Милена Соколова – Землетрясение. Линия разлома (страница 3)

Он закрыл за собой дверь, не отводя взгляда. Щёлчок замка прозвучал громче, чем должен был.

Алиса заметила этот жест и отметила про себя: он пришёл не как партнёр по сделке. Как мужчина. Как тот самый человек, который когда‑то уже щёлкал дверным замком, отрезая их от мира.

- Ты пришёл обсудить стратегию месседжей или нарушить только что озвученные правила? - она вернулась за стол, опираясь руками о его край. - Там, напомню, был пункт про «никаких неожиданностей за моей спиной».

- За спиной - нет, - Марк подошёл ближе, останавливаясь на расстоянии пары шагов. - Лицом к лицу - другое дело.

Он был слишком близко, чтобы её тело не отреагировало. Воздух между ними стал плотнее, запах ночного города за окном смешался с его парфюмом и чем‑то ещё - знакомым, едва уловимым, что осталось после прошлых встреч: кожей, потом, желанием.

- Я хотел убедиться, что Дмитрий не переходит границ, - сказал он, как будто это было единственной причиной его появления. - Он талантлив. И слишком быстро нашёл общий язык с тобой.

- Ревнуешь? - спокойно поинтересовалась она.

- Анализирую риски, - сухо ответил он. - Личные и корпоративные.

Алиса чуть усмехнулась.

- Твои личные риски - не статья в отчёте, Марк.

- Разве? - он сделал ещё шаг, практически вставая напротив неё через стол. - Я однажды уже недооценил влияние одного фактора. Тебя. Пришлось переписывать половину долгосрочной стратегии.

Он произнёс это ровно, но в глазах промелькнула та самая тень, которую она видела в Дубае, когда он стоял перед её номером с видом человека, который впервые в жизни не контролирует собственный план.

- Ты сам пришёл в мой кабинет ночью, чтобы сказать, что однажды просчитался? - Алиса склонила голову набок. - Это не похоже на тебя.

- Я пришёл напомнить, - тихо сказал он, - что, сколько бы красивых фраз ни придумал Дмитрий, реальная цена твоих решений - здесь.

Он коснулся кончиками пальцев стола, совсем рядом с её рукой. Не касаясь кожи, но достаточно близко, чтобы по внутренней стороне её запястья побежали мурашки.

- В таблицах, - продолжила Алиса, стараясь удержать голос ровным.

- В том числе, - его взгляд ненадолго опустился туда, где под тонкой тканью платья поднималась и опускалась её грудь. - И в том, что происходит между нами. Даже если мы делаем вид, что этого не было.

«Не было».

Её память взорвалась картинками, как вспышки: его рука, прижимающая её к стене лофта; его дыхание у самого уха; номер, где за панорамными окнами сверкала вода, а он открывал ей дверь в другой мир - без свидетелей, без камер, без регламентов. Как она позволила себе там всё, от чего столько лет пряталась: стонать, терять голос, просить.

Алиса резко выпрямилась.

- У нас был… - она подбирала слово, как инструмент, - эпизод. Несколько. Они не отменяют ни сделки, ни правил.

- Эпизод? - Марк усмехнулся безрадостно. - Землетрясение, после которого ты уехала в другую страну, пряталась в отеле, а я летел за тобой, как идиот, чтобы убедиться, что ты не вычеркнула меня из своего расписания, - это у тебя теперь называется «эпизод»?

Его голос стал ниже, чуть хриплым. В нём не было упрёка, только голая констатация.

- Да, - твёрдо ответила она. - Эпизод. Опасный. Сейсмический. И именно поэтому я сейчас здесь, в своём кабинете, а не в очередной кладовке, Марк.

Она специально бросила ему это слово. «Кладовка». Между ними на мгновение пролетела тень того самого коридора, где музыка за стеной глушила их столкновение.

Он замолчал. Сделал вдох, выдох. Внутри него шла та же борьба, что и в ней - она это видела: между мужчиной, который хочет просто дотронуться, и стратегом, который привык сдерживать каждое движение.

- Хорошо, - наконец сказал он. - Тогда давай по правилам. По твоим.

Он обошёл стол и остановился рядом, почти вплотную. Теперь он был не по ту сторону баррикады из дерева и стекла, а на её стороне. В буквальном и переносном смысле.

- Скажи мне, чего ты хочешь, Алиса, - произнёс он тихо. - Как это вписывается в твой новый план.

Она почувствовала, как внутри всё сжимается в тугой комок.

Чего она хочет? Чтобы он ушёл. Чтобы остался. Чтобы перестал смотреть на неё этим голодным, сдерживаемым взглядом. Чтобы снова сорвался и перестал быть тем самым идеальным, недосягаемым Марком, который давит на всех одной своей осанкой.

Её рука сама поднялась - не к его лицу, не к груди, а к вороту рубашки. Она взялась за расстёгнутую пуговицу и чуть потянула на себя, словно проверяя, насколько легко эта идеально выстроенная конструкция поддаётся хоть малейшему нарушению.

- В моём плане, - медленно произнесла она, - есть пункт о том, что я больше не буду играть по чужим сценариям. Ни в сделках, ни в постели.

