Милана Шторм – Точка зрения. Дело № 42/3. Алый лекарь (страница 12)
– Но что такого я мог узнать во время своего беспамятства! – взорвался он. – Я, как и ты, был во власти воспоминаний, и уж точно не мог откопать на Киру никакого компромата! Но проблемы начались только сейчас!
Кошка снова пожала плечами.
– Думай, – сказала она. – А я пойду. Если вдруг понадоблюсь – пришли записку с посыльным.
С этими словами она ушла, оставив Капитана одного. Наедине с недожаренным мясом, сомнениями и пустотой в груди.
Тим
Выдох. Вдох. Обнять себя за плечи и попытаться успокоиться.
Только сумасшедший зайдет в Термитник после захода солнца, но зимой даже здесь не так темно. А вкупе с тем, что в этом районе всегда кипит жизнь, покрытый снегом Термитник и вовсе кажется безопасным.
А еще именно здесь легче всего спрятаться.
Тим нервно потеребил в руках куколку Подлой Салли и сунул ее в футляр к трубе, потому что место в кармане внезапно оказалось занято. Как и в прошлый раз, неизвестный кукольник смог каким-то образом подкинуть Тиму свои новые поделки, не показывая себя. На самом деле, Тим почувствовал, как его карман потяжелел, стоя посреди безлюдной улицы, и теперь в голове уличного музыканта роились сотни мыслей, и главная из них была о том, что надо бежать. Прятаться. Исчезнуть с лица Рурка туда, где его не найдет никто.
Когда-то ему казалось, что таким местом является Термитник, где никому нет дела до других. Квартал нищеты, где могут убить за булку хлеба или порцию «черного порошка». О да, Тим знал, что такое «черный порошок». Дядя много рассказывал ему про свойства этой гадости, наверняка надеясь таким образом исключить возможность того, что его племянник пристрастится.
Но Тим и без проповедей дяди никогда не понимал, зачем люди поедают, пьют или нюхают всякую дрянь, чтобы убежать от реальности. Не понимал. Раньше. А вот сейчас, стоя в узком проходе между двумя высокими домами, он поймал себя на мысли, что не прочь найти способ немного расслабиться.
Во всем виноваты новые куколки, ведь теперь Тим больше не может убеждать себя, будто их кто-то незаметно подкинул в толпе. Нет. Они просто
Размазня Николь и Тюфяк Хоул. И если куколка Николь выглядела так же, как и воплощение Подлой Салли, то Хоул казался изодранным в клочья, будто перед тем, как попасть в карман Тима, он побывал в зубах у злой собаки.
В прошлый раз Тим, разглядев в странном нагромождении обрывков ткани и деревяшек Подлую Салли, отправился на ее поиски. И нашел. Мертвой. Даже немного позлорадствовал по поводу ее смерти. А потом решил найти того, кто ее убил.
Теперь же, разглядывая в полумгле ночного Термитника куколки Николь и Хоула, Тим чувствовал страх. Не столько за себя, сколько за этих двоих. К кому из них ему стоит отправиться первым? И не придет ли он слишком поздно, а в том, что эти двое обречены на смерть, Тим не сомневался.
И последний вопрос, который нужно задать самому себе, прежде чем действовать: а хочет ли Тим что-то изменить? Если он поторопится, он может спугнуть убийцу… или же, напротив, разозлить его и стать еще одной жертвой.
Тим поежился. Ему вдруг захотелось вернуться домой. Обнять дядю, попросить у него прощения и подняться в свою комнату, где, уходя, он оставил несколько нотных тетрадей с неудачными этюдами.
Забросить трубу и уехать в училище для благородных в Найору, где, стараниями дяди, для Тима уже зарезервировано место. Ведь именно из-за этого проклятого училища Тим и сбежал из дому, пусть и убеждал себя в том, что сделал это из-за своей сущности Твари.
Забросить трубу и забыть о музыке? Покинуть Рурк, чьи тайны Тим всегда мечтал познать? Нет уж. И раз даже сейчас он не может принять ту судьбу, что приготовил для него дядя, значит, о возвращении речи не идет.
Надо глубоко вдохнуть. Выдохнуть. Успокоиться. И идти той дорогой, что он выбрал. Кто бы ни был этим загадочным кукольником, ему не удастся заставить Тима сойти с тропы.
Да будет так.
Осталось найти место для ночлега.
Тим спрятал куколки в карман, взял футляр, отряхнул его от налипшего снега и смело шагнул из узкого переулка на улицу. Не стоило этого делать так поспешно. Задумавшись, он совершенно не смотрел по сторонам, отчего столкнулся нос к носу с каким-то мутным небритым типом, от которого явственно несло псиной, свежей кровью и протухшим мясом. Футляр выпал из рук и раскрылся.
– П-простите, – Тим опустил глаза. В такое время в Термитнике лучше не высовываться. Этот проходимец может оказаться кем угодно, и вероятность того, что перед Тимом сейчас стоит законопослушный гражданин, очень мала.
