Милена Соколова – Землетрясение (страница 1)

Милена Соколова

Землетрясение

1. Молчаливое землетрясение

Стеклянный конференц-зал на 44-м этаже головного офиса. Панорамное окно, за которым плыли свинцовые облака, обещая первый осенний дождь. Воздух был стерильно холодным, пропущенным через систему климат-контроля, пахло озоном от проектора и дорогим кожаным креслом.

Алиса провела утро в состоянии идеальной, отлаженной машины. Ее день начался с разбора почты, черного кофе с сигаретой и беглого просмотра новостей из мира бизнеса и политики. Каждая минута до совещания была расписана с математической точностью.

Десять утра. Алиса стояла в своем кабинете, поправляя манжету идеально сидящего черного пиджака. В отражении стеклянной стены она видела свой безупречный образ: высокая, подтянутая, собранная. Маска была надета. Она взяла с рабочего стола планшет с итоговой презентацией по слиянию – плод двух недель работы ее команды, выверенный до последней запятой. Ей нравилась эта минута тишины перед боем, предвкушение интеллектуального спарринга.

Она вошла в конференц-зал первой, как полагается хозяйке. Ее команда уже ждала, затихшая при ее появлении. Она кивком ответила на приветствия, ее каблуки отстукивали четкий ритм по полированному полу. Она заняла место во главе стола, поставила перед собой планшет и стакан с водой. Лед в стакане звенел, как хрустальный камертон, отмечая начало ее спектакля.

За окном начал накрапывать дождь. Стекло запотевало по краям, создавая ощущение аквариума, отрезанного от внешнего мира. Алиса мысленно прокручивала ключевые тезисы, когда дверь открылась, пропуская делегацию партнеров.

Она подняла голову, готовясь к обмену дежурными улыбками и рукопожатиями. Ее взгляд скользнул по лицам: вот седовласый глава их совета директоров, вот его зам, вот пара молодых аналитиков…

И замер.

Он был в центре группы, но не как ее ядро, а как гравитационная аномалия, искажающая пространство вокруг себя. Высокий, со спортивной осанкой, в темно-сером костюме, который сидел на нем так, словно был отлит по его фигуре. Светлые волосы были небрежно отброшены со лба, и это была единственная деталь, нарушающая безупречный образ. Но главное – его глаза. Холодные, серые, оценивающие. И они были прикованы к ней с той самой секунды, как она подняла голову.

Время не просто замедлилось – оно остановилось. Шум приветствий, скрип стульев, шуршание бумаг – все это слилось в отдаленный, бессмысленный гул, как шум прибоя за стеклом. Алиса почувствовала, как застывшая улыбка медленно сползает с ее лица. Она не могла отвести взгляд. Это был не просто взгляд мужчины на женщину. Это был взгляд хищника, встретившего равного. Взгляд, который видел не ее отточенный имидж «сексуальной стервы», а считывал код ее сути – ум, амбиции, ту самую стальную волю, которую она так тщательно выстраивала годами. Он смотрел сквозь маску.

Он тоже не моргнул. Его собранное, почти надменное выражение лица дрогнуло. Легкая тень недоумения, быстрая, как вспышка, скользнула в его глазах. Он машинально, почти незаметно поправил манжету рубашки – крошечный, но красноречивый жест, выдававший внутренний сбой. Его разум, всегда сфокусированный на цели, на секунду отключился, оставив лишь чистое, животное восприятие.

«Интересно», – пронеслось в голове Алисы с кристальной, леденящей ясностью. Циничный внутренний комментарий вернул ей почву под ногами. Она почувствовала не возбуждение, а азарт. Острое, до боли знакомое чувство – как перед сложнейшими переговорами, когда на кону стоит все. Она его зацепила. Одним лишь взглядом. И он ее – тоже.

Он первым прервал зрительный контакт, кивнув что-то своему заму, но напряжение в воздухе не исчезло. Оно висело между ними, как натянутая струна, готовая зазвенеть от малейшего прикосновения.

Алиса плавно подошла к голове стола. Ее голос, когда она заговорила, прозвучал четко и властно, без малейшей тени тех вихрей, что бушевали у нее внутри.

– Коллеги, добро пожаловать. Давайте начнем.

Она села, и ее взгляд скользнул по Марку, будто оценивая очередной актив в таблице. Но он-то понял. Это был не просто взгляд. Это был вызов. Первый ход в игре, правила которой им обоим только предстояло определить.

А за окном дождь усиливался, заливая город размытыми слезами, предвещая бурю.

2. Испытание на прочность

Сразу после окончания совещания команды расходятся, их приглушенные голоса и смех доносятся из коридора. Алиса задержалась, чтобы отдать последние распоряжения своему заму. Ей нужна была минута тишины и доза кофеина, чтобы перезагрузить мозг, переполненный цифрами и стратегиями.

Кухня-гостиная на этаже, прилегающая к конференц-залам имела стильный, но бездушный интерьер: глянцевые черные поверхности, хромированные ручки эспресс-машины, стерильный белый свет от встроенных светильников. Огромное окно в пол, за которым медленно ползли серые тучи. Воздух пахнет горьковатым ароматом свежесмолотого кофе и сладковатым парфюмерным следом.

