Милена Стайл – В любовь не играют (СИ) (страница 12)

Я губами стер мокрую дорожку и направился в сторону ванной, когда Ласточка снова меня поцеловала, только теперь в уголок губ, лизнув язычком, от чего мое дыхание участилось. Она продолжила свое движение к щеке, потом вернулась обратно, к губам, прикусывая их и лаская.

— Прекрати, — приказал я, а она ошарашено на меня уставилась. — Для начала я хочу смыть с тебя запах сигарет. Мне совсем не нравится то, что ты курила, — девушка виновато опустила глаза вниз, а потом головой улеглась мне на грудь.

Так-то лучше, — подумал я про себя и двинулся в нужном направлении. У самой душевой я поставил ее на пол, а сам открыл кран, чтобы спустить холодную воду. Достал пару полотенец и халат и принялся снимать с себя вещи. Раздевшись, я подошел к Дарье. Ее глаза блестели, поддернутые дымкой страсти. Рукой убрал прядку волос, успевшую упасть на ее лицо, и медленно опустился к ее ногам.

Поддев пальцами трусики, аккуратно спустил их вниз и прошелся руками вверх по бедрам. Дарья снова дернулась, и я резко подхватил ее, вставая. Она совсем обмякла в моих руках, когда я ладонью коснулся между ее грудей и последовал вверх по ключице к шее. Глаза прикрыты, ресницы трепещут, и тяжелое дыхание из полуоткрытых губ.

Схватив под коленками, я поднял ее на руки и встал под теплые струи воды. Девушка крепче прижалась ко мне, ногами обхватывая мои бедра, и я хорошо ощущал ее грудь, все ее тело. Теплое и податливое, такое манящее и мое.

Сначала мы просто стояли и смотрели друг другу в глаза, ощущая теплые струи, стекающие по нашим разгоряченным телам. Потом девушка дернулась и прижалась теснее, так, что я мог ощущать жар ее лона. Моя выдержка тут же закончилась, и я, не медля, прижал ее к стенке, продолжая держать в руках. Губами прошелся по скуле, приближаясь к ее открытым губам, и наконец, завладевая ими.

Дарья со страстью отвечала мне, скользя своими ручками по моим плечам и затылку, лаская тонкими пальчиками и возбуждая еще больше. Услышал протяжный стон и оторвался от ее губ. На лице блуждала улыбка, и я не смог сдержаться и, приподняв ее, легко скользнул в горячую податливую влагу. Оба замерли, наслаждаясь первым ощущением единения. Я почувствовал, как она сильнее сжала меня внутри себя, и в голове будто молния промелькнула. Так остро ощущал ее, так ужасно хотел. Поняв, что больше не могу ждать, я осторожно начал двигаться, проникая все глубже, но не менее аккуратно. Я все еще боялся причинить ей боль. Она же такая хрупкая и беззащитная, особенно сейчас, в моих руках. Я просто хотел насладиться своей Ласточкой, но она была против таких сладостных мук. Это я понял, когда девушка, прижавшись щекой к моей щеке, начала сама двигаться навстречу моим толчкам. Тем самым давая возможность проникать в нее глубже и яростнее. Убедившись, что она крепко держится, я расставил руки по обе стороны от ее головы, упираясь в стену, при этом продолжая двигаться в ней.

Почувствовал, как она начала сокращаться, сжимая член и обволакивая меня своей страстью. Даша стонала сквозь зубы, а потом и вовсе укусила меня за плечо, продолжая издавать звуки. Наверное, так пыталась заглушить стоны, чтобы не разбудить Макса.

Она расслабилась в моих руках, но все еще продолжала дрожать от настигнувшего оргазма. А я, сделав еще несколько мощных толчков, утонул в своем экстазе.

— Мне нравится твой сладкий запах, — прошептал ей на ушко, отчего Ласточка дернулась и прижалась попкой к моему паху.

— Ванилька, — сказала она.

— Ванилька, — подтвердил. — Этот запах всегда ассоциируется с тобой, где бы я его не почувствовал… — поцеловал в плечо.

— Даже если ты с другими девушками? — сейчас меня удивил не сам вопрос, а ее тон. Даша не язвила, не проявляла вездесущий сарказм, она просто интересовалась. Я прикрыл глаза и ответил негромко:

— Я не смел думать о тебе, когда был с другой. Если в моих мыслях ты, значит, больше никто!

— А как же ванилька? — удивленно спросила она.

— Ванилька только с тобой, только тебе подходит. И запах дурманящий, и вкус с горчинкой…

— Тогда, чувствую, что мне больше присущ перец чили.

— Это еще почему?

— Уж слишком много горечи во мне. И язвительной. И душевной.

Я приподнялся на локте, всматриваясь в ее лицо и пытаясь понять, о чем она говорит, но Даша молчала, думая о чем-то своем.

— Ты просто живешь во власти страха. Ласточка, милая моя, — прошептал ей на ушко, — расскажи, что тебя тревожит?

— Не думаю, что тебе будет интересно. Это не лучшая история, — печальным голосом произнесла Дарья, еще больше отворачиваясь.

— Дарья! — строгим голосом произнес я. — Меня заботит все, что касается тебя!

