Милдред Эбботт – Хрустящие печенюшки (страница 3)

– Черт возьми! – Кэти показала кулак баристе. – Ник, никогда бы не подумала. Это потрясающе. С этого дня я буду хвастаться тебе всякий раз, когда буду делать новый дизайн для своей одежды.

Я с удивлением посмотрела на них. С прошлой зимы, когда я переехала в Эстес-Парк, я была в «Черном медведе» миллион раз, ну, до того момента, пока Кэти стала творить чудеса прямо у меня под крышей. И я видела обоих барист миллион раз. Каждый раз, когда я встречала их, ребята были в угрюмом расположении духа. И конечно же я даже не выучила их имена. В прямом смысле слова, ведь, когда я видела парня, я не думала о его имени, он был для меня просто подросток-бариста.

Видимо, звали его Ник. И также, видимо, я была ужасным человеком. Сколько раз он и девушка-бариста готовили для меня эликсир жизни в виде чая-латте? И я даже не потрудилась спросить, как их зовут.

Словно бы упрекнув меня за невежественность, подросток-бариста… м-м… Ник натянуто улыбнулся мне.

– Полагаю, вам, как обычно, чай-латте, мисс Пейдж? – Он не сказал это недружелюбно, нет, но было заметно, что та легкость, с которой он обращался с Кэти, теперь совершенно испарилась. Парень снова стал угрюмым и даже немного нервным.

– Да. Было бы замечательно. Спасибо, Ник.

Парень с удивлением посмотрел на меня своими темными глазами, а затем погрузился в приготовление напитка.

Обычно я оставляла чаевые, но в тот раз в качестве извинения решила оставить намного больше, чем всегда.

Когда Ник управился с напитками для меня и Кэти, дедушка Карлы – я ненадолго задумалась, пытаясь вспомнить его имя, – Гарольд, улыбнулся нам из-за столика с выпечкой. Его блестящие белые протезы казались слишком большими для его лица, но при этом придавали ему дружелюбный вид.

– Ну, здравствуйте, милые леди и их мохнатая дворняжка. Могу я предложить вам что-нибудь из деликатесов?

– Можно мне, пожалуйста, вон тот черничный маффин со штрейзелем? – Кэти посмотрела на дедушку с приятной искренней улыбкой, но за то долгое время, пока Гарольд отрывал целлофановый пакет, затем пытался открыть его, а потом возился с тем, чтобы положить в него маффин, ее улыбка стала напряженнее.

Было тяжело смотреть на все это. Мужчина явно был не в своей тарелке. Его руки на протяжении всего процесса дрожали.

А когда он посмотрел на меня, я практически почувствовала себя виноватой, что мне тоже придется что-то заказать.

– А мне, будьте так добры, яблочную булочку с корицей.

Гарольд лучезарно улыбнулся, а по его лбу скатилась струйка пота.

– Хотите, чтобы я полил ее яблочным соусом?

Хотела бы, конечно, но я не могла позволить себе заставить старика возиться с этим.

– Нет, но спасибо, что предложили. – Я похлопала себя по животу. – Нужно следить за фигурой.

Кэти вопросительно посмотрела на меня. Эти четыре слова не были у нас в обиходе.

Повторив процесс трясущимися руками, Гарольд положил в пакет тыквенную булочку. Но я не стала говорить ему, что он перепутал. Это не имело значения, все равно половину съест Ватсон.

Через несколько минут мы с Кэти, взяв напитки и булочки, сумели найти два свободных барных стула в углу.

Кэти, нахмурившись, прошептала:

– Конечно, очень мило, что Карла пристроила к себе своего дедушку, и очень мило, что он помогает ей. Но мне кажется, что это как-то неправильно.

– Без шуток. – Я показала на нее пальцем, говоря почти всерьез. – Ты не можешь предложить ему работу, чтобы спасти его. Мы больше не можем переманивать сотрудников Карлы. Иначе она нанесет нам ответный удар – я в этом не сомневаюсь.

Кэти засмеялась:

– Не буду. Хотя, признай, это было бы смешно. Дедушка Карлы, который ходит на работу ко мне в пекарню.

– Кэти, ты больная женщина. Но это снова напоминает мне о том, почему мы так хорошо ладим с тобой.

Я отломила кусочек булочки. Едва попробовав ее, я сразу узнала вкус выпечки Карлы. Булочка, как и всегда, была сухой, как пустыня Сахара. Я с трудом откусила еще один раз и тайком передала Ватсону под стол все, что осталось.

Он задрожал от удовольствия.

– Итак, – я облокотилась на стол, придвинувшись ближе к Кэти, – как думаешь, сколько нам надо посидеть здесь, чтобы не показаться невежливыми?

– Я бы сказала, что минут пятнадцати будет достаточно.

– Пятнадцать минут? Тебе не кажется, что это слишком долго?

Кэти похлопала меня по руке:

– К этому времени ты сможешь заказать второй чай-латте.

В чем-то она была права.