Алиса стояла у окна, сжимая в ладонях теплую керамику чашки. Пар от американо поднимался тонкой струйкой, растворяясь в прохладном воздухе. Она смотрела на раскинувшийся внизу город, но не видела его. Перед ее внутренним взором проплывали слайды, графики, сметы. И его лицо. Холодные серые глаза, которые, казалось, видели не презентацию, а ее саму. Она сбросила пиджак, осталась в облегающем бежевом топе, и воздух кожи казался прохладным после душного зала.

Она услышала за спиной шаги. Уверенные, неспешные, с четким стуком каблуков по мраморному полу. Она не обернулась, но каждый нервный рецептор взвыл.

Марк подошел к кофемашине, стоявшей в метре от нее. Молча, не глядя на нее, выбрал эспрессо. Аппарат загрохотал, зашипел, нарушая гнетущую тишину. Звук был агрессивным и интимным одновременно.

– Вы всегда так работаете? С первого захода сносите все возражения, как танк? Оставляя оппонентам лишь соглашаться или капитулировать? – сказал Марк ровным голосом, не глядя на нее, но с легкой насмешкой.

Алиса медленно повернулась, облокотившись бедром о холодную столешницу. Ее поза была нарочито расслабленной, но спина оставалась прямой, как струна. Она позволила себе оценивающе окинуть его взглядом – от идеально начищенных туфель, через идеально сидящие брюки, до расстегнутого на одну пуговицу ворота белой рубашки. Он повторил ее маневр, и его взгляд был таким же медленным, изучающим, томным. Он задержался на ее шее, обнаженной после снятого пиджака, скользнул по упругой линии груди под топом, остановился на ее губах, а потом снова встретился с ее глазами. В воздухе запахло опасностью, как перед грозой.

– Я не вижу смысла тратить время на очевидное. Если человек не готов к давлению, ему не место в этой комнате. Или в этой компании. Это экономит ресурсы всех участников.

– Прагматично. Но иногда за самым слабым, на первый взгляд, звеном скрывается неожиданная сила. Пренебрежение – роскошь, которую мы не всегда можем себе позволить.

Он взял свой стакан с кофе, но не сделал ни глотка. Просто держал его, как шахматист держит фигуру перед решающим ходом.

Она приподняла бровь:

– Это ваша корпоративная философия? Искать алмазы в куче породы? Звучит подозрительно похоже на оправдание неэффективного найма.

Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки, но глаза оставались серьезными. Он сделал шаг вперед, сократив дистанцию вдвое. Теперь они стояли почти вплотную. Она почувствовала исходящее от него тепло, заметила крошечную родинку у него на скуле. Его парфюм стал острее, древеснее.

Он сказал тихо, почти интимно:

– Нет. Это философия понимания мотивации. Я давно заметил… люди, которые яростно что-то отрицают, обычно этого же и боятся больше всего. Как будто пытаются убедить в этом прежде всего себя.

Он произнес это так, словно это была не догадка, а установленный факт, аксиома. Он смотрел ей прямо в глаза, и Алиса почувствовала, как по спине пробежал холодок. Не страха, а возбуждения, смешанного с яростью. Он попал в яблочко. Он уже читал ее как открытую книгу, видя ее главный страх – страх потерять контроль, оказаться уязвимой.

Она не отступила. Наоборот, ее губы растянулись в узкую, безрадостную улыбку. Ее собственный защитный механизм сработал на полную мощность.

– Любите играть с огнем, Марк?

– Я уважаю контролируемое горение. Оно очищает от всего лишнего. И показывает истинную природу вещей.

В этот момент из коридора донесся голос его помощника, окликавший его. Магия момента рухнула. Мгновение – и завеса пала. Он отступил на шаг, его лицо снова стало непроницаемой маской делового партнера. Но в уголках его глаз остались морщинки от только что промелькнувшей улыбки.

– До следующей встречи, Алиса.

Он развернулся и ушел. Алиса осталась стоять у окна, так и не притронувшись к своему остывающему кофе. Она провела пальцем по краю чашки.

«Контролируемое горение», – повторила она про себя. «Хорошо. Посмотрим, кто из нас окажется более огнеупорным».

Впервые за долгие годы ее безупречный внутренний календарь дал сбой. Следующие несколько минут были просто вычеркнуты. Она чувствовала лишь ровный, настойчивый жар внизу живота и странную пустоту в голове, которую не могли заполнить никакие цифры.

3. Ночная лихорадка

Поздний вечер, почти ночь. Теплый летний воздух застоялся на улицах, заставляя женщин обмахиваться меню, а мужчины расстегивали верхние пуговицы рубашек. Алиса отмечала с друзьями успешное завершение очередного этапа проекта. Она сменила строгий костюм на короткое черное платье из мягчайшей кожи, которое облегало ее тело, как вторая кожа. Собранные днем в тугой узел волосы теперь рассыпались темными волнами по плечам.