Милдред Эбботт – Хрустящие печенюшки (страница 30)

Хрустальным.

– Это вы Максин Максвел, не так ли? Вы ведете блог «Сибарит»?

Афина напряглась, ее губы приготовились сказать: «Нет», но она закрыла рот. Мне показалось, что Афина как будто сдулась и стала меньше. Она показалась мне растерянной, но всего на мгновение. Даже меньше.

Афина выпрямилась, гордо подняв голову:

– Я уже говорила вам, никто не может мне указывать, что можно делать и чего нельзя.

И теперь я все поняла. Может быть, именно поэтому у меня не срабатывала интуиция. Я чувствовала какой-то подвох, но искала не в том месте. Я положила бумагу на стол:

– Полагаю, что согласно условиям вашего соглашения с Юстасом Бейкером, если откроется, что вы ведете кулинарный блог, то возникнут проблемы.

– Могут возникнуть, – кивнула Афина. – Но после смерти Юстаса я веду переговоры со своим адвокатом, мы ищем, нет ли какой-нибудь лазейки, чтобы изменить это положение.

Ее адвокат – Джеральд Джексон. Хотелось бы мне, чтобы он был лучше, чем я про него думала.

– Не вы убили Юстаса или Салли, верно?

– Я уже ответила на этот вопрос.

Верно. Ответила. Я почувствовала странное облегчение, когда наконец поверила Афине. И это было еще одним подтверждением, что интуиция меня никогда не подводит. Однако это означало, что я снова вернулась на круги своя. И все-таки мне стало хорошо на душе.

Афина наклонилась вперед, и хотя в ее глазах по-прежнему сквозила уверенность, я смогла заметить промелькнувшее в них легкое беспокойство.

– Полагаю, я могу рассчитывать на ваше благоразумие, пока я не улажу свой вопрос? – спросила она.

– Безусловно. – И я улыбнулась Афине, мгновенно полюбив ее сильнее прежнего. – Должна поблагодарить вас. Такой восторженный отзыв в блоге «Сибарит», возможно, станет главным событием в жизни Кэти.

– Ну… – Женщина улыбнулась, и прежняя Афина Роуз вернулась предстала перед моими глазами. – Это лишь подтверждает, насколько безупречен ее вкус.

Глава 17

– Мне кажется, наши мужья заплатили Гарольду за то, чтобы он взял машину Карлы и врезался на ней в наш магазин. – Зельда встала, уперев руки в бедра, и заглянула внутрь старого кондитерского магазина Луиса «Здоровые вкусности». – Умотали на свою конференцию, а нам теперь работать в их магазине.

Верона подошла к Зельде и игриво толкнула ее бедром:

– Интересная теория, но я уж лучше буду здесь, чем поеду на конференцию общаться с инвесторами. Я чуть ли не засыпаю, когда Джон и Ноа начинают что-то объяснять. А представь, что там таких людей сотни!

Мои сводные сестры одновременно поежились от этой мысли. Дочери Барри были как две капли воды похожи друг на друга. Они обе одевались в стиле Барри, как будто пришли на йогу. Но сестры ходили только в вещах, сделанных из натуральных тканей, и предметы их одежды всегда сочетались друг с другом, не то что у Барри. Единственное заметное различие заключалось в том, что Верона была блондинка, а Зельда – брюнетка.

Барри со скачущим вокруг него Ватсоном подошел к дочкам и обнял их:

– Будьте благодарны, девочки. Помните, что в результате путешествия Гарольда вы придумали новый дизайн фасада. Это того стоит, не так ли?

– Это уже слишком, Барри! – Мама оторвалась от осмотра витрины. – Это было совсем не путешествие. Бедного Гарольда скрутили судороги. А Персиваль и Гари могли погибнуть. – Она держала в руках маленький коричневый шарик, завернутый в целлофан. – Кажется, я нашла лакричную конфету Лоис. Как думаете, она еще съедобна?

– Возможно. Единственное, что хорошо получалось у этой несчастной женщины.

– Папа! – Верона шлепнула Барри по плечу. Сейчас она больше походила на подростка, а не на женщину за сорок. – У нее была особая миссия сделать мир здоровее. Сахар убивает больше людей, чем оружие.

Зельда поддакнула сестре, но я знала, что она неискренна. Несколько недель назад я застукала ее в кафе-мороженом, и сестрица заставила меня поклясться, что я никому не расскажу о ее секрете. Близняшки гордились тем, что ведут здоровый образ жизни. Но на самом деле оказалось, что только одна из них.

Мы пришли в магазин всего несколько минут назад, и я, опершись на стену, постаралась отключиться. Постепенно спор моих родственников стал напоминать приятный фоновый шум. Сегодня утром, вычеркнув Афину из списка подозреваемых, я долго проигрывала в голове всевозможные сценарии развития событий и почувствовала небольшую усталость от наплыва туристов в книжный.

Я вернулась к мысли, что убийца преследовал цель отомстить членам городского совета. Но кто в здравом уме мог решить, что он сможет убить шесть человек? И если в совете будут просто заменять умерших членов, как Этель заменила покойного мужа, то убийства не прекратятся никогда. Эта теория была нелогична.

