Милана Шторм – Патруль: последнее дело Мышки и Сокола (страница 18)
Кажется, они случайно забрели на территорию, контролирующуюся одной из банд. И если бы Сокол не закрыл ее собой… судя по расположению его раны, она получила бы пулю в плечо.
Их наверняка хотели просто предупредить. А потом потребовать денег.
Жаль, что Сокол об этом не знал…
Убедившись, что стрелявший был один, Мышка вернулась к напарнику и хорошенько его ощупала. Пуля застряла в теле, и это было очень плохо: искусство врачевания ей не давалось совсем. Выбора не было: нужен был нормальный врач, а уж заплатить ему Мышка сможет.
Оттащив напарника в тень одного из домов, она сняла с него сюртук и рубашку, разорвала последнюю на полосы и кое-как перетянула рану.
– Ты потерпи, Тони, хорошо? – прошептала она, склонившись к потерявшему сознание напарнику. – Я тебя вытащу. Не все же тебе одному геройствовать.
Повертев головой, она выбрала дом, который казался ей наименее заброшенным, быстро подошла к нему и забарабанила в дверь.
– Откройте! Откройте! Мне нужна помощь! – громко позвала она. Сейчас она уже не боялась разбить тишину этих трущоб.
А жители дома, очевидно, боялись. Потому что ей никто не открыл. И не ответил.
– Пожалуйста! – она изо всех сила по двери кулаком. – Мой др… брат ранен! Он умрет, если вы мне не поможете! У меня есть деньги! Слышите?
Но в ответ из дома не раздалось ни звука. Мышка со злостью дернула покрытую зеленоватым налетом дверную ручку и… с удивлением осознала, что стучала в открытую дверь.
Чертыхнувшись, она осторожно заглянула внутрь. Пахло сыростью и плесенью, но это еще не значило, что здесь никто не живет. Трущобы, они и есть трущобы, а сырость… сырость здесь везде. А вот окна, затянутые изнутри кружевом паутины однозначно говорили о том, что самый приличный дом снаружи – заброшен.
Странно.
Войдя внутрь, Мышка прошла по небольшому коридору и заглянула в каждую из трех имеющихся здесь комнат. Они были пусты. Никакой мебели, даже развалившего стула. Лишь на полах лежали полуистлевшие ковры, покрытые сине-зеленой плесенью, да на окнах висели занавески из паутины.
Либо Мышка ничего не понимает в бедности, либо здесь что-то не так. Потому что дом выглядит снаружи
Аккуратно ступая по деревянным половицам (ни одна из них не скрипела, что тоже говорило в пользу того, что здесь что-то не так), Мышка вернулась ко входной двери. Встала к ней спиной и оглядела все еще раз. Никаких лестниц на чердак она так и не обнаружила, а вот в незамеченной ранее нише обнаружилась дверь. Мышка была уверена, что она заперта, однако она открылась легко и без скрипа. А за ней оказался чулан. Простой чулан, заставленный метлами, грязными ведрами и какими-то досками. И все бы хорошо, вот только здесь не пахло сыростью. Принюхавшись, Мышка заключила, что запах больше всего похож на аромат растертых трав. А еще, совсем чуть-чуть, на запах спиртовых лечебных настоек.
В полу чулана была вырезана дверь люка, ведущая, очевидно, в подпол, и Мышка была абсолютно уверена, что запах идет именно снизу. Застыв на мгновение, она покрепче сжала пистолет и открыла люк. Убедилась, что запах лекарств идет именно оттуда.
Лезть вниз, не зная, что ее ожидает, было весьма глупо. Хотя, она, кажется уже поняла, куда попала. Из недр до нее донеслись тихие голоса и бренчание склянок. Кажется, она наткнулась на логово изготовителей подделок местных лекарственных средств.
Надеясь, что ей повезет и оригиналы у пиратов все-таки тоже окажутся, Мышка разложила лестницу, дернув за рычажок по дверью, преобразовала платье в удобные штаны и футболку и поползла вниз.
О том, что если она сейчас опять куда-нибудь влипнет, то Сокол, скорее всего, умрет, она старалась не думать.
Он умрет, если она не найдет перевязочные материалы и лекарства. И раз уж ей повезло наткнуться на подпольную лабораторию, то она не имеет права струсить. Она и так оставила истекающего кровью напарника на улице. И именно поэтому стоит поторопиться.
Спуск показался ей бесконечным, но когда подошвы ее ботиночек коснулись твердого пола, она поняла, что открытый люк не так уж и высоко. Она совершенно потеряла чувство времени, и причиной этому был страх. Она обнаружила, что дрожит. Где-то в глубине живота появилось сосущее чувство, а свежий шрам, полученный в мире Шзар, начало дергать нервным тиком.
Оглядевшись, Мышка обнаружила, что стоит в полутемном коридоре, освещенном тусклыми масляными лампами. Запах трав и спирта забивал нос, но теперь к нему примешивались еще и ароматы чадящих фитилей и… благовоний? Нет. Не благовоний.
Обычно так пахнет дурман-трава – и не важно, как она выглядит и называется в разных мирах, запах всегда одинаков.
