Милана Усманова – Месть. Я тебе судья (страница 2)

– У меня для этого везде есть нужные люди, – Миша присел рядом, обнял меня за плечи, – Маленька, всё будет хорошо, поверь мне.

– Прости, но нет, – упрямо покачала головой, – переделай план. Задействуй имеющиеся на счетах средства, там хватит на пару магазинов.

– А договор? Его же придётся перезаключать. Опять паушальный взнос, оплата товара, роялти и так далее и так далее. Будто сама не знаешь.

– Значит, откроем один магазин. Дальше больше, – я и не думала сдаваться, – или ты хочешь под старость лет уехать в деревню, сажать картошку на пропитание?

– Ну почему сразу в деревню?! Обидно: после стольких лет ты не веришь в мои деловые качества, а ещё обидней, что не доверяешь мне как мужчине и мужу, – супруг отошёл к окну, отдёрнув тонкий тюль, и молча уставился на улицу.

– Мишань, почему ты так вспылил? Посмотри сам, я понимаю, тебя привлекают новые перспективы, но их надо претворять в жизнь, исходя из наших возможностей. Глупо ставить на кон всё, что у нас есть. Давай съездим к бухгалтерам, аудиторам, они подтвердят тебе опасность такой сделки.

– За дурака меня держишь? – Огрызнулся злобно Михаил.

– Я не подпишу бумаги. Это моё последнее слово. Жаль, что ты не понимаешь очевидных вещей.

Быстро одевшись, ушла на работу, Миша так и остался на кухне, даже не попрощался. Что с ним творится? Кризис среднего возраста? Может, стоило быть помягче? Совсем очерствела со своей службой. В СИЗО проявлять слабость – главная ошибка. Зеки – отличные психологи и сразу чувствуют это, будут потом верёвки вить. И они вовсе не невинные овечки, как бы не пели о своей непричастности. Даже дети. Как правило, и у тех за плечами кражи, драки, пьянство и прочее. Поневоле приходится быть жёсткой, а иногда и просто жестокой. Была у нас одна девочка в отделе, влюбившаяся в красавца-грабителя, даже замуж за него вышла, пока тот сидел. Муж писал ей длинные проникновенные письма о своей любви, а она отправляла посылки с вещами, едой, сигаретами. И ездила на свиданки. А потом пылкий возлюбленный «откинулся» и пришёл жить в однушку, где кроме жёнушки была её престарелая мать. Сказка закончилась в одночасье. Возвращение отметили с дружками муженька, а они, напоив дурака, избили женщин и ограбили квартиру, хорошо не дошло до худшего. Любовная лодка разбилась о стену с колючей проволокой.

Я не верила в сказки никогда, а в роман с заключёнными и подавно. Девчонка уволилась из органов, как уж устроилась в жизни, не знаю. Пыталась отговорить её от безумного шага ещё до свадьбы, но обвешанная «лапшой» от своего дружка, та даже слушать меня не стала, а потом стеснялась поднять глаза.

Знаю, мои подчинённые за спиной называли меня Сталинина, то ли имея в виду стальной характер, то ли небезызвестного генсека. А что делать? На службу в СИЗО психологи шли неохотно, приходилось опекать каждого сотрудника также рьяно, как драконица свою кладку. И работа в мужском коллективе накладывала отпечаток. Попробуй дать слабину перед матёрыми служаками, уважать не станут, а без этого лучше сразу уволиться.

Привычный досмотр, выдали «тревожную» кнопку, с такими ходили все женщины, несмотря на то, что нас всегда сопровождали надзиратели, случаи бывают разные. Вот и наше административное здание, где на втором этаже меня ждал уютный кабинет начальника отдела. Света, моя помощница, заметила меня из окна, и стоило мне войти, как почуяла аромат кофе, плывшего по комнате.

– Амалия Андреевна, доброе утро, – улыбнулась мне девушка.

– Здравствуй, Светлана. Что нового?

– Бумаги у вас на столе по вновь прибывшим, – отчиталась Света.

– Сейчас гляну, – повесила сумку на вешалку и опустилась в кресло, передо мной лежали папки с уголовными делами. И кто тут у нас?

День летел минутами и часами, незаметно мелькавшими на циферблате. Рабочее время до пяти, но на деле приходилось засиживаться допоздна. Сотрудников не хватало, часть обязанностей брала на себя, никуда не денешься. Отдел должен работать безупречно.

– Амалия? – В кабинет заглянул начальник СИЗО и по совместительству мой добрый друг Сухоногов Владимир Юрьевич.

– Что-то случилось? – Оторвалась я от работы.

– Нет, нет. Попроведывать зашёл. Как у тебя? Тихо?

– Всё в порядке, как всегда, – улыбнулась ему в ответ.

– И не сомневался, – Владимир Юрьевич прошёл к столу, уселся напротив, – кофе угостишь?

– Сбежали от своих? – Понимающе усмехнулась, начальник – должность не только ответственная, но и чрезвычайно хлопотная.

– Замучили совсем, – провёл он ребром ладони по горлу, – сил нет.

– Отдохните, сейчас кофе будет готов. Света? Кто будет спрашивать, ко мне нельзя, – предупредила помощницу, – иначе вас и здесь достанут.

