Мила Ваниль – Укрощение строптивого студента (страница 67)
Ярик хотел уйти молча, но не смог. Даша, конечно, имеет право злиться, но и он имеет право знать, что натворил.
Он осторожно открыл дверь в комнату. Даша сидела на диване, забравшись на него с ногами, и обнимала подушку, пряча лицо. Разве это злость? Ярик видел, как Даша умеет сердиться: пусть не кричит, не рвет и не мечет, но и в подушку не плачет.
Плачет?!
Похоже, да. Плечи вздрагивают, а если прислушаться…
— Даш… солнышко… — Ярик осторожно опустился на пол рядом с ней. — Дашуль, что случилось?
Он дотронулся до ее руки, и Даша резко отпрянула.
— Яр, тебе лучше уйти, — проворчала она.
Уйти? Когда девушка плачет? За кого она его принимает…
— Даш, прости, — жалобно попросил Ярик. — Я уйду, если хочешь. Только не плачь, успокойся.
— Ну вот за что ты извиняешься? — сердито выпалила она. — За что?!
— Не знаю. Но мне все равно. Только…
— Яр, мир не вертится вокруг тебя. Ты ни в чем не виноват. Просто… просто… — Она заплакала сильнее. — Потому и прошу — уйди! Не видишь, я себя не контролирую…
Так сердятся не на него? Неизвестно, что хуже, когда нет шанса решить проблему, подставив для наказания зад. Ярик пересел на диван и крепко обнял Дашу.
— Тогда я никуда не уйду. Хочешь чаю? Ромашкового. Я видел, у тебя есть.
— Яр… — всхлипнула Даша.
— А гнать меня не надо. Я тебе рассказал о своих проблемах. И ты расскажи о своих. Даже если не смогу помочь, держать все в себе тяжело.
Она отбросила подушку и вцепилась в Ярика, орошая его футболку слезами. Он уже перепугался всерьез. Может, кто-то из Дашиных близких умер?
— Давай все же чаю, — предложил он. — Или капель каких? Пустырник у тебя есть?
— Чаю, — выбрала Даша. — Пойдем вместе, я умоюсь.
Пока Ярик заваривал чай, Даша плескалась в ванной комнате. А он чуть не разбил чашку, так дрожали руки. Оказывается, это так страшно, когда любимая девушка плачет… Хочешь помочь — и не знаешь, как.
— Спасибо, — кивнула Даша, когда Ярик поставил перед ней чашку. — Яр, прости. Я не хотела, чтобы ты видел меня… такой…
— Ты меня и в худшем состоянии видела, — напомнил он. — Просто расскажи, что случилось.
— Мама… — выдохнула Даша, и в ее глазах опять заблестели слезы.
Ярик похолодел. Неужели случилось непоправимое?!
— Помнишь, я уезжала? Она тогда в больницу попала…
— Да, — кивнул он. — Давление. Но ведь ты говорила, ее выписали? И лечение подобрали.
— Это они мне так сказали! — фыркнула Даша. — Вернее… Когда я уехала, еще не все результаты обследования пришли. И потом папа сказал мне, что все в порядке. А на самом деле…
— А на самом деле? — спросил Ярик, сглотнув.
— У мамы нашли онкологию, — горько произнесла Даша. — Что-то в почках… или надпочечниках… я не разбираюсь…
— В надпочечниках, наверное, — пробормотал Ярик. — Из-за этого давление…
— Как-то так, — заключила Даша и осушила чашку.
— Даш, но онкология сейчас не приговор, — сказал он. — Есть же какой-то прогноз? Лечение?
— Местные сказали, своими силами не справятся. Вроде в Ростов направляют. В Москву просили, но…
— Погоди расстраиваться! — Ярика внезапно осенило. — У меня же отец… Я попрошу его помочь! Он точно сможет. У него связи.
— Яр… — Даша посмотрела на него как-то жалобно. — Я б, может, сама попросила бы… Потому что это мама, и ради нее я готова на все. Но ты не забыл, что произошло? И посылать тебя сейчас на поклон…
— А ты не посылаешь. — Он вскинул голову. — Я сам так решил. Если отец не захочет со мной разговаривать, я его через маму достану. Только мне выписка нужна, результаты анализов, обследований. Все, что есть.
Даша опять расплакалась, но теперь с видимым облегчением. Отыскав в аптечке пустырник — Tinctura leonuri[2], чтоб ее, — Ярик пожалел, что начал не с него, а с ромашки.
Впрочем, Даша быстро успокоилась в его объятиях. Ярику показалось, она просто сумела, наконец, взять себя в руки. Но любую проблему проще решать, когда есть надежда.
Пока Даша разговаривала с домашними, объясняя, что нужно отсканировать историю болезни и переслать ей, Ярик позвонил отцу. Мог бы маме, но решил действовать напрямую, не держась за ее юбку.
— Да, — сухо произнес отец.
Он ответил, и это хороший знак.
— Мы можем встретиться? Завтра, — сказал Ярик.
— Зачем?
— Мне нужна твоя помощь. Профессиональная.
А чего придумывать? Он говорит, как есть. Если отец откажет…
— Ты заболел?
— Не я. — Ярик взглянул на Дашу. — Не хотелось бы по телефону.
— Приезжай сейчас. Я дома.
— Смысла нет, пока историю болезни не переслали.
— А… Ну, да. Тут ты прав. Хорошо, завтра.
— Вот видишь, — сказал Ярик Даше, когда она освободилась. — Меня даже не послали. Думаю, мама смогла объяснить ему, что я не гей.
— Тебе… не обидно? — осторожно поинтересовалась Даша.
— Да пофиг, — отмахнулся он. — Знаешь, оказалось, есть что-то важнее обиды. Так, женщина! А ты что-нибудь с утра ела? Давай ужинать.
— Женщина? — изумилась Даша. — Это что за тон, заяц?! И что это за художества на стене в прихожей?
Ярик довольно улыбнулся: Даша опять ведет себя, как обычно. Значит, ее хотя бы отпустило. Ничего, они справятся. Вместе — точно справятся!
Нагоняя в тот вечер он, конечно же, не получил. Ни за «художества», ни за инициативу с ужином.
— Нда… — изрекла Даша, рассматривая криво порезанные овощи. — А с другой стороны, какая разница? Все равно вкусно.
Ярик остался ночевать без приглашения. Он попросту заявил, что не оставит Дашу в таком состоянии, а лечь может и на кухне. Но они решили раскладушку не доставать. Впрочем, и сексом не занимались, уснули в объятиях друг друга. А утром Ярик поплелся в институт, а Даша — на работу.
В клинику к отцу Ярик поехал после занятий. Еще до обеда Даша переслала ему файлы с историей болезни. Вообще, насколько он знал, рассчитывать можно было только на выписку, но, видимо, в провинции проще договориться с врачами.
Зайти Ярик решил с козырей.
— Папа, прости меня, пожалуйста, — произнес он твердо, едва они с отцом остались наедине. — Я не должен был…
Отец остановил его движением руки.
— Не надо, Яр, — сказал он. — Это я должен просить прощения. Прости. Мне, правда, жаль.
На всякий случай Ярик незаметно ущипнул себя за бедро. Больно… Значит, ему это не снится. Можно было бы съязвить, мол, а если бы я действительно сменил ориентацию, ты извинился бы? Но Ярик не стал усугублять. Он здесь в качестве просителя, и… откровенно говоря, отец впервые признал свою вину. Ни к чему вести себя по-скотски.
Так что Ярик великодушно предложил забыть все обиды.