Во избежание ненужных вопросов, Мышка превратила удобную одежду обратно в платье. Голова под париком вспотела, и она с трудом удерживалась от соблазна его стащить, но присутствие у нее волос тоже может повлечь лишние вопросы. Нет. Ей не нужны вопросы. Ей нужны лекарства.
Голоса и лязг склянок доносились откуда-то из глубины коридора, и Мышка, вытерев потные руки о подол и перехватив пистолет поудобнее, тихонько зашагала вперед. Пол был усыпан опилками, и это позволяло ей ступать почти бесшумно.
Коридор заканчивался одной единственной дверью, и та была приоткрыта. Запах дурмана, лекарств и спирта стал невыносимым.
Как те люди еще живы? Она не заметила вентиляционных выходов, и воздух был спертым до такой степени, что дышать с каждым мгновением становилось все трудней.
Но она обязана дышать. Ради Сокола, который закрыл ее собой.
Собравшись с мыслями, Мышка аккуратно толкнула дверь и проскользнула в проем. Помещение, в котором она оказалась, больше всего напоминало притон. Дымная пелена заволакивала все вокруг, и только поэтому ее еще не заметили. Вдалеке были различимы полуистлевшие матрасы и покосившиеся кровати, на которых лежали люди в расслабленных позах, судя по всему, они были под действием дурмана, а слева от себя Мышка обнаружила широкий стол, на котором стоял огромный аппарат, состоящий из трубок, колб разных размеров и спиртовых горелок. За столом стояли двое: тучный мужчина в халате, судя по всему – белом, и худой парень в замызганном бежевом сюртуке.
Они все еще ее не видели, поглощенные своим делом и разговором.
– … запасы волкрия почти иссякли. Когда уже будет новая поставка? – у парня оказался глухой голос, будто он курил с самого детства.
– Когда ты, идиот, закончишь изготовление текущей партии. Дорман ждет товар уже завтра, и нам стоит поторопиться, – мужчина в халате, наоборот, разговаривал едва ли не фальцетом.
– Мы все время торопимся. И что мы с этого имеем? Пару монет премии и новый заказ с еще более сжатыми сроками? – недовольно ответил парень. Он заглянул в одну из кипящих колб. – Когда ты выбирал покровителя, ты чем руководствовался?
– Здравым смыслом. Дорман – глава полиции, уж он точно сможет нас прикрыть.
Парень фыркнул.
– По мне так, банда Раморы намного честнее работает. И запросы у них поскромнее… ВЫ КТО? – он, наконец, заметил стоявшую у двери Мышку.
Наконец-то.
Мышка нарочито-паскудно ухмыльнулась, подняла пистолет и наставила на него.
– Не важно. Главное, что я могу вас убить. Но я не хочу. Мне нужны перевязочные материалы и заживляющие смеси. Добавьте к этому жаропонижающее.
– Чт… что? – мужчина в халате дернулся, наткнулся на стол своим огромным животом, отчего тот опасно закачался.
– Заживляющее. Повязки. Жаропонижающее. И не подделку, в противном случае, я вернусь и превращу вашу лавочку в руины.
– К… кто вы? – парень начал заикаться. – М-мы… у нас…
– Ничего нет? – Мышка наклонила голову набок. – Не рассказывай мне сказок, парень. И не заставляй меня повторять, что мне нужно.
Мужчина в халате тем временем справился с собой. Сделав шаг назад, он сложил руки на груди, прищурился и уставился на Мышку.
– Из какой вы банды, шер? Рамора? Волар? Унтар точно не имеет дела с женщинами, а для подопечной Дормана вы слишком молоды.
Мышка оскалилась и перевела пистолет на него.
– Это не важно. Не важно, кто я, ребята. У вас есть то, что мне нужно. И я хочу, чтобы вы мне это дали.
Мужчина задумчиво перевел взгляд на пистолет. Он определенно оценил, что она держит оружие крепко. И понял, что она выстрелит не задумываясь.
Мышку немного напрягал тот факт, что она стоит спиной к стоявшим вдалеке лежакам, на которых были люди, но звуков позади она не слышала. И надеялась на удачу.
Она одна. И сейчас ее цель – спасти напарника.
– Вы не выглядите раненой, – помолчав, спокойно сказал мужчина. Молодой парень застыл, будто остекленев.
– Со мной все хорошо. И я рада, что вы заметили, что рука моя тверда. Если будете делать глупости – я выстрелю.
– Зачем вам заживляющее? Кто-то из ваших людей попал под вчерашний дождь?
Мышка пригляделась к собеседнику. В его глазах больше не было страха, скорее любопытство.
– Нет, – коротко ответила она. – Мой друг ранен. В него стреляли.
Мужчина кривовато усмехнулся.
– Вы не из банды, шер. И, судя по всему, не из нашего города. Все знают, что в этом районе опасно даже днем. Ночные не трогают местных, но иногородних весьма любят попугать. Скорее всего, ваш друг скоро придет в себя.
– Не придет, – Мышка перехватила пистолет. – Он истекает кровью пока я с вами здесь болтаю. Если не хотите мне дать то, что мне нужно, по-хорошему, я могу попрактиковаться в стрельбе. Например, прострелить ногу вашему другу. Потом руку. Потом, пожалуй, отстрелим ему ухо… ведь без уха можно жить? Или нет?