Милана Фелиз – Динка-малинка (страница 2)
Умывальник содержался в абсолютной чистоте – примерно с четырёх лет его начала мыть Динка. Никто не заставлял её это делать, скорее, возможность без зазрения совести поиграться с водой приносила ей огромное счастье – впервые в жизни за игру её не ругали, а хвалили. Хотя отец и возмущался из-за потраченной воды и полного ведра помоев, но не препятствовал дочери, так что вскоре мытьё умывальника стало одной из её многочисленных обязанностей по хозяйству.
В зале потолок был намного выше, чем на кухне. По правую сторону расположилась большая русская печь, за которой скрывался закуток с двумя кроватями – там спали Динка с матерью и отец. В этом закутке обычно царил полнейший беспорядок – мать не успевала складывать бельё, снятое с верёвки, и скидывала его на кровать Динки. Кровать отца же почти всегда была идеально заправлена. Под ней стоял сундук с многочисленными постельными принадлежностями, красочными пледами и полотенцами.
«Вот когда станет легче и приберёмся, мы достанем новые полотенца и одеяла. А так… Чего их портить зря? Станут грязными в один миг», – любила повторять мать. Руки матери дошли до этих богатств только спустя долгие годы, когда Динка уже окончила школу.
Почти перегораживая вход в закуток, стояла кровать Савки – так мать могла наблюдать за сыном даже ночью, не вставая с постели.
Напротив входа в зал красовался большой комод, на котором сидели Динкины и Савкины плюшевые игрушки в целлофановых пакетах. В семье существовал определённый ритуал – новая плюшевая игрушка стояла в пакете на этом комоде от нескольких месяцев до года, пока кто-то из детей не выдерживал и не доставал её сначала тайком, а потом уже с позволения родителей. От этого было ещё удивительней, почему жёлтого зайца, подаренного Динке на пятилетие, ей разрешили достать из пакета сразу. Она спала с этим зайцем более пятнадцати лет, пока его место в один день не занял её муж.
По правую сторону от комода располагалась тумба с цветным телевизором и видеомагнитофоном, а чуть подальше – тумбочка с чёрно-белым телевизором, на котором изредка мальчишки играли в приставку. Напротив телевизоров стояли два облезлых кресла, покрытые выцветшими накидками. Отец обычно прятал пульт от телевизора себе под подушку, чтобы никто из детей не мог включить телевизор без его ведома. Также он был против того, чтобы пульт достали из целлофановой обёртки. Именно шуршание целлофана и помогло маленьким проказникам обнаружить пульт за подушкой в первый и последующие разы – так они могли смотреть мультики, когда отец на сутки уезжал сторожить военные склады.
В дальних углах комнаты стояло по большому шкафу с расшатанными дверцами. В этих шкафах обычно лежала самая нарядная одежда родителей и детей. По левую сторону от входа в зал ютились морозильная камера и холодильник, над которыми трещал электрический счётчик и висела полка с книгами. Эта полку отец заказал у одного солдата, который увлекался резьбой по дереву. Позже, стирая с неё пыль, Диана поняла, как непрактичен был этот предмет интерьера в их суровых жизненных условиях – пыль беспощадно забивала каждый виток покрытого лаком дерева.
К холодильнику прижалась кровать Мишки, она, в отличие от остальных, не имела страшных железных спинок, её изголовье было изготовлено из коричневого дерева. Когда в доме бывали гости, то в первую очередь они видели эту красивую кровать, сервант с игрушками и висевшую на стене икону.
У морозилки располагался люк в подполье. Девочка всегда боялась подполья, потому что оттуда пахло сыростью. Когда-то давно Машка сказала Динке и Савке, что уже падала туда и после этого не могла ходить несколько недель. Лишь только спустя годы Диана поняла, что Маша сочинила эту глупую историю из-за того, что отец часто забывал закрывать подполье, несмотря на то, что в доме жили маленькие дети. Когда подполье запирали, его люк обычно застилали длинными бордовыми дорожками. Динка часто не замечала под ними ручку люка, она больно ударялась пальцами ног о выступ и падала, упираясь ладошками в колючий ворс.
Пять окон весной были уставлены рассадой, из-за чего редко стиравшиеся голубые шторы со временем покрылись чёрными пятнами от ящиков с землёй, а грязь плотно въелась в подоконники. Когда-то мать просила отца сделать открывающиеся рамы, но вместо этого он проклеил и закрасил окна намертво. Только ближе к лету он убирал в одном из окон маленькое стекло и натягивал тонкую москитную сетку. С наступлением осени сетка снималась, а стекло возвращалось на место.
В это утро родителей было не видно, вероятно, они ещё не закончили утреннюю дойку, значит, Динка могла расслабиться – отец не появится на горизонте какое-то время. После дойки он поможет матери донести вёдра, а потом уйдёт прогонять коров. Только вот мама, скорее всего, будет занята и лишь скажет: «Пей парное молоко с хлебом», хотя, возможно и понежит немного.
