Милана – Снег (страница 2)

Каспер неуклюже заковылял ко мне на перевязанных лапах. Остановился, поднял голову и посмотрел так тоскливо, что у меня сердце сжалось.

— Ладно, — сказала я и похлопала рядом с собой. — Иди уже.

Он тут же запрыгнул на кровать, свернулся калачиком у меня под боком и через минуту уже засопел. Я погладила его по голове, выключила свет и долго смотрела в потолок, по которому бегали тени. Тревога сидела где-то под рёбрами, но Каспер рядом дышал ровно и тепло, и это немного помогало.

С утра меня разбудил звонок.

Джонатан. Голос с трудом пробивался сквозь треск и шипение. Обрывочный, чужой, будто он звонил с другой планеты.

— Мия… не выходи… — донеслось до меня. — Погода… снег… коллапс… транспорт стоит…

— Джон, я тебя не понимаю! — я прижала телефон к уху сильнее, будто это могло помочь. — Что случилось? Ты где?!

— Включи новости! — он почти кричал. — Я постараюсь добраться… слышишь?!

Тишина. Короткие гудки. Связь оборвалась.

Я сидела на кровати, сжимая трубку в руке, и не могла пошевелиться. Дыхание замерло где-то в груди, а ледяные мурашки страха поползли по позвоночнику.

Каспер в этот момент завыл — низко, тоскливо, как в те разы, когда было слышно поезда. Но было одно отличие — сейчас нас окружала тишина. Я вздрогнула и на ватных ногах пошла к телевизору. Взяла пульт, нажала кнопку включения и подошла к окну.

За стеклом стеной шёл снег. Не крупными пушистыми хлопьями, а мелкий и частый. Он падал не кружась, вертикально, будто перед зрителями опускали тяжёлый и плотный занавес, который должен скрыть весь мир. От сравнения, возникшего в голове, по спине побежали мурашки.

Экран загорелся, и я услышала взволнованный голос телеведущего, который сбивчиво, нервно сглатывая, говорил, привлекая внимание:

— …обрушился аномальный циклон… Снег не тает даже в лужах…

Я вновь перевела взгляд на участок. После вчерашнего дождя не вся вода ушла в землю. Кое-где она замерла серыми зеркалами. И на этих лужах, поверх воды, лежал белый налёт. Он плавал на поверхности, как тонкий слой льда.

— В близлежащих регионах зафиксированы множественные обращения в медцентры в связи с получением резаных микротравм, — продолжалась сводка экстренных новостей. — У машин проколоты шины… Провода оборваны. Людям настоятельно рекомендуют оставаться дома и не поддаваться…

В этот момент картинка дрогнула и пропала. Я стояла, не двигаясь, и смотрела на своё отражение в тёмном прямоугольнике, как загипнотизированная.

Наверно, только минуту спустя отмерла и подошла ближе. Проверила провод, батарейки в пульте и вновь нажала кнопку. Ноль реакции. Поменяла батарейки, но и это не принесло результата.

Каспер ткнулся носом под коленку. Я посмотрела на него и увидела страх и непонимание в голубых глазах. Думаю, мои отражали примерно то же самое.

— Всё будет хорошо, — шепнула едва слышно, стараясь сама в это поверить.

В груди поселилась противная, липкая тревога. Я снова взглянула в окно. Там, к сожалению, ничего не изменилось — всё так же стеной шёл странный, неправильный снег, закрывая землю белым покрывалом.

Электронный термометр за окном показывал +7°.

Глава 3

Весь вчерашний день прошёл будто в тумане.

Я ходила по дому из угла в угол, боясь даже выглянуть наружу. Смотрела в окна на снег, который не думал останавливаться, и не могла поверить в реальность происходящего. Ещё вчера утром всё было нормально. Обычно. Привычно.

Каспер чувствовал мою нервозность. Он почти не отходил от меня, неуклюже семенил следом на перевязанных лапах, ложился у ног и вздыхал. Даже не хулиганил, ни разу не попытался погрызть тапки или стащить что-то со стола. Только смотрел своими ледяными глазами и ждал. Чего, я и сама не знала.

Из пары десятков знакомых дозвонилась только до троих. И то ненадолго.

Коллега ответила сразу, сказала, что успела прийти на работу до снегопада, а теперь не понимает, как идти домой. «Тут такое, Мия…» — голос у неё дрожал. — «Такое… Лучше не спрашивай».

Мама с отчимом были в отпуске на юге. Я отправила им короткое сообщение: «У нас тут снова снег. Как ваши дела?». Они не ответили. Может, ещё не увидели или связь не ловила.

А потом я набрала Джонатана.

Гудки. Один, второй, третий. Я уже не надеялась, но вдруг щелчок, и его голос, такой родной, что у меня перехватило дыхание.

— Алло? Мия? Ты как? Я тут…

Связь захрипела, голос поплыл, превратился в шипение и оборвался. Я ещё несколько минут сидела с телефоном в руке, смотрела на экран и слушала тишину. Я давно не была так рада слышать его голос.

Жаль, что он ничего не успел сообщить. Жаль, что я не успела узнать главное.

