Милана Фелиз – Не случилось (страница 4)

– Ну что, в ирландский паб? – пошутил он, открывая дверь даме.

– Нет, только не туда.

– Шучу, давай просто поужинаем. Знаю место, где подают отличные хорошо прожаренные стейки.

Они приехали в один из самых дорогих ресторанов города, настолько дорогой, что Лена никогда бы не решилась посетить его сама. Стены, декорированные искусственным кирпичом, атласные шторы и начищенная до блеска посуда на белоснежных скатертях освещались приглушённым светом светильников, похожих на подсвечники. Милена сидела в удобном кожаном кресле и пыталась не выдать, насколько неуютно ощущала себя в этом пафосном месте с не менее пафосным, но таким желанным мужчиной, вокруг которого, облизываясь, она ходила кругами несколько месяцев. Игристое вино вместо привычного виски, лёгкий фруктовый десерт со сливками и ненавязчивая музыка погрузили девушку в спокойную и такую по всем меркам обыденности нормальную, хотя немного напыщенную, атмосферу.

– Хочешь порулить? Ты сегодня практически трезвая, – отпустил ироничную шутку Гриша, когда они ехали обратно.

– Хочу, – сказала Лена, хотя на самом деле до жути боялась управлять автомобилем. У неё были права, но за руль она не садилась уже много лет. В тот момент Милена понимала, что он испытывает её, прощупывает почву и что малейшая неуверенность и слабина могли бы уничтожить её в глазах Гриши.

Они выехали на безлюдную трассу за город, и Лена пересела на водительское сиденье. Григорий долго объяснял, для чего нужна та или иная педаль и что показывают датчики на панели. Он случайно задел её коленку рукой, она инстинктивно перехватила его ладонь и заглянула ему в глаза. Через секунду Милена страстно поцеловала Гришу, но тот отодвинул её.

– Не играй с огнём, поехали.

Девушку трясло от мысли, что, возможно, из-за своей импульсивности она теперь выглядела в его глазах последней потаскухой. Лена никак не могла сконцентрироваться на дороге. Фары разрезали темноту, стены которой плавно раздвигались, очищая путь до города. Под колёсами потрескивали льдинки – ночной мороз сковал льдом растаявший за день снег. Ей казалось, что именно такой же коркой льда, образовавшейся на оттаявшей земле, был покрыт и Григорий. А Милена была робкими солнечными лучами, которые пытались растопить холод, чтобы дать возможность пробиться обновлённой молодой зелени.

– Всё, с меня довольно, – Лена резко нажала на педаль тормоза. – Почему я везу тебя, мужчина?

Они поменялись местами и доехали до её дома в молчании. Милена на прощание хотела чмокнуть Гришу в щеку, но он подставил губы.

– Не играй с огнём, – процитировала Лена его же слова и быстро вышла из машины, незаметно сунув под сиденье помаду.

Помада была проверкой – если она будет лежать у него и при следующей их встрече, значит, Гриша не катает так же других девушек. Он оставит женскую вещицу, не боясь того, что какая-либо из его возможных пассий обнаружит присутствие другой дамы.

Григорий не перезвонил ни на следующий день, ни через неделю, ни через две. В это время он не появлялся и в пабе. Чтобы избежать соблазна атаковать Гришу сообщениями и звонками, Милена стала брать работу на дом. В редакции, где она трудилась в течение последних нескольких лет, после увольнения одного из журналистов осталась масса нерешённых дел. За эти дела с энтузиазмом и взялась Лена. Свободные вечера она коротала либо в пабе, либо в компании алкоголя и Эстрэллы. Эстрэлла была замечательным слушателем в такой ситуации – не читала нотаций, не ругала за курение, а лишь пристально смотрела огромными зелёными глазами, изредка мяукая и мурлыча.

– Ты обронила помаду, я завтра завезу тебе, – спустя месяц Милена получила короткое смс.

– Завтра я весь день занята. Если только ты заберёшь меня с работы вечером, – ответила Лена

– Отлично, – пропищал телефон.

Но на следующий день Лена, простояв на остановке сорок минут, так и не дождалась Григория и села в автобус.

«Как же наивно было надеяться, что Гриша заберёт меня, если он не ответил на звонок в обеденный перерыв! А ещё – оказаться от предложения коллеги подбросить. Сидела бы уже давно дома, а не стояла на улице в ожидании чуда!» – злилась Милена.

Впрочем, игра стоила свеч – если бы Гриша появился в тот вечер, она бы была бесконечно счастлива, а счастье – всегда риск в большей или меньшей степени.

«Можешь оставить помаду себе как трофей или выбросить», – написала смс Лена.

Через пару недель в субботу раздался звонок.

– Давай сегодня в пабе встретимся, я подъеду сразу туда, – как ни в чём не бывало предложил Гриша.

– Давай, – слегка колеблясь, ответила Милена, понимая, что даёт слабину.