Чем дольше мы сидели, тем приятнее мне становилось. Было интересно наблюдать за тем, как горожане бесконечным ручьем стекаются в кофейню. И это поистине удивительно, сколько всяких сплетен можно узнать, просто сидя и слушая разговоры вокруг.

Перед тем как заказать второй напиток, я оставила Кэти и Ватсона и направилась в дамскую комнату. Кабинка была занята, но очереди не было, так что я решила подождать в узком коридорчике.

– Он позорит нас, Карла. Нужно немедленно прекращать это.

По голосу я поняла, что мужчина был раздражен. Я не сразу сообразила, что звук доносился из-за приоткрытой двери в конце коридора.

– Юстас, он мой дедушка. А это моя кофейня. – До меня донесся голос Карлы, он тоже был тихим, но резким и даже злобным. – Понимаю, что тебе чуждо это понятие, но ты не управляешь всем миром.

– У тебя бы не было этой кофейни, если бы не мой сын и наши деньги.

Даже не пытаясь противостоять своему естественному порыву – выражение «любопытной Варваре на базаре нос оторвали» уже давно перестало взывать к моей совести, – я подошла ближе к двери и подсмотрела в ее проем. Я не увидела Карлу, зато заметила Юстаса Бейкера, ее свекра. Я никогда не сталкивалась с этим мужчиной лично, видела его с женой лишь однажды, когда они приходили на открытие моего магазина, но он служил в городском совете вместе с моим дядюшкой Персивалем, так что я слышала много историй про него.

– Да, Джонатан помог мне с открытием «Черного медведя», но каждый месяц мы оплачиваем счета. Так что мы не намерены опустошать вашу казну.

Может быть, Карла и не была моим любимым человеком на свете, но мне не могло не понравиться то, с какой выдержкой и уверенностью она общалась со своим свекром.

– Возможно, ты и не хочешь разорить меня, но опозорить точно. Вся эта кофейня – сплошной позор. Мало того что ты устроила на работу индейского мальчика, который даже не смог окончить школу, так теперь ты приводишь своего полоумного деда, – усмехнулся Юстас.

Этот мужчина был отвратителен. И, судя по его внешнему виду, несмотря на ухоженность и дорогую одежду, выглядел он ненамного моложе дедушки Карлы.

И индейский мальчик? Серьезно?

– Ник – хороший малый, и оставь моего дедушку в покое. Он очень помогает мне. Ему идет это на пользу. Время от времени ему нужно отдохнуть от дома престарелых…

Карла еще продолжала что-то говорить, а Юстас, должно быть, почувствовал на себе мой взгляд и обернулся.

Он прищурился, и я вздрогнула, поняв, что меня застукали.

Прямо в этот момент раздался щелчок, и открылась дверь женского туалета, из него вышла Миртл Бэнтэм. К счастью, она не заметила меня и не окликнула по имени. Как только она покинула коридор, я быстро проскользнула в туалет и заперла за собой дверь.

Глава 2

Мое времяпрепровождение в дамской комнате было настолько длительным, что я начала считать плитку на полу. И зачем я вообще спряталась в туалете, а не побежала прямиком к выходу, непонятно. Глупость какая. Там не было даже малюсенького окошка, чтобы выбраться наружу. Возможно, оно и к лучшему. С моим везением представляю, чем бы это закончилось. Я бы застряла на полпути или случайно оставила юбку в туалете. Это было бы великолепное начало туристического сезона – рыжеволосая хозяйка местного книжного магазина расхаживает по улице без юбки, но с серебряными сережками в виде корги, в крестьянской кофточке и ковбойских сапогах.

Однако… если за дверью стояла Карла со своим свекром, то пробежка по городу без юбки была бы и не такой плохой идеей.

Наконец в дверь постучали и дернули за ручку.

– Простите, одну минутку! – Я посмотрела на стены. Нет, окон там по-прежнему не было. А что, если там Карла и Юстас?

А с другой стороны, что из того? Это ему должно быть стыдно, а не мне. Я потянулась к дверной ручке, но вдруг отпрянула. Я подумала, что мне нужно сохранить хоть остатки гордости. Несмотря на то что я не воспользовалась туалетом, я спустила воду в унитазе, вымыла и высушила руки. На всякий случай, вдруг они подслушивали?

Когда я наконец открыла дверь, передо мной стояла девушка-бариста. Она смотрела на меня большими голубыми глазами, и я поняла, что она ждала уже какое-то время, а я так не вовремя заняла туалет.

– Простите. Слишком много чая выпила, – сказала я, не успев подумать. Ох, эта моя гордость.

Девушка проскользнула мимо меня, смущенно пожав плечами.

Мне в голову пришла еще одна мысль, и я перекрыла дверь рукой:

– Я хожу сюда несколько месяцев, конечно, теперь не так часто, как раньше, но все же. Я никогда не спрашивала, как тебя зовут.

Серьезно? Что вообще со мной не так?

Девушка уставилась на меня так, словно я сумасшедшая. Она, судя по всему, хорошо разбиралась в людях.

– М-м… Тиффани.