сделать все, чтобы Даша мне поверила целиком и полностью, и впустила меня в свою жизнь, которую я смогу разукрасить яркими красками. Чтобы впустила меня и Макса, и мы вместе сможем разделить счастье, любовь и покой нашей семьи, которая, я думаю, со временем пополниться, и станет поистине настоящей.

ГЛАВА 23

Даша.

Прохладный августовский ветерок подул мне в лицо, и я ощутила легкую дрожь по телу, ведь скоро осень, и погода не становилась теплее, а наоборот, с каждым днем все прохладнее. Но сейчас моя дрожь была скорее не из-за холода, а от того, что сегодня приезжают родители из США, и мне поистине было страшно, не имея понятия, как себя вести с ними. Я же так и не вспомнила их, хоть мне Ваня и показывал фотографии. Но в моей памяти не всплыли никакие моменты из прошлого, и от этого становилось жутко, мне казалось, что я никогда не смогу ничего вспомнить. Ребята, конечно, подсказали, как мне себя вести с мамой и папой, но это не давало мне легкости и уверенности, а я по-прежнему волновалась, боясь огорчить родных.

Четыре месяца, почти четыре месяца прошло, а я так и не смогла до конца все вспомнить, да и можно ли сказать, что я хоть половину вспомнила, я не знаю. Я даже не знаю, что нужно сделать, чтобы я вспомнила, потому как Ваня с Максом всегда рядом, да и брат со своей семьей навещают меня практически каждый день, а во все мои любимые места мы уже наведались, даже в то, где произошло «падение с лестницы». Безрезультатно! Не совсем, конечно, но и большого прогресса нет.

Я вздрогнула от неожиданно обвивших рук Ванечки, и вмиг расслабилась, зная, что этот мужчина не причинит мне боли.

— Прости, не хотел пугать, — тихо прошептал он мне на ушко, от чего по телу прошла новая дрожь, только уже не от холода, а от хрипловатого голоса Ивана.

— Просто не ожидала, — в тон ему ответила и крепче прижалась к его телу. Совсем стал родной и настолько близкий, что порой мне хочется сорваться в его объятия и тонуть в них, но я снова боялась, и на этот раз сама не знала, чего именно.

— О чем думаешь? — этот вопрос застал меня врасплох.

— Почему ты все еще со мной, почему терпишь, ведь я практически ничего не вспомнила за такое долгое время, — сама от себя не ожидала таких слов, но произнесла их, не понятно, как, еще и дрожащим голосом, и тут же почувствовала, как тело мужчины напряглось, и он тяжело выдохнул.

— Ласточка, — как-то по-особому пропел он. — Запомни раз и навсегда, я тебя не терплю, и никогда не терпел, мои чувства к тебе основаны лишь на одной безумной и чистой любви. И еще, — на этих словах он развернул меня к себе и заглянул в глаза, так глубоко, что казалось, будто он пытается там что-то рассмотреть, или сквозь них залезть мне в душу. — Не так уж и много времени прошло, и у нас все получится, слышишь, ты вспомнишь всю нашу жизнь. Верь мне, — он ладонями взялся за мои щеки, слегка поглаживая большими пальцами. — Ты веришь мне?

Все, что я могла сделать — кивнуть, и сама, не медля больше и секунды, потянулась к его губам, но, увы, была остановлена его же руками.

— Мне этого мало, понимаешь, я слышать хочу, что ты мне доверяешь, слышать, — снова шепотом сказал он, а я выпалила на одном дыхании, сама от себя не ожидая такой наглости:

— Да доверяю я тебе, иначе не стояла бы в твоих объятьях, а теперь целуй меня уже!

— Вот это — моя девочка, — услышала его рык, и тут же ощутила теплые губы на своих, которые просто поглощали меня, вели, словно в диком танце, и неистово целовали, отняв весь воздух в легких.

Почувствовала его пальцы на затылке, глубоко зарывшиеся в мои волосы, и сама, не думая, обвила шею любимого и почувствовала приятный укол в сердце от осознания своей мысли. Ванечка действительно любимый. Мы целовались, не замечая ничего вокруг, и наслаждались касаниями друг друга, как я услышала его стон, сопровождающийся очередным поцелуем, только теперь Ваня целовал скулу, направляясь к ушку.

Я же правую руку спустила по его груди к животу и ноготками царапнула кубики пресса сквозь рубашку, от чего услышала, как он резко втянул воздух и еще сильнее сжал меня в своих объятьях.

— Ой, да у них совсем тут любовь, — услышала я голос женщины, который заставил меня отпрянуть от губ Ивана и уткнуться лицом ему в грудь. Так, вдох, выдох, нужно собраться и обнять маму. Господи, это же наверняка она.

Собрав всю волю в кулак, я легко и непринужденно оторвалась от Вани и подошла к маме, тут же обнимая ее и целуя, после чего заметила, как из ее глаз брызнули слезы:

— Мамуль, ты чего? — решила уточнить я, и, черт, как же дико было называть маму мамой, при этом, совершенно не зная ее, ощущая себя ничтожеством и дрянью из-за того, что даже при виде этой женщины я так ее и не вспомнила, не узнала. Главное, что я поняла, мне безумно не понравилось, что она плачет, от этого мое сердце сжалось, добивая меня и выворачивая изнутри.

— Даша, ты порой такая засранка. Ну, вот почему не звонила так долго, я же скучаю, переживаю, — начала пояснять мама, и я снова почувствовала себя в этой семье нужной и любимой, в отличие от того дома, где жила несколько месяцев назад.

— Мам, я не могла…

— Да знаю я, знаю, — перебила она меня, а я на миг застыла, боясь того, что она знает правду. — Твои семинары меня до добра не доведут, — услышав конец ее фразы, я с легкостью выдохнула и снова обняла маму.

— Я обещаю, мамочка, что больше такого не повторится, да и с семинарами я завязала навсегда, — сказала я то, что давно чувствовала, но боялась признаться Ване, а тут как раз и повод появился.

— Как завязала? Это же твое любимое дело, Дашенька, или, быть может, у вас с Ванечкой пополнение намечается? — предположила мама, и я услышала, как тяжело выдохнул вышеупомянутый, стоявший сейчас за моей спиной.

— Пока об этом рано думать, — тихо проговорила я и продолжила. — Просто поняла, что не хочу больше стричь, не мое это…

— Как — не твое? — в один голос с мужчиной удивилась мама.

— Салоны, конечно же, будут, но я не буду в них работать. И да, если Ванечка не будет против, я бы с удовольствием в будущем понянчилась с нашим ребенком, но это не сейчас, — я кинула на него взгляд, заметив, как брови Ивана взметнулись в верх, и я, было, подумала, что погорячилась с признанием, как тут же услышала ответ.

— Для этого тебе нужно будет выйти за меня замуж, — я тут же почувствовала мгновенную дрожь в теле и несмело улыбнулась, что я вообще себе думаю, но мужчина, видимо, в действительности серьезно задумался над этим, ибо выжидающе смотрел на меня.