Она резко повернулась ко мне и ладошкой накрыла мои губы. Несколько секунд смотрели глаза в глаза. Я видел, что в ее взгляде плещутся боль и отчаяние. Мне до жути захотелось ее пожалеть, но я знал, этого делать нельзя, ибо станет только хуже. Дарья рождена для любви, а не для жалости. И даже если учесть ее характер, именно для этой девушки я всегда найду оправдание. Поэтому, не говоря ни слова, я еще крепче и еще ближе прижал ее к себе. Просто давая понять таким способом, что я ее поддерживаю. Но спустя минут десять, когда я уже думал, что Дарья уснула, я услышал тихий, охрипший голос:

— Мне было восемнадцать, когда я начала жить со Стасом, а перед этим мне родители подарили квартиру. Это сейчас я зарабатываю себе на жизнь, а тогда, на первом курсе, мне помогали мама с папой или Андрей. Вот на совершеннолетие я получила такой крутой подарок, — Дарья слегка улыбнулась.

— Я был зол тогда на Андрея, — перебил я.

— Правда? — удивилась Даша.

— Да. Я считал, тебе еще рано жить отдельно от родителей. А теперь мое мнение лишь подтвердилось. Еще и с парнем, — меня пробила небольшая злость, хотя я не имел на это права.

— Мы со Стасом на то время уже полгода встречались и подумали, раз есть возможность, почему бы не попробовать жить вместе. И попробовали. Стас старше меня, он работал, я училась в университете. Все вечера проводили только вместе, как и выходные с праздниками. Он так красиво ухаживал, всегда дарил подарки, цветы. А я просила не тратиться, ведь деньги не зарабатываются легко. Только он всегда отмахивался и продолжал осыпать меня подарками. На Новый год поехали с ним на Мальдивы, опять же, за его счет.

— Что было потом? — спросил я, видя, что Ласточка колеблется.

— В марте мы расстались.

— Из-за чего?

— Пожалуй, я не вовремя пришла домой. У меня отменили последнюю пару, и я решила как раз приготовить обед. Заехала в супермаркет, накупила продуктов, домой заявилась счастливая. Только вся моя улыбка испарилась, как только я закрыла дверь квартиры.

Я снова крепче обнял Дашу, поддерживая, и тем самым показывая, что я с ней. Она не одна. Девушка тяжело вздохнула и выпалила:

— Он т*ахал бабу! — мои руки сжались от злости, но я понял, что могу причинить боль Ласточке, и слегка ослабил захват. Она рассмеялась, но вовсе не веселым смехом, а больным, печальным. — Он т*ахал бабу лет на двадцать старше меня. Только виноватой осталась я! — из ее глаз потекли слезы, и я принялся вытирать их. Даша дрожала, словно от холода, но в спальне достаточно тепло, учитывая, что наши тела находятся слишком близко. Она дрожала от горьких воспоминаний, от причиненной ей боли. — Оказывается, чтобы быть со мной, нужно много денег. Одаривать подарками, водить по ресторанам. А ему, несчастному, пришлось спать с богатыми взрослыми дамами. — Я непонимающе глянул на нее. — Они ему деньги платили. Он проститутка. Боже…

Она уткнулась в мою грудь и зарыдала, а мое сердце сжалось от вида ее слез, от того, как ее тело сотрясает дрожь. Несколько минут она продолжала плакать, после чего, подняв голову, произнесла:

— Самое ужасное, что все это он делал на нашей постели. В моей квартире. И продолжал спать со мной. — Даша дернулась, видимо, пытаясь от меня отодвинуться, но я не позволил. — Тебе должно быть неприятно теперь со мной.

— Ты глупая, — прошептал ей на ушко, придвигая поближе. — Глупая, ты ни в чем не виновата. Ни в чем. — Новый всхлип, поцелуй. Я перевернул девушку на спину, а сам навис над ней, опираясь локтями по бокам, дабы не придавить маленькое хрупкое тело. — Именно поэтому ты так себя ведешь со мной? Защищаешься? Думаешь, я такая же сволочь, как и этот Стас? Стал бы тебя предавать, унижать?

— Я не знаю. Просто боюсь. Боюсь довериться. Боюсь обжечься. Боюсь снова пережить такую боль. Да и переживу ли?

Я смотрел в ее глаза, наполненные по-прежнему болью. Как же мне хотелось найти этого урода и придушить собственными руками за причиненную боль моей Ласточке.

— Запомни, чтобы ни произошло, я не обижу тебя! Никогда! — Даша блаженно потерлась носиком о мой подбородок, на секунду улыбнулась, возможно, поверив мне, а потом продолжила:

— Мы очень поругались тогда, он пытался все объяснить мне, просил прощения. Говорил, что именно таким способом пытался сберечь наши отношения. В общем, вот так проявлял свою любовь. Но я, конечно, не простила и выгнала его. А с тех пор, собрав вещи, переехала к родителям, сославшись на то, что скучаю по ним, и больше никогда не возвращалась в квартиру.

— Поэтому ты ее продала? — спросил я, глядя, как Ласточка отвела взгляд. Андрей мне говорил, что Дарья решила продать квартиру, а подробностей не знал никто. Даже родители.