Мила Ваниль – Укрощение строптивого студента (страница 71)

— Это тебе в машине за шиворот натекло?

— Нет. Машина… сломалась.

— Тьфу ты! Горе луковое! В душ, быстро!

— Даша…

— Потом поговорим!

Даша наградила его шлепком по попе, исключительно для ускорения.

Ярик смотрел виновато, хлюпал носом — потому что замерз, но послушно отправился в ванную комнату. Вскоре там зашумела вода.

Даша порадовалась, что заварила чай. Она уже все приготовила, но заглянула на кухню, чтобы поставить на стол мед, лимон и коньяк. А после, убедив себя, что оставлять Ярика одного нельзя, зашла в ванную комнату, быстро разделась и дернула в сторону створку душевой кабины.

Как она и предполагала, Ярик не грелся под водой, а страдал. Увидев ее, он округлил глаза, но сказать ничего не успел.

— Рот закрой, — велела она, перешагивая порожек. — И молчи. Это, по-твоему, горячая вода?

Она дернула рычаг, настраивая воду. Схватила с полки бутылку с гелем и мочалку.

— Спиной повернись. Ноги расставь шире.

Ярик повиновался и уперся руками в кафельную стену.

— Ты маленький ребенок, да? — отчитывала его Даша, яростно растирая мочалкой. — Заболеть решил? Такси взять не мог, если машина сломалась?

Ярик молчал, как она и велела. Только пыхтел и прятал взгляд, и Даше это совершенно не нравилось. Руки чесались надрать ему задницу. И не за чертовы фотографии, а в назидание за глупость. Но… навряд ли это сейчас поможет.

Из душа Ярик вышел распаренный и красный, как помидор. Даша укутала его полотенцем, быстро вытерлась сама и вручила ему фен, чтобы сушил волосы.

Через пару минут она снова заглянула в ванную комнату.

— Вот, одень. — Даша протянула пакет. — Это я тебе купила в подарок, не успела отдать. Жду на кухне.

Удобные мягкие домашние штаны и футболка с забавным принтом. Вот, пригодилось!

На кухню Ярик пришел не сразу. Возился в прихожей, терзая рюкзак. Интересно, зачем? Заяц на футболке не понравился?

Гадала Даша недолго. Ярик появился, прижимая к груди какие-то листы.

— Даша, прости за беспокойство, пожалуйста, — пробормотал он.

Нет, все же надо было выпороть его в ванной комнате. Там лежит удобная деревянная щетка для волос…

— Вот. — Он положил на стол листы, и оказалось, что это фотографии. — Это сделал я. Я вижу тебя такой. А то, что в чате… Этого я не делал.

Даша взяла пачку фотографий. Ярик распечатал их в большом формате. Она взглянула… и пропала.

Даша всегда знала, что выглядит привлекательно в глазах мужчин. Если бы не детское лицо, она была бы довольна внешностью на двести процентов. И сейчас, рассматривая фотографии, сделанные Яриком, она ловила себя на мысли, что хочет взглянуть в зеркало.

Это точно она? Вот эта девушка в кукольной комнате? Внешность ее, но взгляд… Он менял все. Серьезный, взрослый, вдумчивый… Немного строгий, но, в целом, теплый. Или это и есть… глаза любви? Ведь Даша смотрела на фотографа.

А в жестком антураже БДСМ, в коже и с плеткой, Даша превратилась… в кошку. Мягкую, грациозную, но с коготками.

О боже…

Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы.

— Яр, это… великолепно. И, знаешь… я не поверила, что это ты слил фото в чат. Наверное, твой аккаунт взломали, а фото… кто-то украл.

— Но виноват в этом я, — отрезал Ярик.

Даша взглянула на него, нахмурившись. Вот оно! Если Яр уверен в том, что виноват, переубедить его будет непросто.

— Расскажи, — попросила она, разливая по чашкам чай.

И коньяк по рюмочкам.

— Я не буду, — отказался Ярик от алкоголя.

— Да кто ж тебя спрашивает, — хмыкнула Даша. — Пей.

Он страдальчески поморщился, но коньяк выпил.

— А теперь чай. С медом. И рассказывай, рассказывай…

Можно сказать, ничего нового Даша не услышала. Как она и предположила, аккаунтом воспользовались, фото банально сперли. Зато стало понятно, что Ярик делал у Демона, даже спрашивать не пришлось. Что ж, это даже правильно. Демону проще разобраться с дочерью.

А вообще…

Никто и никогда не заботился о Даше так, как Ярик. Даже родители. Ее приучали к самостоятельности, практически к выживанию. И это здорово облегчало ей жизнь, особенно во время учебы. Она благодарна родителям, они научили ее быть сильной и независимой.

Но и Ярику тоже благодарна. Такая любовь дорогого стоит.

— Семь, — сказала Даша, когда ей надоело слушать, как Яр извиняется. — Ты сказал «прости» семь раз. Хватит.

Он замолчал, уставившись на нее взглядом нашкодившего щенка.

— Иди сюда.

Даша поманила его пальцем. Хотела, чтобы он сел рядом, а он плюхнулся на пол и ткнулся головой в колени. Захмелевший… уютный…

— Заяц, ни в чем ты не виноват, — сказала Даша, запуская пальцы в его волосы. — Я даже обидеться не успела. И прощать мне нечего. Но если тебе важно услышать… Я тебя прощаю. Знаешь, одного не прощу… Если ты продолжишь чувствовать вину.

Ярик потерся о колено щекой.

— И скрыть это от меня не удастся, — добавила Даша. — Слышишь?

— Да, Даш… — вздохнул Ярик. Кажется, уже не страдальчески, а умиротворенно. — Я тебя люблю.

= 66 =

В воскресенье, на семейном обеде, Ярик поделился с родителями планами. И, вопреки ожиданиям, скандала не получилось. Мама не упала в обморок, а отец не грохнул кулаком по столу, когда Ярик заявил, что уходит из института.

— Ну-ну, — произнес папа. — Ну-ну…

А мама вздохнула, но промолчала.

— То есть, вы не против? — уточнил слегка ошалевший Ярик.

— Против, — сказала мама. — Тебя это остановит?

— Говорить можно что угодно, — заметил папа. — Уверен, что сможешь?

— Да. — Ярик повел плечом. — А что случилось? Вы раньше как-то активнее возражали.

— Ты, сынок, раньше говорил «хочу», а сейчас «сделаю», — пояснил папа. — Разница, однако. Впрочем, посмотрим еще, на что ты способен.

— Ничего не понимаю, — признался Ярик. — Ты же утверждал, что фотография — это баловство?

— А я всегда тебе говорила, что папа не против твоего увлечения, — вмешалась мама.

— Понимаешь, Яр… — Папа потер подбородок. — Кто прошлое помянет, тому глаз вон, а кто забудет, тому оба. Слышал такое? Так вот, не хотелось бы показывать пальцем, но твое поведение в выпускном классе не оставило мне выбора.

— Угу. Полагаю, ты намекаешь на то, что я вел себя, как засранец? — догадался Ярик. — И что, по-твоему, мединститут это что-то вроде исправительного учреждения?

— Нет, конечно. Но ты не хотел никуда поступать. И не хотел ничего слушать.