– Аккуратней надо быть, – буркнул мужчина. – Нашел где гулять. Домой иди. – Его взгляд упал на трубу. – Играешь?
Тим медленно опустился на корточки и закрыл футляр.
– Да. Днем.
– В Горшечном Квартале? – внезапно спросил незнакомец.
– И там тоже, – Тим настолько удивился, что забыл про страх. – Вы слышали?
– Слышал, – мужчина тряхнул головой и поднял ворот своего плаща. – Если бы я мог украсть твою музыку, обязательно бы это сделал. Ты талантливый, парень.
Тим так растерялся, что не смог сразу ответить. Но его внезапный собеседник и не ждал ответа. Больше не сказав ни слова, он скрылся в темноте переулков Термитника. Тим проводил его взглядом. Мужчину ощутимо потряхивало, будто он был пьян. Однако Тим не чувствовал, чтобы от него пахло алкоголем.
Трубач проверил застежки на футляре и пошел в противоположную сторону.
Ему посоветовали идти домой. Но Тим уже дома. Ведь для него домом является весь город, готовый открыть перед ним любую дверь…
Томас
Темное небо нависает над бурлящим Термитником, укутывая квартал во мглу ночного спокойствия. Кажется, будто небесный свод сползает на город, и Томасу мерещится, что по высоким домам, которые в народе называют не иначе как «муравейники», стекает вязкая черная слизь. Это всего лишь игра теней, а здесь, в Термитнике, теней всегда слишком много, но Томасу все равно становится жутко.
Или все дело в его собственных страхах и осознании того, что он крепко влип?
Конечно, Томасу приходилось убивать. В схватке. Случайно. Ради дела. Но сегодня он впервые лишил человека жизни по заказу, отчего на душе было так противно, что впору лезть на стену. На что он рассчитывал, когда просил Дурмана сменить для него род деятельности? Что король преступного мира отправит его сажать цветочки?
Шакал и сам не знает, куда несут его ноги. Смотреть в мир, на который вязкой смолой сползает черная бездна небес, совершенно невыносимо, и Томас не поднимает глаз от снега у себя под ногами. Пусть он смешан с грязью, истоптан десятками сапог, но Томасу легче смотреть вниз.
Только столкновение с мальчишкой-музыкантом заставляет шакала перестать заниматься ерундой и идти дальше с поднятой головой.
Идти дальше.
Идти куда?
Душа тянет его в Лагуну, где под сенью дома Капитана есть Кира, чей ясный взгляд традиционно позволит шакалу почувствовать себя кому-то нужным.
Душа тянет его в Горшечный Квартал, где идеально-серый Джек ухаживает за продолжающей странствовать по собственному разуму рисующей.
Нет, в Лагуну ему нужно больше. Потому что, кроме Киры, в доме Капитана еще живет кошка, которую Томас когда-то назвал своей. И пусть Марла, как и все кошки, независима и делает вид, будто ей никто не нужен, шакал знает, что она все равно его ждет. Он должен был прийти раньше, как только узнал о том, что она очнулась, но в первый момент пришлось остаться с Мэри, чтобы отпустить Джека, затем пришла записка от Дурмана, а потом… потом он убивал.
И чего уж говорить, убивать у Томаса получается намного лучше, чем воровать произведения искусства.
Вот только иногда талант не совпадает с порывами души, и Томас понимает, что скоро ему придется идти к Дурману еще раз. Но уже для того, чтобы попробовать уйти из банды. Капитан очнулся, он скоро вернется к работе, если уже не сделал этого. Кире тоже больше не нужно сидеть дома, а для того, чтобы прокормить самого себя Томасу вполне хватит и мелкого воровства.
Он – вор, а не наемный убийца.
Остается только один вопрос. Самый главный. Захочет ли Дурман его отпустить?
Ноги сами несут шакала в «Черную Луну», где он может получить порцию протухшего непрожаренного мяса и бокал смешанного с кровью абсента, а потом забыться. Ему действительно нужно еще больше крови? Томасу кажется, что он весь ею пропах, хотя после «дела» тщательно помылся и сменил одежду.
Кровавая дымка, которая часто посещает его после схваток, сегодня не дает о себе знать, и Томас благодарен судьбе за это. Потому что рисующая еще не очнулась, а больше некому сделать его кем-то другим.
Сегодня в «Черной Луне» многолюдно. Томасу не сразу удается найти место, где он может спокойно поесть и немного выпить. За барной стойкой суетится Кларк. Он полностью отдался своей сущности сатира, и стук его копыт неплохо аккомпанирует легкой музыке, льющейся из трубы граммофона.
Заказ приходится ждать долго, но сегодня Томас никуда не торопится. Он отдается сожалениям о том, что все же не пришел к кошке, ведь она наверняка его ждала. Но идти к ней в таком состоянии, когда ему кажется, будто от него буквально смердит убийством, совершенно неправильно.