– Спасибо, Амалия, – Владимир вытянул ноги, сползая в кресле, – беспокойное хозяйство. А всё почему? Зама хорошего нет.

– И не начинайте даже! – Замахала протестующе руками, – там мужик нужен со стальными я…, кхм, ну вы поняли. Куда уж мне?

– Ой, не прибедняйся, Велихова, – заржал начальник, – тебя одну с зеками оставь, ты и бунт уймёшь, то не знаю.

Да, было дело, сидел у меня на приёме один буйный, не успела я тогда нажать тревожную кнопку, зато свернула ему челюсть внезапно мощным хуком. Сама от себя не ожидала, наверное, от страха сил прибавилось. Повезло, на шум моментально среагировали надзиратели, впрочем, СИЗО у нас было образцово-показательным.

– То дела давно минувших дней, гражданин начальник, – съёрничала в ответ, – я на финишную прямую вышла, на пенсию скоро, а вы мне хотите такую свинью подложить.

– И не заикайся даже, – хлопнул Сухоногов по столу, – пока себе достойную замену не найдёшь, – он отставил полупустую чашку кофе, – всё настроение испортила своей пенсией. Пошёл я.

– Кто кому, – хохотнула я и Владимир подмигнул мне улыбнувшись.

– Ну бывай, Велихова.

Работа подошла к концу, за окном давно мерцали звёзды. Я оделась, переживая, как встретит меня Миша после утренней ссоры. Мы редко ругались, и каждая стычка огорчала меня. Начальственная холодность оставалась всегда на работе, а дома я любящая жена, в меру слабая женщина, опекающая своё гнёздышко и домочадцев.

Глава 3

Я стояла перед квартирой, не решаясь открыть дверь. Наши ссоры выбивали из колеи. Дом был моим оплотом, местом, где я могла быть самой собой, без ежеминутного контроля над всеми. Миша это знал и потому крайне редко позволял себе вспылить. Женщине нужно место, где она может быть слабой и ранимой, но, если его нет, остальное теряет смысл. Он упрекнул меня сегодня в желании властвовать над любой ситуацией и от этого было больно. Я вовсе не стальная леди, таковой меня делает необходимость. Ни одна женщина не мечтает о силе, жизнь заставляет становиться холодной, колючей и жёсткой.

Шумно выдохнув, нажала на ручку, дверь была открыта, значит, Миша дома. Зашла, не окликая его, как обычно, но он сам появился на пороге кухни с букетом алых роз.

– Амалия, родная, прости меня, – муж склонил голову к цветам, будто не решаясь подойти ближе, – я знаю, дело иногда захватывает меня с головой. Не хотел тебя обидеть.

Сама подошла к нему, взяв цветы, обняла, прижавшись к груди:

– Мишань, мы всегда решали всё вместе, давай так и останется.

– Конечно, Малечка, прости, пожалуйста. Мне хочется дать вам с Витькой намного больше, чем могу сейчас. Ведь твоя мечта зимовать в тёплых странах, я помню, – любимый отодвинулся, взглянув мне в глаза.

– Это были глупые юношеские «хотелки», теперь я хочу, чтобы между нами всё было хорошо и спокойно, а для этого не нужны миллионы. Зачем тебе сдались эти магазины? Разве сейчас нам чего-то не хватает? Зачем лишняя ответственность? Снова не спать ночами, переживать. Надо уметь довольствоваться тем, что есть, тем более мы вовсе не бедствуем, нет смысла рисковать.

– Ты права, как всегда, Амалия, – Миша улыбнулся и склонился к моим губам, целуя нежно, трепетно, как умел только он.

Я почувствовала умопомрачительный запах, доносившийся из кухни, и желудок предательски заурчал.

– Проголодалась? – Миша потянул меня в комнату, – готовка не для меня, ты знаешь, так что сегодня заказал стейки из твоего любимого ресторана.

– Готова съесть хоть целого буйвола, – рассмеялась я, усаживаясь за стол.

– Буйвола нет, а вот приличную часть коровы обещаю, – муж поднял крышку над блюдом, и я увидела несколько кусков отлично прожаренного мяса, исходящего соком, – только привезли.

– Вкуснотища, – потёрла руки в предвкушении.

– Позволь поухаживать за тобой, – Миша открыл бутылку красного вина, налил в бокалы, – тост. За нашу любовь, милая, которая способна всё преодолеть. Я люблю тебя, Малечка.

– И я тебя люблю, милый.

Ужин был восхитительный, не знаю, когда в последний раз мы так непринуждённо болтали, обсуждая всё подряд. Голова слегка кружилась, не припомню, чтобы от бокала вина была подобная реакция.

– Мишань, как-то я себя странно чувствую, усталость, наверное, сказывается.

– Ты почти не отдыхаешь, Амалия, так нельзя, – муж погладил меня по волосам, придвигаясь ближе.

Из кухни мы переместились на диван в гостиной.

– Сам же сказал, что мне не стоит уходить со службы. Или уже забыл?

– Тебе до отставки совсем немного, надо ли терять внушительную часть пенсии, уйдя сейчас? Не заметишь, как пролетит время, и ты с почётом оставишь свою службу.