Милана Шторм – Патруль: последнее дело Мышки и Сокола (страница 10)
– Зэра! Шо! – громко сказал он.
Сквозь шелк к ним вышли две женщины. У них рога были. Когда-то.
– Я хочу, чтобы эту тварь вымыли и подготовили для меня. Перед тем, как отправить ее на тот свет, я хочу ее попробовать. У нее красная кровь, а это значит, что это будет даже красиво…
Ухмыльнувшись застывшей от накатившего понимания своей дальнейшей участи Мышке, шзарец скрылся за шелестящей тканью, оставив ее на попечение своих… рабынь? Служанок?
Мышка не успела ничего придумать. Ее действительно изнасилуют, а потом порежут на куски. Заживо. Именно так шзарцы расправлялись с теми, кого считали демонами.
Сознание покинуло ее до того, как женщины успели к ней приблизиться…
***
Он заметил чужаков еще тогда, когда они прошли мимо его окна. То, что это именно чужаки стало понятно сразу: мужчина слишком часто оглядывался на женщину, а она, как ни старалась, не могла принять раболепный вид. Их лица были скрыты под капюшонами, но Джона было трудно обмануть.
Он сам был здесь чужаком. Старое проклятие в этот раз обернулось удачей: будь Мелисса человеком, их бы вычислили сразу же. Но здесь Мелисса была огромной черной кошкой. Не пантерой, как они подумали сначала. Черные лоцци, как здесь называли подобных зверей, в достатке водились в красных песках бескрайней пустыни, и местные иногда держали их в качестве домашних животных, поэтому никто не заподозрил неладного.
Именно Мелисса первой зашла в этот странный город, и только благодаря этому он смог вовремя понять местные порядки. Мелисса рассказала. Нарисовала лапой на песке. Он тогда расцеловал ее пыльную мордочку, отчего она трогательно расчихалась и сердито царапнула его за щеку. Пусть и обладая человеческим разумом, она все равно была кошкой.
Сначала пришлось притворяться больным, а затем, когда с помощью Мелиссы он смог ограбить какого-то простофилю, и у него появились деньги, он купил парик, несколько тюбиков краски и придал своему облику нужные для выживания черты. Вот уже тринадцать лет он встает на закате и первым делом наносит на себя грим. Делает из себя шзарца.
Казалось бы – вот он шанс умереть правильно! Но Джон боялся, что если откроет местным свой секрет, это будет расценено проклятьем как стремление к смерти, и поэтому решил, что самым верным решением будет дождаться старости. За тринадцать лет, что они прожили здесь, он уже почти забыл лицо Мелиссы-человека. Но это не мешало ему помнить о том, что он ее любит.
Они должны умереть правильно!
Мелисса еще спала, свернувшись клубочком на тоненькой подстилке рядом с его лежаком. Что ж, кошкам можно все. Даже спать тогда, когда другие вынуждены начать заниматься делом.
Джон подошел к зеркалу и оглядел себя, проверяя правильно ли наложил грим. Чужаки не выходили у него из головы. Зачтется ли ему то, что он поможет другим обосноваться в этом страшном мире? Джон не знал. Как знал и то, что оставить этих двоих на произвол судьбы он не может.
Легонько проведя пальцем между ушами своей любимой и услышав рокочущее мурлыканье в ответ, Джон накинул на себя хламиду цвета местного песка и вышел из дома.
Кажется, эти двое пошли через Черный Парк. Надо спрятать их, пока они не попали в беду…
К сожалению, он опоздал. Когда он вышел к главной площади, с чужаками уже разбирались. Мужчина лежал навзничь, и судя по кровоточащим глазам, его обезвредили дротиком, лезвие которого было смазано концентрированным соком пошкарра – местных деревьев. В малых количествах сок пошкарра использовался для достижения легкого наркотического эффекта, однако передозировка могла привести даже к смерти.
Джон увидел, как двое шзарцев подходят к женщине с двух сторон, и огляделся. Никто не обращал внимания на разворачивающуюся драму, более того, беловолосый мужчина, из глаз которого текла кровь, остался без внимания вообще. Времени раздумывать не было. Если он ввяжется в драку и погибнет, это может избавить его от проклятия, но Мелисса осталась дома, да и не был Джон уверен в том, что его опять не выкинет в следующий мир.
Лучше умереть от старости. Нет ничего правильнее, чем умереть от старости…
Поэтому он подошел к бездыханному телу беловолосого, взвалил его на плечи и скрылся во тьме улицы.
Он спасет хотя бы одного.
Мелисса встретила его сердитым шипением.
– Тихо милая, – Джон аккуратно опустил мужчину на свой лежак. – Он такой же иномирец, как и мы, видишь?
Мелисса села возле лежака и принюхалась. А затем слизнула капли крови с лица незнакомца. Провела языком по своему носу, а затем опять громко зашипела.
