Милена Кушкина – Спаси моего дракона (страница 4)

— Как зовут тебя, дитя? — спросила экономка.

Голос ее был тихий, но властный и строгий. Наверное, в сезон, когда господа в замке, ей приходится управляться не с одним десятком слуг.

— Лина, госпожа, — ответила я.

— Господа — это те, кто наверху, — ответила Рита, — а тут мы все равны.

Мне уже нравилась эта женщина. Высокая, худая и какая-то излишне прямая. На вид лет пятидесяти. Взгляд внимательный и цепкий.

— Жить будешь с малышкой Лиззи. Она хоть и старше тебя, но почти как ребенок. Нужно, чтобы кто-то присматривал за ней, да и зимой вдвоем теплее будет, — сказала Рита.

Поднявшись из-за стола, она оправила подол и направилась к двери в смежную комнату.

— Пойдем выдам тебе белье и одежду, — позвала меня Рита, — парильня топится два раза в неделю. Там же и постираться сможешь. Если надо, то возьмешь горячую воду на кухне.

Мне был выдан комплект постельного белья, два платья, нижнее белье. Потом, подумав, Рита добавила гребень, холстину, чтобы вытираться, пару свечей и теплую кофту.

— Свечи экономь, — сказала она, провожая меня в комнату, — утром подъем с колоколом. Дальше Лиззи тебе все покажет. После завтрака придешь, посмотрим, на что ты способна.

2.4

Место размещения слуг было в полуподвальном помещении. Узкие окна имелись лишь наверху. Света от них было немного даже днем, а уж вечером, когда работники возвращались к себе, они и вовсе оказывались бесполезны.

— Большая часть комнат сейчас пустует, — пояснила Рита, — летом в них живет по четыре-пять человек, зимой посвободнее. Женские комнаты отдельно от мужских. Отношения на рабочем месте не поощряются. Забеременеешь — поблажки не жди.

На дверях пустующих комнат висели массивные замки. Сразу видно, что без позволения экономки туда не проникнешь. Хорошо, что несмотря на наличие свободных спален меня разместили с соседкой. Наверняка она захочет поделиться какими-то сплетнями с новенькой.

— А что не так с Лиззи? — поинтересовалась я.

— Она девочка взрослая, а ведет себя как дитя. Наш лорд очень благороден и дает кров и работу сиротам, в столице даже приют для бездомных содержит. Оттуда Лиззи к нам и попала. Местные-то ее все знают, а вот слуги, которые приезжают с господами, частенько пытаются воспользоваться ее наивностью.

— Понимаю. Сама чуть не оказалась в неоплатном долгу перед Клодом, — сказала я.

— Ну его можешь не особо бояться. Он больше говорит, чем делает. Если у тебя самой нет таких интересов, то я буду только рада поддержать честную девушку.

Жаль только я сама пока не уверена, насколько чиста и невинна была девица, в чье тело посчастливилось мне попасть. Но лучше постараться создать имидж скромной работящей девушки. По крайней мере, пока не пойму, как выживать в этом мире. Почему-то в счастливое возвращение в прошлую жизнь я не верила.

Наконец, мы дошли почти до конца коридора. Здесь было всего две незапертых двери, смотрящих друг на друга.

— Слева живут две горничных и посудомойка. А справа теперь твоя комната. С девушками потом познакомишься, а пока устраивайся и отдыхай.

Дверь в спальню она распахнула точно так же, без стука, как это ранее сделал Клод. Видимо, у слуг не может быть личного пространства.

В полумраке комнаты виднелись три кровати, на одной из которых лежала довольно грузная женщина. Две другие были свободны.

— Лиззи, я тебе соседку привела, — сказала Рита громко, — Лина, выбирай себе свободную кровать. Не советую брать возле окна. Зимой оттуда будет дуть.

Тело на кровати завозилось, и женщина села. Несмотря на свои габариты, она была довольно подвижна. Словно ребенок, балованный любимой бабушкой и раскормленный на домашних пирожках, но при этом активный и счастливый.

— Ой, я так рада, спасибо, матушка Рита! — голосок у малышки был под стать телосложению — громкий, сильный и жизнерадостный.

Экономка посчитала, что больше от нее ничего не требуется, и я со всем справлюсь сама.

— Я Лина, — сказала я, опуская свои вещи на кровать у стенки напротив входа.

Кровать Лиззи стояла у соседней стены. В углу, между нашими лежанками, располагался грубо сколоченный стол. Шкафов или полок в комнате не наблюдалось. Над каждой кроватью в стену было вбито по три гвоздя, которые использовались в качестве крючков для одежды.