Спустя несколько мгновений радио, включённое пару часов назад, захрипело и замолчало. Я осталась в тишине и неизвестности. За окном белой завесой продолжал падать снег.

Есть не хотелось. Я сидела в кресле, гладила Каспера и смотрела, как за окном медленно умирает день. Потом всё же заставила себя встать. Проверила выключатели — ничего. Нашла свечи и разожгла камин. Дрова лежали аккуратной поленницей в прихожей.

Руки дрожали, пока я старалась приручить огонь.

Он затрещал, перекидываясь на деревянные бруски, и по стенам заплясали тени. Смотря на пламя, крутила в голове обрывки разговора с Джоном, его голос, помехи, отключение электричества, и внутри разливалось ощущение дикого ужаса. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что не дышу. Будто забыла, как это делать. Сердце тревожно замерло, грудная клетка приподнялась, и через секунду воздух хлынул в лёгкие. Я закашлялась, словно вдохнула не кислород, а хлебнула воды. И сердце понеслось в галоп, отстукивая бешеный ритм по рёбрам.

Проснулась от того, что замёрзла, в том же кресле с затекшей шеей и тяжёлой, липкой тревогой в груди. Камин почти догорел, остались только красные угли, которые слабо тлели в утреннем сумраке. За окном ничего не изменилось.

Электричества не было. Холодильник молчал, и когда я открыла дверцу, изнутри потянуло сыростью и чем-то кислым. Мясо, которое я принесла из магазина, начало портиться. Я вытащила пакеты, сложила туда всё, что было, и вынесла на крыльцо.

Каспер сидел на пороге и жалобно смотрел то на меня, то на миску.

— Сейчас, малыш, — сказала я и насыпала ему корм, отметив, что осталось совсем немного. “А что делать дальше?”

Огонь в камине пришлось разжигать заново. Спичек оставалось всё меньше. С тех пор как Джон бросил курить, из дома исчезли все зажигалки. Я подбросила поленья, повозилась с растопкой, и пламя снова занялось.

Я бродила по дому, как приведение, стараясь не смотреть в окно. Но взгляд всё равно возвращался к заснеженной картине за стеклом. Снегопад шёл второй день, но на удивление не было высоких сугробов.

— Ты понимаешь, что происходит? — спросила я Каспера. Он наклонил голову и вильнул хвостом, радуясь звуку моего голоса.

Я разговаривала с ним все эти месяцы, и это не казалось странным. Но сейчас, когда за окном пропадал мир, эта привычка вдруг стала жуткой.

После обеда, состоящего из лапши и чая, приготовленных на огне в камине, я решилась выйти на улицу. Недалеко, просто проверить, что происходит вокруг. Можно ли пройти к соседям, жив ли кто-то вокруг…

Мне стало казаться, что я осталась совсем одна, без связи с внешним миром.

Несмотря на плюсовую температуру, одевалась долго, потому что холод шёл изнутри. Противное, тревожное чувство выстужало внутренности. И если я решила рискнуть, несмотря на все предостережения, мне надо быть во всеоружии. Натянула джинсы, поверх них непромокаемые лыжные брюки. На ноги две пары носков и самые крепкие ботинки, какие нашла. Под куртку надела плотный свитер. На голову шапку и капюшон. Две пары перчаток, сначала тонкие, потом толстые кожаные. Лицо замотала шарфом, оставив только щёлочку для глаз. Кажется, так можно было выйти в космос, а не только в этот снег.

Каспер пристроился рядом, готовый выскочить следом, но я задвинула его обратно ногой.

— Сидеть, — сказала твёрдо. Он жалобно заскулил и рвался вперёд, со мной, с упорством барана.

Я толкнула дверь и выскочила на улицу, быстро и плотно прикрыв её за собой.

Сквозь тканевую защиту до ушей донёсся жалобный вой. Я замерла на крыльце, не решаясь сделать шаг в эту молочную пустоту. Снег шёл настолько плотно, что я не видела даже калитку. Спустившись с лестницы, сделала несколько шагов вперёд. Под ногами хрустело, как будто я шла по битому стеклу.

Пройдя наощупь вперёд метров десять, упёрлась рукой в деревянный забор и нащупала задвижку. Не знаю, на что я надеялась, упрямо шагая вперёд. Что это сон? Или декорации? Чей-то глупый розыгрыш? За пределами участка ничего не изменилось. Паника ледяной волной затапливала сознание. Я крикнула что было сил, но звук словно растворился в пространстве, забрав последнюю надежду на связь с другими людьми.

В следующий миг сильный порыв ветра взметнулся вокруг. Я инстинктивно дёрнулась, но успела только крепко зажмуриться. Шарф сорвало, и снег попал на открытые участки кожи.

Лицо обожгло резкой болью, будто под кожу вонзились сотни иголок. Через секунду воздух вокруг вновь был неподвижен. Я зашипела, прижав руки к щекам, и жжение усилилось.

— Чёрт, — выдохнула я сквозь зубы и пошла обратно к дому.

Обстучав обувь о ступени и стряхнув прилипшие снежинки, будто намертво застрявшие в ткани, на трясущихся ногах зашла внутрь.