– Не сердись, родная! – Джон не очень понимал реакцию жены. Кажется, незнакомец ей не понравился. – Он попал в беду, я не мог его там оставить! Ты обещаешь, что не загрызешь его, пока я схожу за лекарствами? Он еле дышит, доза ему большая досталась… да еще и почти в самое сердце! Хорошо, что лезвие короткое, а не то его убило бы мгновенно.
Мелисса сердито ударила хвостом.
– Девочка моя, – Джон опустился перед своей кошкой на колени. – Эти ребята – такие же, как мы. Но им не повезло.
Мелисса вопросительно муркнула.
– Их было двое, – пояснил Джон, ласково почесывая ее за ушами. – Женщину, к сожалению, я спасти не смог бы. Ее окружили местные.
Жена опять сердито зашипела, заставив Джона отпрянуть.
– Да что с тобой? – рассердился он. Не решаясь больше прикоснуться к ее шелковистой шерстке, он поднялся на ноги, отряхнулся и пошел к выходу из дома. Незнакомцу нужно лекарство, иначе он ослепнет от такой дозы сока пошкарра.
Остановившись у порога, он оглянулся и обнаружил, что его кошка следует за ним по пятам.
– Если ты его загрызешь, я перестану с тобой разговаривать. А потом вообще уйду. То, что ты – кошка, еще не значит, что ты можешь подчиняться инстинктам. Если ты хочешь шипеть и царапаться, то мне нужно держаться от тебя подальше, если я хочу умереть правильно.
Мелисса села и виновато мурлыкнула.
– Так-то лучше! – хмыкнул Джон и быстрым шагом покинул дом.
Путь его лежал в лавку аптекаря, где можно было достать настойку из листьев шираа – подземного растения с темно-фиолетовыми стеблями и желтыми цветками, светящимися в темноте. Многие шзарцы использовали эту настойку чтобы избавиться от похмелья, но беловолосому это средство было необходимо чтобы не умереть. Уходя, Джон видел, что незнакомец еле дышит, и даже если Мелисса не загрызет его, сдавшись своей хищной натуре, ему недолго осталось.
Денег было не так уж много, но Джон почему-то не жалел, что ему подвернулся этот несчастный. Может быть, от того, что он был похож на человека? Судя по шрамам возле глаз, его здорово потрепало. Может, он такой же скиталец, как и Джон?
Возможно.
Настойка обошлась в целое состояние – пора им с Мелиссой заняться делом и ограбить еще какого-нибудь шзарца-толстосума: если раньше, до третьей или четвертой смерти, они пытались жить честно, то теперь, спустя множество жизней и почти сотню лет, быть честным более не было смысла. Их главная задача – умереть правильно. А правильно жить их никто не проклинал.
Чего уж говорить, когда они с Мелиссой перестали беспокоиться по поводу закона, жить стало легче. Хотя бы до того времени, пока их не настигал Патруль.
Патруль… вот уже тринадцать лет Джон каждый день просыпался с мыслью, что сегодня их найдут те, чья цель – развоплотить тех, кто, пусть и не по своей воле, оказался в чужом мире. Честное слово, если бы с этими ребятами можно было бы договориться, Джон и Мелисса давно бы это сделали. Но единственный раз… первый раз, когда им довелось поговорить со своими преследователями, показал, что работа Патруля – лишать таких, как Мелисса и Джон, права на жизнь.
А они все еще хотели прожить хотя бы одну жизнь. Вместе. Как муж и жена, а не как зверь и человек.
Дальнейшее свое общение с охотниками на попаданцев Мелисса и Джон старались свести к минимуму. Пока что им удавалось вовремя покончить с собой, сбегая от вездесущих патрульных в другой мир.
Чертов Патруль… именно он не давал Джону и Мелиссе умереть правильно, от старости. Но, кажется, в этот раз охотники потеряли след.
Тринадцать лет прошло, как-никак!
На Эш опустилась ночь, и город окончательно ожил: заиграли огнями разноцветные витрины магазинов, где-то со стороны главной площади, откуда Джон «украл» чужака, раздавались звуки местного подобия музыки: гулкие, даже томные удары в медные гонги и нежные духовые рожки вкупе со странным инструментом, напоминающим варган. Здесь не умели танцевать. Зато любили слушать. Музыка, когда-то показавшаяся Джону первобытной, а затем и заунывной, сейчас могла его заворожить. Чего уж таить, он частенько приходил на главную площадь, чтобы насладиться странным пронзительным звучанием. Чтобы вспомнить, что он не дома.
Хотя, он никогда не забывал, что он не дома.
Дома и он, и Мелисса будут людьми.
Вернувшись, он застал жену возле лежака. Черная кошка лежала в ногах у бесчувственного незнакомца и глухо рычала.
– Я рад, что ты держишь себя в руках, – похвалил ее Джон, ласково потрепав по загривку. – Сейчас мы приведем его в себя…
Он откупорил пузырек с настойкой листьев шираа и влил беловолосому в рот. Теперь оставалось только ждать, когда лекарство подействует.
Джон устроился на полу рядом с Мелиссой и приготовился к долгому ожиданию.