Если бы она была нужна Григорию, то он бы нашёл время хотя бы на короткую встречу, а не мучил её долгим ожиданием. Следовало бы сослаться на дела, сделать вид, что у неё, помимо него, есть планы важнее, а не бежать по первому зову. Тем более, в редакции остались несколько недописанных статей, которые можно было бы закончить дома. Милена это чётко осознавала, но соблазн получить Гришу был сильнее.

Лена изменила своей традиции в тот вечер и не танцевала на барной стойке. Она, скучая, сидела в своём новом сексуальном тёмно-синем платье и уже знала – он не приедет. Слушая музыкантов, девушка медленно тянула виски и разочарованно оглядывала присутствующих. В последнее время подобные вылазки приносили всё меньше удовольствия – среди веселящихся людей Лена острей чувствовала своё одиночество. Оно отдавалось лёгкой болью под рёбрами, тяжестью в плечах и дрожью по позвоночнику.

На следующий день она позвонила ему сама, но трубку никто не взял. Никто не ответил и на сообщение. Гриша опять потерялся на долгое время. Постепенно Милена начала привыкать к его отсутствию. Казалось, в потоке рутинны его образ стёрся из памяти, наконец, её голова была занята более полезными вещами в виде работы и поездки к матери. Лена не навещала мать уже несколько лет, а лишь ограничивалась редкими вечерними звонками, редкими – потому что трезвой по вечерам Милена бывала очень редко.

В одну из пятниц июня, надравшись до почти невменяемого состояния в пабе, Милена решила разогнать физическую боль одиночества. После трёх бокалов виски даже показалось, что ничего не щемило в груди и что спину держать было легче, хотя голова немного побаливала. Натанцевавшись и сорвав голос в процессе подпевания музыкантам, она столкнулась с Григорием на входе.

– Привет, помаду решил завезти? – съязвила Лена, упершись ладонями ему в грудь, потому что с размаху влетела в него, едва не уронив обоих.

– Ну, она у меня в бардачке. Пойдём, заберёшь.

Они сели в машину, и он, наконец, вручил ей забытую вещь. Милена была вне себя от ярости, но в то же время в душе ликовала – наконец-то они встретились спустя долгое время. Хотя уже возникали сомнения, нужна ли ей эта встреча.

– Милен, может покатаемся? – посмотрел он искоса, улыбаясь очаровательной улыбкой, при которой обнажились два ровных острых клыка. У него была необыкновенная улыбка – мягкая и одновременно хищная из-за необычной формы белоснежных клыков.

– Нет.

– Ты голодна? Съездим куда-нибудь перекусить? Правда, не знаю, что открыто сейчас в три часа ночи… Мне же надо как-то загладить свою вину, – мужские крепкие руки поглаживали руль автомобиля.

– Я не хочу есть.

– Домой отвезти?

– Нет.

– А чего ты хочешь?

– Тебя, – хитро прищурив карие глаза, сказала Лена. Она решила идти ва-банк – или сейчас, или уже никогда.

Григорий ничуть не смутился, словно ждал именно такого ответа, и нажал на педаль газа.

Они поднялись к нему в квартиру, уже начав целоваться в лифте. Гриша закрыл входную дверь, и Милена с ещё большей страстью набросилась на него. Она, наконец, получила его. Одежда полетела на пол ещё в коридоре, поэтому до кровати они добрались абсолютно голыми.

– Милена, я не люблю царапин, – отстранился Гриша, когда Лена вонзила ему в спину красные миндалевидные ногти.

– Ты боишься, что кто-то другой заметит следы преступления? Ну и кобель же ты! – Милена перевернула его на спину и села верхом. – Зато сегодня ты мой.

– Воу, воу, тигрица, – он слегка сжал шею девушки правой рукой, а левой впился в её ягодицу сзади, – хищник тут только один – я.

Милена не могла узнать себя и обстановку вокруг. Она была в теле женщины-жрицы с длинными тёмными волосами, смуглой кожей и пышными бедрами. На ней была надета кожаная набедренная повязка, на шее висело множество амулетов. На щиколотках бренчали костяные браслеты, а в руках был длинный острый клинок.

Лена стояла внутри тёмной пещеры, похожей на место древних жертвоприношений. Стены украшали выцарапанные картины страшных ритуальных убийств – людей резали, жгли, кидали диким зверям. В самом дальнем углу валялась груда обгорелых человеческих костей. Посередине стоял столб, а вокруг него были разложены дрова. На входе горели два небольших костра.

Вдруг снаружи послышались шаги и возня.

Двое крепких мужчин, также облачённых лишь в набедренные повязки, втащили обнажённого избитого пленника. Он был измучен и почти не сопротивлялся, хотя было очевидно, что в этом мускулистом теле когда-то таилась мощная физическая сила. Его чёрные растрёпанные волосы скрывали лицо, а кожа была покрыта ссадинами и кровоподтёками.

– К столбу его, – неожиданно для себя скомандовала Милена и дрогнула. Её голос был грубым, она говорила на каком-то неизвестном ей древнем языке.