Милана Фелиз – Не вспоминай меня (страница 2)
– Возможно. И вот в начале весны ты сидел тут, в баре неподалеку, с рыжей девушкой.
– Вероника… Ты следишь за мной?
– Нет, хотя кто знает, – Ася прищурилась и поправила воротник джинсовой куртки. – Ой! У меня же там клетка-переноска на лавочке, как бы кто не спер!
– А кто у тебя там? Кошка? – Они подошли в лавочке.
– Не у меня… Получается, у тебя.
– Подожди! Как ты узнала?
– Это покажется тебе странным, но… – она присела на лавочку и показала жестом, чтобы Богдан присел рядом, – я на протяжении долгих лет вижу сны с девушкой…
– С девушкой?
– Да, она такая невысокая, с длинными вьющимися русыми волосами и карими глазами.
– Очуметь! Я тоже вижу ее! Постоянно!
– И я… Она сказала, чтобы я пришла сегодня в парк и нашла трехцветную кошку. Ее должен был забрать высокий кареглазый брюнет в клетчатой рубашке и с рюкзаком. Но…
– Стой! Ты же меня описала…
– Вот именно. Она сказала, что если он не придет, то я должна спасти эту кошку, а если придет, то должна отдать ее ему.
– Это пранк какой-то?
– Нет. Кстати, вот он, пранк твой. Жрет шкурку банана за ларьком с кофе.
Недалеко от урны с мусором они увидели маленького истощенного котенка, который от голода пытался сгрызть выброшенную кем-то кожуру от банана.
– Она такая маленькая… Кыс-кыс-кыс! – Богдан ловко поймал котенка и повертел в руках.
– Как птенчик. Интересно, сколько ей?
– Не знаю, но, видимо, глаза только пару дней назад открылись.
– Ты ее заберешь?
– Конечно.
– Возьми переноску тогда.
– А зачем? – засмеялся он. – Она у меня за пазухой нормально поместится.
– Как хочешь. Тогда я пойду?
– Постой! Дай мне свой номер на всякий случай.
– Записывай.
– Черт!
– Что такое?!
– Да я на работу же шел.
– Ну дела…
– Ладно, отзвонюсь им, все равно надо домой идти переодеваться.
В тот день Богдан так и не появился в офисе. Он был очень рад тому факту, что все рабочие вопросы мог решать удаленно, поэтому уже вечером он лежал на своем надувном матрасе и слушал нежное мурчание отмытого котенка.
– Надо же тебе имя придумать, кошка. Вот и нашлась та кошка. Та кошка. Та, та, именно та, – он почесал за ухом у крошечного комочка, свернувшегося у его подушки, – так ты же Тата. Будешь Татой теперь. Пойдет?
Котенок ничего не ответил, а лишь перевернулся на другой бок, из-за чего в его маленьком животе раздалось едва слышное бульканье.
– Ты так с Таткой возишься, жениться тебе пора и детей… – Вероника сидела на табуретке в кухне и болтала ногами в тапочках 43 размера.
– Жениться? Прям как тебе? – Богдан тщательно мыл кошачью чашку для воды.
Тата неподалеку грызла сухой корм, который привез еще утром курьер из страны ближнего зарубежья.
– Ну… Я же знаю, что к браку ты не готов, поэтому я…
– Любишь его, но спишь со мной? – он аккуратно налил воду из пластиковой бутылки в миску и поставил у балкона.
– Почему ты постоянно ставишь ее воду так далеко?
– Потому что ей надо пить больше, у нее больные почки. А кошки не любят, когда вода стоит рядом. Ты разве не знала?
– Не знала…
– Так зачем ты приходишь сюда? Если он тебе уже предложение сделал? – Богдан придвинул стул, сел и отхлебнул остывший кофе.
– А зачем ты выбираешь таких, как я?
– Каких таких?
– Несвободных… Твоя Наташа… Она же тоже замужем. И она встречалась с ним уже пять лет, когда ты появился.
– Просто я… Я чувствую, что долго не задержусь тут. Мне хватает ответственности в виде Татки.
– Или ты хочешь найти ее?
– Кого?
– Ту девушку из сна?
– Ты чего? Я еще не сошел с ума…
– Но все же.
– Даже если бы … – он придвинулся к Веронике ближе и чмокнул ее в лоб. – Даже если бы она была реальна, она бы была мне как сестра. Она как мой ангел-хранитель. Она мне приснилась накануне собеседования, сказав, что подсобит, она мне снилась накануне сдачи диплома…
– А в детстве?
– В детстве тоже снилась. Приснилась в первый раз в ту ночь, когда мы с матерью и Матвеем ехали в поезде, сбежав от папаши. Только тогда она совсем мелкая была.
Мать прижалась к окну плацкарта, глядя на мелькнувшие в темноте огни. Напротив нее на верхней полке мирно спал Богдан, крепко обхватив подушку и изредка вздрагивая. Матвей спал на нижней, он периодически ворочался, приоткрывал глаза и издавал тихие вздохи. Прошло всего два часа после отправления, но женщина уже чувствовала, как усталость от спешных сборов и бесконечных тревожных мыслей о будущем неспешно начинала давить на нее.
Она медленно вздохнула, поправив одеяло на Матвее. Его пухлый рот был слегка приоткрыт, а на подушку тонкой струйкой лилась слюна. Достав носовой платок, мать вытерла щеку сына и осыпала обветренную красную кожу легкими поцелуями. После женщина слегка отодвинула Богдана к стенке и ловко забралась на верхнюю полку. Там она уткнулась носом в растрепанную голову мальчика, вдыхая детский родной запах, накрылась простыней и уснула.
– Мамочка, мамочка, не плачь! – маленькая девочка двух лет бежала к ней по ромашковому полю.
– Доченька… Прости меня, что не уберегла тебя.
– Так было нужно… Мамочка, зато теперь ты свободна.
– Но какой ценой!
– Ты не виновата, слышишь? – детские карие глаза заглянули в лицо матери. – Мне было всего пять месяцев… Я просто выбрала спасти Богдашу.