Милана Усманова – Дарю счастье на 100 миллионов (страница 5)

– Люба, ты не можешь вечно крутить шаурму в ларьке. Нужно думать масштабнее.

Он достал блокнот и начал рисовать схемы.

– Смотри. Сейчас у тебя одна точка. Прибыль сто тысяч. А если точек будет три? Пять? Десять?

– Кирилл, я не смогу работать на десяти точках одновременно.

– А тебе и не надо. Ты разработаешь рецепты, технологические карты, стандарты. А готовить будут наёмные повара. Ты станешь управлять, а не стоять у плиты.

Я молчала. С одной стороны звучало привлекательно и логично. С другой – мне нравилось стоять у плиты. Нравилось готовить своими руками, видеть лица людей, которые пробуют мою еду.

– Это первый этап, – продолжал Кирилл. – Второй – производство. Полуфабрикаты. Пельмени, котлеты, соусы. Твои рецепты, но в промышленных масштабах. «Уваров-Продукт».

– «Уваров»?

– Ну да. Моя фамилия, – мечтательно улыбнулся он. – Ты же теперь тоже Уварова, хоть и захотела оставить на бумагах девичью фамилию, – обиженно буркнул он, но тут же снова улыбнулся и добавил: – Уваров… Звучит солидно, правда?

Василькова звучало не хуже, но я снова не стала спорить.

– Для этого нужны деньги, – попыталась возразить я. – Большие деньги, а у нас их нет.

– Для этого есть банки, – Кирилл захлопнул блокнот, посмотрел куда-то вдаль, будто видел там что-то прекрасное. – Кредиты. Инвесторы. Это моя часть работы. Ты готовишь, а я нахожу деньги. Мы же партнёры, не так ли?

Партнёры. Красивое слово. Я тогда ещё думала, что оно действительно несёт в себе именно тот смысл, который в него и был изначально заложен.

***

Света влилась в нашу жизнь мгновенно. Даже слишком, если подумать. Она приходила в ларёк каждый день, хотя бухгалтеру это было не нужно. Сидела в подсобке, «разбирала документы». Варила кофе себе и Кириллу, который теперь тоже проводил в ларьке больше времени.

Я работала. Они пили кофе и разговаривали.

– Твоя подруга умница, – сказал Кирилл как-то вечером. – Столько идей! Ты знала, что она в Москве работала в крупной компании?

Не знала. Света рассказывала другое: про парня, про разбитые мечты, а вот про компанию не упоминала.

– Она говорит, нужно открывать ООО. ИП – это несерьёзно. Ограничивает возможности.

– С ООО больше налогов и отчётности.

– Зато можно привлекать инвестиции. Брать кредиты. Расти.

Опять кредиты. Это слово звучало всё чаще, как заклинание. Или как молитва?

Я не хотела кредитов. Видела, что они делают с людьми: в общежитии на Электросиле половина жильцов были вечными должниками, платили проценты годами и не могли выбраться из ямы. Но Кирилл и Света смотрели на меня с таким снисхождением, когда я это говорила. Как на ребёнка, который боится темноты.

– Люба, кредит – это инструмент, – объясняла Света терпеливо. – Им нужно уметь пользоваться. Богатые люди всегда живут в кредит, так устроен бизнес.

– Я не хочу быть богатой. Мне хватает и того, что есть.

– Хватает? – Кирилл поднял бровь. – Тебе хватает этой конуры? Хватает работать по четырнадцать часов? Нравится экономить на всём?

– Я не экономлю…

– Люба, у тебя три платья. Три. Я посчитал.

Мне стало стыдно. Хотя по факту стыдиться было нечего, я всю жизнь так жила, и мне, правда, всего этого хватало с лихвой. Но под их взглядами я вдруг почувствовала себя убогой. Нищей. Недостойной.

– Ты заслуживаешь большего, – шепнул Кирилл мягко, взяв меня за руку. – И я хочу тебе это дать, просто доверься мне.

Доверься. Это слово он говорил часто. Доверься, и всё будет хорошо. Доверься, я знаю, что делаю. Доверься, я люблю тебя.

И я доверялась. Шаг за шагом, уступка за уступкой.

К лету мы открыли ООО «Уваров-Продукт». Учредителями стали мы с мужем. Генеральным директором Кирилл, «так проще для документов, ты же не хочешь возиться с бумагами». Я подписала протокол, не вчитываясь. Моя должность называлась довольно просто – технолог. Света от простого бухгалтера поднялась до финансового директора.

Ларёк остался на мне. Но теперь я не просто готовила, я разрабатывала «линейку продуктов». Пельмени. Вареники. Котлеты. Соусы в баночках. Всё было по моим рецептам, и выверено до грамма.

Кирилл искал инвесторов и помещение под цех. Света вела переговоры с банками.

Я готовила по ночам, тестировала рецепты, засыпала над записями и просыпалась с мыслью, что не успею. Не справлюсь, подведу.

– Ты слишком много работаешь, – говорила Света с сочувствием. – Может, отдохнёшь?

– Некогда.

– Вот именно поэтому вам нужен цех, – вмешивался Кирилл. – С нормальным оборудованием и персоналом. А не это кустарное производство на коленке. Когда возьмём кредит и запустим производство, ты будешь только руководить, – обещал он. – Никакой грязной работы. Как настоящая бизнес-леди.

Я не хотела быть бизнес-леди. Я хотела готовить. Но уже не была уверена, имею ли право хотеть.

Первый тревожный звонок прозвенел в августе.

Я зашла в ларёк раньше обычного, Света была уже на рабочем месте, хотя в такую рань ей там делать было нечего.

Она разговаривала по телефону. Тихо, почти шёпотом. Смеялась.

– …да, конечно… нет, она не подозревает… всё идёт по плану…

Тут она увидела меня и мигом осеклась. Лицо на секунду застыло, а потом расплылось в улыбке.

– Любка! Ты чего так рано? Я тут с мамой болтала, об одной родственнице сплетничали.

– Всё в порядке?

– Конечно! – она спрятала телефон слишком быстро. – Просто скучает. Ну, ты знаешь, как это.

Весь день я думала об этом разговоре. «Она не подозревает». «По плану». Может, я неправильно расслышала? Может, это было о чём-то другом?

Вечером я спросила Кирилла:

– Ты много общаешься со Светой?

– По работе, – он не оторвался от телефона. – А что?

– Просто любопытно.

Муж поднял глаза, внимательно посмотрел на меня.

– Люба, ты что ревнуешь?

– Нет, – соврала я.

– Света твоя подруга. Она нам помогает. Не выдумывай проблем там, где их нет.

Он подошёл, обнял, поцеловал в макушку.

– Я люблю тебя. Только тебя. Ясно?

– Ясно.

В сентябре банк одобрил кредит на сотню миллионов рублей. Под залог будущего производства и личное поручительство всех учредителей. С обязательной страховкой жизни и здоровья.

– Страховка – стандартное требование, – объясняла Света, раскладывая передо мной бумаги. – Банк хочет гарантий. Если с кем-то из вас что-то случится, кредит будет погашен.

– Что значит «что-то случится»?

– Ну, болезнь, несчастный случай… – она замялась, – смерть.

Слово повисло в воздухе. Неприятное, какое-то липкое, у меня аж мурашки от ужаса по коже побежали.