Милен Сарто – Восход тьмы (страница 20)
– Что здесь написано? – Огневик наклонился, пытаясь разобраться в надписях.
Когда огневик поднял глаза на себя из прошлого, то увидел разительную перемену. Это был уже не мальчик, не сын короля Виссариона. Это был Дракон. С белой чешуей и перепончатыми крыльями, красными на концах. Он изгибался, все еще терпя боль от Дикого пламени своего предка.
Другие волшебные существа спустились на землю, окружив своего сородича. Шорох крыльев раздавался тут и там. Драконов с каждым мгновением становилось все больше: три, семь, десять, двадцать… Казалось, их было уже больше сотни. Они мерцали в свете пламени, словно радужные камни. Драконы один за другим склонили головы, шипя на своем языке. Май удивился тому, что понял их:
– Свой… Свой… Свой… – от многоголосого шепота у Мая побежали мурашки.
Пламенный столб исчез так же быстро, как появился. Белый дракон обернулся мальчиком с красными волосами и двумя сердцами в груди.
– О чем ты? – он поднял глаза вверх, обращаясь к небу. Огневик не знал, куда ему смотреть при разговоре с Безвременьем, и потому он решил выбрать небо, полное звезд. – Как я могу тебе помочь?
Май сделал то, что Безвременье попросило его. Раньше он был сосредоточен лишь на выжженых кольцах и своем отпечатке. Но он понял то, что ему хотели сказать.
Огневик прошел несколько метров, прежде чем увидел стену. Несмотря на то, что она была прозрачной, ее поверхность мерцала, словно зеркало. Май заметил, как на стене шла трещина в его рост. Из нее по земле стелился черный дым.
– Ох… – выдохнул огневик, увидев существо, которое одним своим видом вызывало страх. Это было странное создание, не имеющее определенной формы, перемещающееся словно на четвереньках. Его тело пузырилось, постоянно меняя форму. На голове сверкало около десятка бледных глаз. Странное создание медленно передвигалось, словно было в трансе или сонном состоянии.
– Что это такое… – прошептал одними губами Май.
Огневик выглянул, и увидел, как мефистрал остановился, оглядывая бесконечное пространство Безвременья глазками. Его привлекло что-то, находящееся у самой земли. Мефистрал наклонился, словно пытался рассмотреть этот предмет – это оказался маленький цветок, присыпанный пеплом. Внезапно его подвижное, состоящее как будто из вязкой жижи лицо расщепилось на две равных части, и он вобрал в себя сам цветок. Наблюдавший за этим Май взволнованно прикрыл рот рукой, чтобы мефистрал не услышал его дыхания. Ужасное чудовище продолжало медленно, беспрепятственно переходить Безвременье.
– Но почему ты с ними ничего не сделаешь? Раньше же получалось? – сказал Май, а потом он коснулся пальцами губ. Он понял. – Ты умираешь.
– Я… Я не понимаю… Как я могу помочь тебе? И по… Почему вообще я? – Май испуганно выдохнул. Его глаза быстро забегали.
– Я… – Май замолк, схватившись за голову. Мысли спутались в голове. Ему было очень страшно. Но Безвременье стало ему дорого, поэтому он знал, что должен это сделать. – Хорошо, – сказал он очень тихо, вытирая слезы. – Я спасу тебя, слышишь!?
Глава 11. Кровь и золото
С древних времен магия на Церере была приравнена к «мутации в геноме», что объяснено учеными нашего времени как «способность организма превращать эмоциональную энергию в физическую». Поэтому тех, кто владел магией – боялись и уважали одновременно. Уважали, потому что магия – это признак того, что вы один из потомков Первых рас.
А боялись… Собственно говоря, по этой же причине.
ПРОШЛОЕ.
Континент Фаервил, королевский дворец,
Кровь и золото.
Изнутри, среди темно-алых стен замка, все было украшено золотыми, ветвящимися узорами папоротника. В этом месте чувствовался запах смерти, боли и страданий, который невозможно было отмыть и сотнями рук.
Кровавый цвет, обозначающий силу Виссариона, его могущество и жестокость, был пронизан величественным золотом сириян.
