Милена Кушкина – Наваждение. Обмануть дракона (страница 39)

Хотя, я даже не знаю, какого размера помещение, в которое я попал. Может оно меня и не вместит. К тому же, злоумышленники могли знать, что я дракон, и позаботиться о том, чтобы я не смог принять истинный облик. Путы на моих руках, вероятно, обработаны специальным составом. На всякий случай я попытался стать драконом. Как и думал, не вышло, только руки передавило сильнее. Я попытался приспособить свое зрение к отсутствию освещения, и вообще напряг все органы чувств. И тут же услышал чье-то дыхание. Словно рядом кто-то так же напряженно пытается понять, куда попал.

— Оливер? — позвал я неуверенно.

Рядом со мной кто-то завозился. С кем меня сюда занесло? Наконец, тихий голос моего ассистента все же откликнулся:

— Профессор? Мы тут одни?

— Если больше никто не отзовется, то да.

— Вы не помните, как мы тут оказались? — спросил Оливер все так же шепотом.

— Нет. Краем глаза увидел тень, потом вспышка, боль в глазах и — я уже тут.

— То же самое, — он вздохнул, — неужели это Изольда? У нас же нет других злодеев?

— Или она все же сказала правду и не все наши проблемы идут от нее. Хотя знаешь, мне кажется, она использовала на нас какое-то заклятие.

Темнота располагала к откровенности. Непосредственной опасности видно и слышно не было, выражение лица Оливера для меня тоже оставалось загадкой. И это слегка развязало мне язык.

— О чем вы, профессор? — осторожно поинтересовался эльф.

— О привороте, Оливер.

Мне почему-то захотелось расставить все точки над неоднозначными буквами алфавита.

— Считаете, она вас приворожила к Авроре?

От такого странного предположения я вздрогнул. Даже хорошо, что уже лежу, а то на ногах мог бы и не устоять.

— Почему — к Авроре? — обескураженно произнес я.

— А к кому же еще? — голос моего ассистента прозвучал так печально, что мне захотелось его обнять. Удачно, что руки связаны. Неизвестно, как бы он воспринял такое внезапное проявление нежности.

— Мне казалось, ты тоже что-то чувствуешь, — раз я уж бросился в этот омут с головой, следовало закончить мысль.

В ответ повисла тишина. Я даже понял выражение “звук молчания”. Вот так Альберт, ерунда вся твоя квантовая запутанность. Эти красивые, но бестолковые переживания — лишь с одной стороны. С твоей. А Оливеру, возможно, вообще нравится Изольда. Ведь это так… нормотипично.

Хотя в помещении было прохладно, и вообще судя по запаху это был какой-то сырой подвал, я ощутил, как меня бросило в жар. Выпутаться из неловкой ситуации было сложно. Спасла меня неожиданность. В стене с грохотом открылся прямоугольник, в который хлынул яркий свет. На пороге стоял женский силуэт. Если это очередная злодейка, я даже ей сейчас обрадуюсь.

На низком потолке зажглась подслеповатая лампочка, но ее хватило, чтобы рассмотреть Аврору, что зашла и теперь возвышалась над нами.

— С пробуждением, профессор Кеназ, — сказала секретарь, и в ее голосе послышался такой сарказм, что я догадался: не спасать она нас пришла.

Оливия

Я лежала в сырой непроглядной темноте, голова нещадно болела. Постепенно память возвращалась, подкидывая новые эпизоды, произошедшие в последние месяцы моей жизни. Последнее, что я помнила — яркая вспышка и тупая боль в затылке.

Если не считать этого, других травм я не чувствовала. Я лежала на животе, уткнувшись лицом во влажный пол. Запястья были стянуты веревкой и зафиксированы за спиной. Судя по тому, как онемело и продрогло тело, пробыла я в этом сыром подвале не один час.

Я попыталась сменить позу, чтобы хоть немного размяться. Хорошо было бы сесть, чтобы не так сильно мерзнуть.

— Оливер, — раздался голос профессора совсем рядом. Я всматривалась в кромешную тьму, но так и не увидела ни Альберта, ни кого-либо еще.

Наши воспоминания обрывались на одном и том же моменте. Больше в подвале никого не было. Да и в лаборатории в тот момент мы были одни. Попытка выяснить, не причастна ли к нашему похищению Изольда привели к странной откровенности со стороны профессора. Или это были последствия удара? Он больше ничего не чувствует к Авроре? Что он имел в виду под “тоже”. Неужели…

Уточнить, что имел в виду Альберт, я не успела, потому что нас навестил наш похититель. Точнее похитительница. Аврора.

— С пробуждением, профессор Кеназ, — строго сказала ведьма, входя в подвал и включая тусклый свет, который после кромешной тьмы резанул по глазам, словно битое стекло.