Он задержал дыхание. Очень коротко, но она это услышала.

- Значит, - почти шёпотом спросил он, - мы сейчас в постели?

- Пока ещё нет, - её губы дрогнули в едва заметной улыбке. - Но если ты останешься здесь ещё минуту - будем.

Она обошла его, словно хищник, кругом. Коснулась пальцами внутренней стороны двери, проверяя замок, потом - панели управления жалюзи, опуская их. Город исчез за серыми полосами, оставив их наедине с приглушённым светом лампы.

Вернувшись, она остановилась прямо перед ним. Их разделяло меньше шага.

- Без романтических иллюзий, Марк, - сказала она. - Сейчас это не про «навсегда» и не про «после этого всё изменится». Это про нас двоих, которые слишком долго делают вид, что забыли, как это - сгорать вместе.

Её ладонь легла ему на грудь - поверх тонкой ткани рубашки, выше сердца. Под пальцами билось нечто слишком частое для человека, который привык считать удары только в процентах и пунктах.

- Если ты согласен на такую сделку, - добавила Алиса, - оставайся. Если нет - выйди сейчас и закрой дверь.

Он не двинулся к двери. Ни на миллиметр.

Вместо этого Марк поднял руку и осторожно, почти почтительно, коснулся её лица - большим пальцем провёл по скуле, как будто проверял, настоящая ли она. Без маски, без софитов.

- Самая осмысленная ошибка в моей жизни, - шепнул он, почти повторяя слова, сказанные когда‑то в переулке у бара, но теперь - без тени иронии.

И поцеловал её.

Не так, как в тот раз в коридоре лофта, где их первый поцелуй был больше столкновением, чем нежностью, попыткой перехватить контроль. Сейчас он не атаковал, а просил. Медленно, осторожно, давая ей возможность отступить. Его губы были тёплыми, настойчивыми, но сдержанными. Он ждал её ответа так же, как партнёры ждут подписи под критическим договором.

Алиса ответила.

Её руки скользнули ему на шею, притягивая ближе, стирая остатки дистанции. Поцелуй углубился, потерял аккуратность. Вкус кофе, усталости, чего‑то остро-сладкого. Она почувствовала, как тело само вспоминает траектории: как прижиматься, как выгибаться к нему, чтобы совпасть линиями.

Марк, словно получив немой сигнал, перестал держать себя в узде. Его пальцы сомкнулись на её талии, легко, почти бережно, но с той внутренней силой, которую она знала наизусть. Он развернул её спиной к столу. Стол тихо сдвинулся на пару сантиметров, скрипнув ножками по полу.

- Здесь? - она выдохнула ему в губы, чувствуя, как спина касается прохладного дерева.

- Здесь, - коротко ответил он. - Если ты не против смешивать протоколы.

- Протоколы я пишу сама, помнишь? - её смех прозвучал хрипло, почти сорвано.

Он склонился к её шее, вдохнул её запах там, где бился пульс. Лёгкое прикосновение губ к коже заставило её закрыть глаза. В голове всплыла картина: та же самая шея, та же линия - но в гостиничном номере с видом на Персидский залив, где он повторял этот жест снова и снова, как заклинание.

Его руки медленно скользнули от талии вверх, по линии её спины, к молнии платья. Он не торопился. Казалось, он проверял, действительно ли имеет на это право, или ей в любую секунду захочется передумать.

- Скажи «нет», - прошептал он, едва касаясь губами её уха. - И я остановлюсь.

Алиса открыла глаза. Встретилась с его взглядом на расстоянии выдоха.

- Нет, - сказала она. - Я не скажу «нет».

Её руки сами нашли край его рубашки, потянули, освобождая пуговицы одна за другой. Под пальцами - тёплая кожа, напряжённые мышцы, живой человек, а не абстрактный «владелец холдинга», которым его видели все остальные.

Молния на её платье поддалась с тихим шорохом. Ткань соскользнула с плеч, обнажая кожу, на которой ещё будто бы сохранялись следы его прежних прикосновений.

Кабинет стал слишком тесным для воздуха. Лампа на столе отбрасывала рваные тени на стены, в которых они растворялись, сливаясь в один силуэт. За дверью мог кто‑то пройти, но в эту минуту мир сузился до двух тел и до того самого, давно знакомого, но каждый раз нового ощущения, когда землетрясение начинается не под ногами, а изнутри.

Он поднял её, с лёгкостью усаживая на край стола, раздвигая подальше ноутбук и бумаги. Может быть, потом она будет ругаться на смятые отчёты и пометки, но сейчас бумага была всего лишь фоном.

Их поцелуи стали жаднее, дыхание - рваным. Время потеряло значение. Не было ни «до», ни «после» - только здесь и сейчас, в этом кабинете на верхнем этаже, где два контрол-фрика добровольно сдавали позиции.

Алиса чувствовала, как в ней поднимается та самая волна, от которой она столько раз пыталась убежать. Как каждая клетка тела вспоминает, что значит не просто позволить себе желание, а встретиться с ним лицом к лицу. Как границы между «я» и «он» размываются, превращаясь в одно общее «мы», слишком опасное, чтобы существовать в её прежнем, идеально отлаженном мире.