Динка быстро вытерла руки грубым полотенцем и проскользнула в сени, где песок больно врезался в её босые ноги. Сначала она хотела надеть сандалии, но, услышав голоса мальчишек, направлявшихся к дому, поняла, что не успеет этого сделать. Дверь тёмных сеней распахнулась, и на пороге показались Савка и Мишка. Динка ловко прошмыгнула между ними, услышав вслед лишь: «Опять не расчесалась!» Но мальчишки были уже далеко, а Динка бежала по огороду в заросли малины.
Малина в это лето была что надо – крупная, сочная. Она свисала гроздьями до земли. Снизу обычно висели самые спелые и большие ягоды, так что Динка не переживала, что не сможет ничего собрать на верхних ветках. Сверху же на подмогу приходила Машка, которая появлялась лишь пару раз в неделю, потому что не так давно она обзавелась мужем, сыном Колянькой и коровой Юлькой.
Динка ползала между кустов, царапая грубую кожу пяток о сухие ветки на дорожках между рядами. Она выбирала самые яркие и соблазнительные ягоды, потому что мама говорила, что есть надо только красивые, а некрасивые пойдут на варенье. Девочка принялась собирать ягоды для себя и для мамы в подол заляпанного платья, которое забыла переодеть ещё со вчерашнего дня. Динка так и плюхнулась в нём в кровать, а уставшая мать решила не будить ребёнка ради такой ерунды. Девочка могла бы переодеться сама, однако она не сделала это по двум причинам: замочек у ситцевого платья был сзади и его было невозможно расстегнуть маленькими детскими ручками, а также Динка просто не знала, где лежит то, что можно надеть на ночь для сна. Обычно она ходила в одной и той же одежде несколько дней подряд, пока её не ловила Машка, которая больно чесала ей волосы и цедила сквозь зубы: «Переоденься… А то гости придут, а ты, как чуханка».
«Противная эта Машка, – думала про себя Динка, потирая ноги, искусанные комарами, и старалась не рассыпать ягоды, – а противная она, потому что пошла в папку и внешне, и характером. Савка и Мишка, вон, жалеют животных, а Машке всё равно. Она почти не плачет, когда батя топит щенков или забивает корову. Мама говорит, это потому что Машка уже взрослая. Ну да, ей не пять, как мне, не восемь, как Савке, и даже не тринадцать, как Мишке. Ей целых двадцать лет. Неужели все взрослые такие, как Машка и батя?»
– Динка-Малинка! Наша Динка пришла… – шелестя листвой, тихо заговорили с девочкой кусты малины. – Собирай скорее все крупные ягоды.
«Соберу, обязательно соберу… – мысленно пообещала себе Динка, – а то переспеют и загниют. А ещё хуже и обиднее – папка растопчет или шлангом для полива собьёт. Нет, взрослые не одинаковые. Вон, Машка иногда всё же видит ягоды не только сверху, но и снизу. А батя, он ничего не видит, не видит ягоды ни наверху, ни внизу, только перед собой видит. Но собирать ему лень…»
– Зато ты у нас помощница, ты собираешь внизу. От этого ягоды не гниют, а приносят пользу. Ведь не зря мы зимовали, а потом цвели…
– Получается, я хорошая? Даже если грязная и ссусь? – спросила девочка вслух.
– Ты хорошая, ты нам помогаешь, – отозвались кусты.
«А вот интересно, – задумалась Динка, – вон, мамуша же хорошая. Но почему-то она никогда не собирает ягод: ни наверху, ни внизу, ни перед собой. Почему она не помогает ягодкам? Почему она не защищает их от бати, когда он ломает и топчет кусты? Хотя… хватит и того, что она сама их не ломает… И нас не колотит. Никогда не колотила, как это делали Машка или папка. Но Машка тоже помогает малине, пусть и лупит нас с Савкой иногда, но малине-то помогает! Хотя Машку ещё можно пережить – у неё длинные ногти, она боится их сломать. А вот батя может треснуть непонятно за что. Только вот он не пойдёт тебя вытаскивать из-под кровати или из малины, в отличие от Машки. Ещё когда у папки хорошее настроение, он может сходить на базар и купить газировки. И шанхайки он купил розовые, на вырост, и теперь можно не донашивать шанхайки Савки, которые чёрные… Боженька, пусть батя всегда будет добрым… Или хотя бы меньше злится. И пусть малина не спеет так быстро, а то столько ягод пропадает».
– Доча! Доча! Динку не видели? – вдалеке послышался голос матери.
– Да в малине она, – ответил Мишка.
– Опять не расчесалась, – доложил Савка.