— Аврора, ты…

— Да, профессор! Не ожидали такой прыти от женщины? Да и кто бы ожидал. Ведь в нашем мире ценность имеет только мужское мнение, а старания женщин, пытающихся добиться успеха, игнорируются. Высшее образование, руководящие должности, научные степени — все это отдается мужчинам не за заслуги, а по праву принадлежности к правящему полу. Даже никчемный студент, которого и не запомнили в университете, имеет больше шансов на научную карьеру, чем целеустремленная женщина с аналитическим складом ума.

Тут ведьма была права, вспомнить в университете меня никто не мог, потому что я там и не училась.

— Твой путь ученого, Альберт, весьма печален. А что ты сделал из медицинских испытаний? Полный бардак в документации. Пришлось принять меры, чтобы эксперимент прикрыли! Думала, хоть чему-то это тебя научит! Но нет! Сейчас все еще хуже! Вы даже систематизировать свои открытия не можете, а действуете по наитию. Хочу — апельсины выращиваю, хочу — министра телепортирую! А ведь полученный научный опыт был чрезвычайно многообразен и его хватило бы на целую научно-исследовательскую группу! Вот если бы вы доверили мне организацию! Я бы разделила все открытия на части, то есть классифицировала. Ведь правильная классификация — одна из первых ступеней научного описания. От правильности классификации зависит и правильность дальнейшего изучения. Но хотя классификация и ложится в основу всякого изучения, сама она должна быть результатом известной предварительной проработки.

Несмотря на то, что перед нами была явно злодейка, она все еще оставалась Авророй. Я поймала себя на мысли, что начала клевать носом под ее излишне научную злодейскую речь. Украдкой я посмотрела на профессора. Кажется, на него слова ведьмы произвели не менее сильное воздействие, взгляд стал пустым и ничего не выражающим. Я постаралась незаметно пошевелиться и слегка пнула Альберта, который встрепенулся и прервал монотонную злодейскую речь.

— Так почему же ты просто не предложила помощь? Я всегда ценил твою поддержку.

— Помощь?! Поддержку?! — Взвизгнула ведьма. — В этом насквозь прогнившем мужском мире женщина может быть только на вторых ролях. Подавать патроны и покорно стоять за спиной, но не сражаться на передовой! Хватит! Теперь все изменится! Не будет больше господства Мужского Государства! Я собрала единомышленниц, мы организовали тайное сестринство и создадим свою Управу!

Перед нами стояла уже не строгая секретарша. Нет! Богиня войны! Амазонка! Ее глаза светились яростным светом, а речи шли от пламенеющего сердца. Сколько раз я думала о подобном, когда лила ночи напролет слезы в подушку о том, что не могу стать ученым.

— Еще немного, и мы разольем по сердцам женщин огонь борьбы, — продолжала Аврора, — а мужчины будут парализованы и деморализованы. В буквальном смысле. Мы добьемся равноправия, но сначала покажем, на что способны! Благодаря кристаллу мы активируем мою установку и подчиним управление этим миром женщинам! А ты, Альберт, будешь следить за происходящим из первого ряда! Через два часа свершится правосудие!

Аврора щелкнула рубильником, и на стене загорелись десятки экранов, показывающих самые важные объекты инфраструктуры. Везде находились мужчины. Если Аврора действительно сможет нейтрализовать всех мужчин, то все эти сооружения потеряют управление.

— Мое гениальное устройство способно генерировать волны, которые действуют на определенные зоны именно мужского мозга… Включается установка — отрубаются все мачо в районе тысячи километров. Для начала — неплохо, правда?

Аврора насладилась произведенным эффектом и продолжила:

— Ну что ж, мне пора! Приятного просмотра, мальчики! Кстати, выбраться из моего центра самостоятельно вы тоже не сможете! Электронный замок может открыть только женщина. И деактивировать установку — тоже! Ха-ха!

С этими словами Аврора покинула нас, оставив за собой тягостное ощущение надвигающейся катастрофы.

Глава 25. Катастрофа

Изольда

В лабораторию я вернулась очень не скоро. В бункере много разных интересных дел появилось сначала, а потом, когда мы оттуда ушли, обнаружилось, что и кристалл этот забыли. Пришлось обратно три квартала бежать. Когда мы уже выковыряли такую нужную Бертику вещицу из модуля, Гросик вдруг вспомнил, что ему пора на свою скучную работу. Проводил меня до исследовательского центра и оставил тосковать одну. В буквальном смысле! Потому что никакой дисциплины на этом рабочем месте не было вовсе. Даже Аврора отсутствовала. А без нее — какой порядок?

Погуляв немножечко то по одной, то по другой комнатке, я придумала заказать себе пиццу, чтобы уж не зря сюда приходила. Пока ждала курьера, решила устроить себе гнездышко поуютнее, чтобы не сидеть на скучных стульях. Что-то я подходящее видела вчера в лаборатории, которая сегодня была в каком-то особенно художественном беспорядке.