Мне было ужасно не по себе при мысли, что в убийствах повинен Ник, но эта версия была лучше первой. На самом деле эта версия была бы идеальной, если все в жизни делить на черное и белое, чем я и занималась весь день, во время перерывов отдыхая от покупателей. Единственная причина, по которой эта версия не могла быть верной, была связана с моей интуицией – она подсказывала мне, что парень просто-напросто невиновен. Может быть, я ошибалась. И как бы ужасно мне ни было при мысли, что Ник был способен на убийство, я понимала: в таком случае все остальные члены городского совета были в безопасности. Никому больше не угрожали отравленные булочки или что-то вроде этого.

– Кажется, тебе совсем не просто, дорогая? – Ко мне подошла мама и погладила меня по спине своей маленькой ладошкой. Она смотрела на меня снизу вверх и обеспокоенно улыбалась. – Девочки и Барри не обидятся, если ты не будешь нам помогать. Я понимаю, что с этим местом у тебя связаны плохие воспоминания.

– Что? – Я настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила маму, и только через несколько минут смысл сказанных ею слов дошел до меня. – Ой, нет. Я даже не вспоминала о том, что здесь произошло.

Но когда мама напомнила о случившемся, мне показалось странным, что я не думала об этом. Прошло уже много месяцев с того момента, как я впервые зашла в магазин сладостей, стены и прилавки которого были окрашены в тошнотворно-приторные пастельные розовые и желтые цвета. Я невольно взглянула на дверь, ведущую в заднюю комнату. Тогда я жила в Эстесе всего несколько дней. Я постаралась ничего не вспоминать. Это в прошлом, с того момента многое изменилось. Я бы ни за что не подумала, что буду участвовать в ремонте этого магазина для своих зятьев, когда впервые зашла в «Здоровые вкусности».

Я посмотрела на маму:

– У меня правда все хорошо. Честно. Просто задумалась про Ника, бариста из кофейни Карлы.

Мама кивнула:

– Да. Я слышала, что его арестовали. У меня за него болит душа, ведь парнишка еще так молод. – Ее глаза заблестели от сдерживаемых эмоций. В маме до сих пор была такая сила, какая и должна быть у супруги полицейского. – Никогда не знаешь, как может жизнь обернуться, да?

– Да, наверно.

– Звучит ужасно, но в этом есть и положительные моменты. – Мама взглянула на Барри, который из-за чего-то ворчал на близняшек, и повернулась ко мне: – Заезжала сегодня к Гарольду. Кажется, ему лучше. Ох, он был так напуган событиями в кофейне. Да, Ник был связан с кофейней, но, по крайней мере, теперь с Карлы сняты все подозрения, и «Черный медведь» скоро сможет открыться. И это принесет Гарольду немалую пользу, потому что работа поможет ему справиться со стрессом.

– Это как посмотреть. – Я никак не могла найти во всем этом хоть что-то хорошее.

Мама с пониманием посмотрела на меня, прищурившись:

– Думаешь, что полиция ошибается?

Думала ли я? До сих пор?

– Думаю, да. Я правда так считаю. Но все мои версии либо неверные, либо настолько высосанные из пальца, что в них нет никакой логики.

Мама, внимательно посмотрев на меня, тихо вздохнула:

– Что ж, а я уверена, что ты во всем разберешься. Надеюсь, что быстро. Ради Гарольда. Пока я была у него, у него опять случился приступ, хотя всего на несколько секунд. Честно говоря, я бы даже не заметила это, если бы не та авария, но все же…

– Мама! – Ее вера в мои способности никогда не переставала удивлять меня. – Только потому, что я думаю, что полицейские ошибается, не означает, что они и правда ошибаются.

Мама не растерялась:

– Я знаю этот взгляд, Фред. У твоего отца был точно такой же, когда все считали, что дело раскрыто, но только не он. Он так же смотрел и так же говорил. И он никогда не ошибся. Ни разу.

– Ни разу? – Я сама удивилась своему скепсису и почувствовала себя виноватой, ведь я сомневалась в отце, за которым в моем сознании закрепился статус героя.

– Нет. Ни разу. – Мама подняла голову. – Честно говоря, он очень сомневался в себе. У твоего отца могла возникнуть какая-нибудь чуйка – так он это называл: чуйка, – и он не мог отделаться от нее. Все факты могли указывать на одно, но он не верил. Он так много ночей не спал из-за этой своей чуйки. Рассказывал мне, как глупо он себя чувствовал, когда верил в одно, а факты указывали совершенно на противоположное. Но он никогда не ошибался. Я так страдала из-за того, что он часто не доверял себе.

Я уставилась на маму, по телу побежали мурашки.

– Серьезно?

– О да. – Мама кивнула, и на ее лице появилось выражение тоски. – Поначалу я тоже не верила в эту его чуйку. Но спустя какое-то время я убедилась в верности его выводов и решений и раз и навсегда перестала сомневаться. Я верила в него, даже когда не верил он сам. Он просто чувствовал, что что-то не так. Как только твой отец начинал сомневаться и изводить себя вопросами, я всегда знала, чем все закончится.