Драконий замок знавал самые лучшие и худшие времена правления Сириян. Но прошлые короли не могли и представить себе весь тот ужас, что случился в Церере за время правления Виссариона Аль’Сивьери.
Особенно после смерти его жены и пропажи одного из сыновей.
Обсидиану казалось, что по стенам прыгают тени тех, кто погиб здесь от руки его отца. Придворные и слуги, что просто попались на глаза королю в неудачное время… Все они были с особой жестокостью убиты. Их плач можно было услышать во время грозы. Сильнейший ветер бушевал так, словно замок населяют тысячи призраков. Их тени перепрыгивали с места на место, не в силах найти покой.
– Помогите… Помогите… Помогите… – Их жалобные стоны разносились эхом по замку.
Обсидиан видел эти тени, слышал их голоса. Мертвецы проникали к нему в комнату каждую ночь, сыпля проклятиями, просьбами и молитвами.
– Помоги… Помоги… Помоги…
В багровых коридорах в это время раздавался резкий свист плети и чей-то крик.
– Отец? – Прошептал златоглазый мальчик. Обсидиан шел на звук, и его маленькое сердечко останавливало свой ход с каждым свистом. – Где ты?
Когда же он наконец нашел Виссариона, то застал картину, вызвавшую в нем бурю эмоций: высокий, темноволосый мужчина держал в руках сияющую красными оттенками плеть. В нескольких метрах от него лежал старый и корчащийся от боли фаервилец. Его тело было пронизано кровоточащими полосами в тех местах, где магический артефакт касался кожи.
– Я, кажется, объяснял тебе, чтобы ты держал своего маленького клопа подальше от моего сына! Объяснял или нет!? – Громогласно прорычал Виссарион, вновь замахнувшись магическим орудием. Его глаза горели алым цветом.
– Да, сэр, много раз… – Проскулил старик, прикрывая морщинистое лицо руками. Садовника, видимо, забрали прямиком с работы, потому что его руки были местами покрыты грязью.
Когда же Виссарион замахнулся для очередного удара, ему на глаза бросился Обсидиан, наблюдавший за происходящим. Король, нисколько не смутившись своих прошлых действий, лишь раздраженно проговорил:
– Что ты тут забыл? Хотя неважно… Иди-ка ко мне,
На трясущихся ногах Обсидиан подошел к своему отцу, с жалостью глядя на старика Барриатти. В его выцветших на солнце глазах стояли слезы. И дикий страх.
– Итак, что я говорил тебе, Обсидиан? Что я говорил об общении с другими детьми?
– Что я не такой, как они… Они… Я… – Заикаясь проговорил мальчик, стараясь не заплакать.
– Ты – потомок Сирьяна, Первого Дракона, пепел тебя подери! Одного из Первых Богов, что создали наше королевство! Ты выше всех этих полукровок и недорас, которые окружают нас со всех сторон. – Виссарион бросил презрительный взгляд в сторону ворочающегося на полу старика. – Мой сын никогда не будет проводить время с таким отребьем, на которое даже смотреть жалко!
– Но… Мы просто играли. Я просто. С тех пор, как Бонфаер пропал, я… – Он глотал слезы, льющиеся градом.
– Закрой рот! – Прорычал Виссарион над его головой. Весь замок шел ходуном, или это настолько трясло самого Обсидиана? – Видимо, пришло время учить тебя быть королем по-настоящему, сынок. И первое, что ты должен знать: каждый подданный несет наказание за свои ошибки. – Он положил ему в трясущуюся руку магическую плеть, которая перестала сиять алым оттенком. – Ударь его.
Обсидиана парализовало. Держа в руке, он смотрел пустыми глазами на орудие пытки, не веря в реальность происходящего.
– Ударь его!
– Но…
Виссарион вырвал орудие из рук сына. Взмах. Звук летящей плети разрезал тишину. Но удар упал не на потерявшего сознание от боли садовника, а на темноволосого мальчика. Обсидиан вскрикнул. Он рухнул на колени, держась за кисть, на которой остался след от жгучего удара. Слезы перемешались с соплями и текли по лицу, мешая дышать.