— Я давно хотела, чтобы у меня подружка появилась, — говорила Лиззи, пока я раскладывала свои скудные пожитки на постели и вешала сменное платье на гвоздь.

— Лина, ты же будешь со мной дружить? А то эти зазнайки из соседней комнаты только дразнятся.

Что ж, других вариантов у меня нет. Не думаю, что кто-то сейчас захочет заполучить в приятельницы девушку, которую нашли без сознания в прибрежной луже. А Лиззи этот факт смущать совершенно не будет.

— Я буду рада найти себе подругу, — сказала я, — ведь я совсем одна.

— И ты никого здесь не знаешь?

— Совершенно никого. Я сирота, да к тому же ударилась головой и потеряла память, поэтому почти ничего не помню.

От восторга женщина захлопала в ладоши.

— Не волнуйся, Лина, я стану тебе самой лучшей подружкой и все-все тебе здесь покажу! — обрадовалась она.

Кажется, сама судьба свела меня с этой девочкой в теле взрослой женщины. Такая сама все расскажет и не будет задавать вопросов, на которые я не смогу дать вразумительный ответ.

— Голодная? — спросила Лиззи. — У меня сухари есть. И сахару кусок. Мне тревожно и одиноко по ночам. А с сухариками веселее. Но теперь у меня подружка появилась, будем вместе сахарок грызть.

Погрызть сухарик я бы не отказалась. Вообще в животе как-то призывно заурчало, когда моя соседка вспомнила о еде.

Лиззи вытащила из под матраса свёрток, в котором лежали несколько сухариков и пара кусков сахара.

— Какой у тебя тайник ненадежный, — заметила я.

— Да в замке вообще сложно что-то спрятать. А про то, что я еду прячу, и так все знают.

И тут я подумала, что для кулона надо бы подыскать более надежное место, чем наша комната.

2.5

Спать не хотелось, и я решила расспросить Лиззи о порядках в замке.

— Скажи, Лиззи, а в чем заключается твоя работа? Тяжело ли? — спросила я темноту, когда мы устроились на кроватях после позднего ужина.

— Ой, нет, что ты! — ответила соседка благодушно. — Работать тут одно удовольствие. Матушка Рита меня не обижает, хорошо кормит и редко ругает и совсем не наказывает. Да и работа интересная всегда, каждый день разная, чтоб я не скучала.

— А что вот ты сегодня делала? — спросила я.

— Утром покормила птицу, собрала яйца, принесла их к завтраку. Потом мыла полы. Знаешь, это так интересно: вылить из ведра воду на каменный пол на кухне и смотреть, как вода уходит сквозь щели между каменными плитами в самую землю. Она уходит медленно, не как на улице. Наверное потому, что камни не пьют.

Да уж, ценный работник, ничего не скажешь. Наверное, если Лиззи за день замок не разгромила, то это уже большая удача.

— Рита не ругалась?

— Матушка редко ругается. Так, пальцем погрозит если что не так. А вот Пит визжал, как тот поросенок, которому я хвост прищемила.

— А кто такой Пит?

— Это повар тутошний. Он обычно кормит прислугу и иногда для господ готовит, но редко. Для них приглашают модных поваров, с самой столицы. Это Пита всегда злит так, что он начинает на всех кидаться, того и гляди укусит.

— Какой нервный мужчина, — заметила я.

— Ты только с ним не спорь, а то он и горелой кашей может потом три дня кормить или соли добавит больше, чем мяса. Обед-то тебе положен, а вот что повар в него положит, это уж от твоего поведения зависит.

Кажется, еще с одним мужчиной, уверенным в своем превосходстве, придется договариваться. Главное — не лезть на его территорию и не учить готовить. А то придется питаться с домашней птицей из одной кормушки.

— А кто тут еще обидеть может? — наверное надо заранее знать своих потенциальных врагов.

— Ну, горничные могут, особенно Марта. Очень она вредная и противная. А с мужчинами наоборот, как масло, которое на столе забыли, так и плавится. А сама про всех гадости говорит потом.

Отлично, еще об одной опасности узнала заранее. Ну этой-то отпор я смогу дать, мы с ней на равных тут — обе служанки.

Внезапно тишину коридора взорвал девичий крик. Затем раздался приближающийся топот ног.

— А вот и она, — лениво протянула Лиззи, переворачиваясь на другой бок.

— Кто? — от испуга я аж села.

Из-за двери доносились звуки борьбы и обрывки фраз: