Милдред Эбботт – Хрустящие печенюшки (страница 21)

В моем воображении снова всплыла виденная раньше картина. У него была не яблочная булочка, и там не было яблочного соуса. Его булочка была посыпана сахарной пудрой.

Я попыталась воспроизвести ту сцену. Полностью. Что было общего тогда и сейчас? В чем разница? Может быть, так удастся найти ответ.

В обеих ситуациях в кофейне было много народу. Но в тот раз было несравнимо больше. В обоих случаях погибшие заказали булочки, и Юстас, и Салли умерли спустя несколько минут, как начали есть их. Так что, возможно… Я посмотрела на контейнер с булочками за прилавком. На Ника Пачека. Парень дрожал от волнения, ведь он был свидетелем обеих смертей. Как и Карла. Девушка… Тиффани… она была только в тот раз, как и Гарольд. Но сегодня их не было.

Так что у меня опять зародилась мысль о причастности Карлы к преступлениям.

Я внимательно посмотрела на Ника. Конечно, это не он. Казалось, что у мальчишки не хватало смекалки даже подобрать слова, чтобы составить самое простое предложение, какое там убийство!

– Она! Фред! Я хочу, чтобы она ушла…

Пронзительный крик Карлы нарушил мрачную тишину кофейни и отвлек меня от мыслей о ее баристе.

Я обернулась и увидела, что она разговаривает со Сьюзан и показывает на меня:

– Я хочу, чтобы она ушла. Она обвиняет меня во всем и только ищет предлог, чтобы назвать меня убийцей. Она помешалась на мне. Хочет завладеть моей жизнью. – Карла сделала долгую паузу, шмыгнула носом, поправила челку и опять показала на меня пальцем: – Убирайся отсюда! Убирайся отсюда! – Она была на грани истерики.

У меня не было никакого стремления спорить с Карлой или оправдываться. Я хотела сделать именно то, что она просила.

Сьюзан посмотрела на Брэнсона, и он оставил человека, которого допрашивал, подошел ко мне, взял меня за руку, наклонился и прошептал:

– Думаю, это верная мысль. Я зайду к тебе, когда допрошу всех здесь, хорошо?

– Конечно. – Я кивнула, старалась не смотреть на Карлу.

– Ты будешь в книжном?

– Да. Буду ждать тебя там.

Я смотрела в пол, отчаянно не желая, чтобы кто-то смотрел нам с Ватсоном вслед и видел, как мы выходим из «Черного медведя». Возможно, в последний раз.

– Бананы? – Кэти, откусив от своего лимонно-лавандового кексика, вздохнула от удовольствия, затем посмотрела на меня, оперевшуюся на прилавок. – Говоришь, убийство с помощью бананов? Такое бывает?

С момента смерти Салли прошло несколько часов, и в книжный и пекарню повалили люди, они делились последними новостями. Рабочие часы закончились, и я повесила на дверь вывеску «Закрыто», но саму дверь оставила открытой для Брэнсона. У нас с Кэти появилась возможность спокойно поговорить с глазу на глаз.

– Я ничего не знаю. Никогда не подумала бы, что можно убить с помощью бананов, но кажется, именно это и произошло. Либо это просто случайность. – Я уже почти откусила от миндального круассана, но, опомнившись, отломила маленький кусочек и бросила его Ватсону. – Но кажется, что для случайности это слишком, как считаешь? Две смерти в «Черном медведе» всего за несколько дней? – Я наклонилась ближе к Кэти. – Две смерти из-за булочек… Ну как такое могло произойти случайно?!

Кэти задумчиво замычала. Наконец она проглотила кекс и пожала плечами:

– Ну, говорят, что бананы – это плод мудрецов. – Она подняла указательный палец. – А ты знала, что бананы растут не на деревьях? Что те «деревья», – подруга сделала жест указательным и средним пальцами, обозначая скобки, – на самом деле просто трава. Бананы из того же семейства, что лилии и орхидеи.

Я уставилась на Кэти, а затем разразилась пронзительным смехом:

– О боже мой, я подумала, что у тебя правда появилась идея о том, что происходит в кофейне у Карлы. Что ты сегодня делала? Заскакивала в Гугл в перерывах между покупателями?

Кэти выглядела обиженной.

– Я надеялась, что ты хорошо меня знаешь. Ты же не думаешь, что я получаю знания только благодаря странным запросам в Гугле, а потом из моей головы все испаряется через полчаса… или так? Я начитанная, хорошо образованная девушка, имеющая отличные познания в разных сферах. – Она усмехнулась.

Я, продолжая смеяться, подняла руки вверх:

– Ладно, ладно, я не имела в виду ничего плохого. Но я думала, что у тебя есть какие-то мысли по нашему делу, а не о бананах в принципе.

– Справедливо. – Кэти снова откусила от своего кекса, прожевала и, проглотив его, сказала: – Просто еще один интересный факт.

Ватсон тихонько зарычал и поплелся к верхней ступеньке лестницы, ведущей в книжный магазин.

Я посмотрела в его сторону, затем на Кэти, потерла виски и сказала:

– Я знаю, что ты можешь взорваться, если не расскажешь все, что знаешь, так что давай продолжай.

– Скорее всего, так и есть, да. – Кэти наконец доела свой кекс и облизала испачканные в глазури губы. – Ты знала, что банан – самый быстрый фрукт в марафоне по бегу?

Я моргнула, задумавшись, верно ли я расслышала подругу или на ней наконец стала сказываться усталость от долгих часов работы.

– Прости, ты только что сказала, что банан участвовал в марафоне по бегу? Ты иногда вместо Гугла читаешь детские книжки с картинками?

– Ты снова ранишь меня в самое сердце. – Кэти приняла серьезное выражение лица, но по глазам было видно, что она смеется. – В Барселоне был марафон, в котором участвовали люди в костюмах фруктов. В костюме банана бежал Патрик Вайтман, он бежал больше трех часов. И банан официально был признан самым быстрым фруктом в забеге на длинные дистанции.

– А знаешь, если окажется, что с помощью такой информации ты расследуешь убийство быстрее полиции, то я умываю руки.

Мы с Кэти одновременно обернулись и увидели Брэнсона, он уже поднялся по лестнице и теперь направлялся к нам. Детектив остановился, чтобы погладить Ватсона, но тот нехотя встал и поплелся к своему любимому местечку под окном, чтобы подремать.

Брэнсон прищурился вслед удаляющемуся Ватсону, а затем подошел к нам за прилавок:

– Пожалуйста, только не говорите мне, что мне придется искать информацию про забеги фруктов, чтобы разобраться в смерти Салли Эпл.

– Как повезет, – ухмыльнулась Кэти, а затем показала на остатки утренней выпечки: – Чего-нибудь хочешь? Пирожные с пеканом словно не из этого мира, если можно так выразиться.

– О боже, нет! – Брэнсон бросил взгляд на пустую тарелку Кэти и на то, что осталось от моего миндального круассана. – Должен признать, вы отчаянные женщины, если с удовольствием поедаете выпечку в такие времена.

– Что ж, кажется, сегодня все хотят поразить меня в самое сердце. – Проигнорировав замечание Брэнсона, Кэти положила на тарелку одно пирожное. – Я все пеку здесь сама. И я всегда запоминаю, в какую партию подсыпаю яд. – Она передала детективу тарелку. – А теперь тебе придется съесть это, чтобы извиниться передо мной.

Брэнсон обдумал предложение и пожал плечами:

– Знаешь, Кэти, если после каждого моего оскорбления ты будешь заставлять меня пробовать твои пирожные, то мне придется придумать длинный список обидных фраз.

– Просто попробуй. Как я уже сказала, я помню, куда подсыпаю яд.

Кэти внимательно наблюдала за тем, как Брэнсон отломил вилкой кусочек от пирожного и посмотрел на корзину с выпечкой: – Осталось всего одно. Я могу сделать так, чтобы не осталось ни одного.

Когда Кэти достала последнее пирожное с пеканом, я взглянула на Брэнсона:

– Я так понимаю, ты считаешь, что Салли убили?

В отличие от Кэти, Брэнсон вначале съел пирожное, а затем ответил:

– Нет, не совсем. Мы проведем экспертизу той партии булочек. Но если верить тому, что сказала мисс Морис, у Салли и правда была аллергия на бананы.

– Очевидно. – Кэти фыркнула, и у нее изо рта полетели крошки.

Брэнсон долго смотрел на мою подругу, а потом покачал головой:

– Дело в том, что если мисс Эпл действительно умерла от анафилактического шока, будет намного сложнее доказать, что в этой трагедии присутствовал чей-то злой умысел и учительницу отравили. – Он пристально посмотрел на меня и продолжил спустя пару секунд: – По правде говоря, ты сегодня была в моем списке, но потом нас вызвали в «Черный медведь».

– Я была в твоем списке? – Может быть, я по обыкновению читала между строк, но в словах детектива мне послышался намек на двусмысленность.

Брэнсон снова улыбнулся, но его тон оставался нейтральным.

– Да. Пришли результаты экспертизы. Ты оказалась права. Булочка, которой подавился Юстас, была отравлена.

У меня перехватило дыхание, сердце бешено застучало. Я бы никогда не призналась в этом, но оно колотилось от радости.

– Юстаса отравили?!

Несмотря на все сомнения прошедших дней и чувство перед Карлой и Гарольдом, все-таки я была права.

– Да, – кивнул детектив и пожал плечами. – Вроде того.

Я насупилась:

– Вроде того? Как можно вроде того отравить человека?

Брэнсон положил в рот кусочек пирожного, прожевал, проглотил и только потом посмотрел на Кэти:

– Есть там яд или нет, но твое пирожное – это нечто исключительное. – И он откусил еще раз.

Я стукнула детектива по плечу: