Мила Ваниль – Укрощение строптивого студента (страница 63)

— Привязывать не буду, — сказала Даша. — Ляг так, чтобы держаться за край вытянутыми руками.

Она завязала ему глаза, приятно щекоча шею легкими прикосновениями. А после растерла спину и ягодицы маслом. Ярик растекся по лавке, урча от удовольствия. И даже когда шаловливые пальчики коснулись ануса, не испугался.

— Потерпи, заяц, — предупредила Даша, осторожно проталкивая внутрь какую-то хрень. — Обещаю, тебе понравится.

Хрень, прохладная и жесткая, сначала причиняла дискомфорт, а потом задела чувствительную точку, и Ярик не смог сдержать стон.

— Больно? — поинтересовалась Даша.

— Приятно, — признался он.

— Это вибратор. Наслаждайся.

Хрень задергалась внутри, и Ярик намертво вцепился в край лавки. Кровь прилила к члену, яички поджались…

— Приподнимись.

Основание члена стянуло знакомое кольцо. Легче не стало, от вибрации Ярика бросило в жар.

— Останови меня, если станет невыносимо.

Даша, Даша… Его любимое солнышко… Сильнее всего Ярика крыло от ее заботы. Оказалось, это потрясающе приятно, когда кому-то в этом мире небезразлично, что с тобой происходит.

Первая капля обожгла кожу между лопаток. Ярик дернулся и напрягся.

— Расслабься, — велела Даша. — Не сдерживай себя. Это самое сладкое.

Она капала воском на спину и ягодицы, заставляя Ярика извиваться всем телом. И то включала, то выключала вибратор, добавляя ему ярких ощущений. Эта нежная пытка длилась долго, Ярик потерял счет времени. Его потряхивало, в ушах шумело. Казалось, он не лежит на лавке, а парит на пушистом облаке.

Горячий воск Даша чередовала со льдом, а еще успевала шептать на ухо ласковые слова и успокаивала поглаживаниями, если приятное жжение превращалось в жгучую боль.

Когда кожу на спине стянуло так, будто бы она превратилась в жесткий панцирь, Даша заставила Ярика приподняться и позволила кончить, усиливая ощущения массажем и вибрацией в анусе. А после содрала застывший воск и смазала спину прохладным кремом.

Кожу жгло, как от горчичников. Ярик расслабленно валялся на лавке, свесив руки, и жалел лишь об одном: не осталось сил, чтобы встать и приласкать свою девочку, которая, наверняка, устала.

Он реабилитировался уже дома. Наконец-то смог использовать знания, полученные от Руслана.

— Поверь, твоя женщина не будет ждать ничего особенного, — говорил он. — Она сама особенная. И, когда дарит тебе особенные ласки, тоже получает удовольствие. Но, как и любая женщина, она любит внимание и заботу. И если это идет от чистого сердца, без приказа, то ей приятнее вдвойне.

— Как узнать, что именно ей нравится? — спросил тогда Ярик.

— Пробуй все. И наблюдай. Ты не ошибешься.

Ярик старался, как мог. После клуба он привез Дашу к себе, потому что в его квартире она могла принять ванну — с ароматическими маслами, пеной и лепестками роз. Он вылизал свое жилье до блеска и даже умудрился приготовить нехитрый ужин — запек рыбу с овощами.

Даша была впечатлена. Ее взгляд, спокойный и благодарный, обволакивал его теплом: и когда она нежилась в теплой воде, и когда Ярик осторожно вытирал ее мягким полотенцем, и когда кормил кусочками рыбы, тающей во рту.

А когда Ярик усадил ее в подушки и коснулся губами ступней, Даша и вовсе поплыла. Зрачки затопили радужку, дыхание стало прерывистым, а по телу пробегала легкая дрожь.

Руслан прав, ошибиться невозможно. А удовольствие от того, что любимой женщине хорошо, вполне сравнимо с оргазмом.

Даша перехватила инициативу, едва пришла в себя после куни. Оседлала Ярика, уложив его на спину, и отымела до черных точек перед глазами.

И это было… чудесно.

Жаль, что все хорошее заканчивается. На следующий день, после совместного пробуждения и завтрака, Ярик отвез Дашу домой и отправился к родителям. Париться в бане он, в общем-то, любил. И был уверен, что после прекрасного выходного, проведенного с Дашей, ничто не сможет испортить ему настроение.

Ничего, как говорится, не предвещало… Или наоборот, все к тому и шло? Просто Ярик, ослепленный счастьем, не заметил сгущающихся над ним туч. Знал бы, что хорошая успеваемость насторожит родителей, занимался бы хуже. Но он же хотел, чтобы они не беспокоились, не вмешивались в его жизнь…

Получилось наоборот.

— Я так и знал! — изрек отец, едва Ярик разделся в бане. — Какой ужас! Мой сын — содомит!

— Чего? — не понял он. — Кто?

— Гей! — рявкнул отец.

— Ты охренел? — растерялся Ярик.

Вернее, он произнес другое слово — на чистом русском матерном. И в ушах зазвенело от полученной пощечины.

Если бы ни она, Ярик, возможно, попытался бы объясниться с отцом. Но обида захлестнула его так, что пропало всякое желание что-либо доказывать.

— Ты встречаешься с мужчиной, не смей отрицать! — орал отец, пока Ярик одевался. — Вас видели вместе! Ты маникюр стал делать! И… и…

— И волосы в паху сбрил? — подсказал Ярик. — Да, папа, это сильное доказательство. Я — гей!

— Ты мне больше не сын!

— А я им когда-то был? — огрызнулся Ярик и выскочил из бани, громко хлопнув дверью.

= 59 =

Уехать Ярику не позволила мама. Она просто встала перед машиной, умоляя сына остановиться и спокойно поговорить. Как бы Ярик не ненавидел родителей, задавить собственную мать он не мог.

Он вышел из машины. И даже отдал матери ключи, потому что она заклинала его не садиться за руль в таком состоянии. В конце концов, уехать можно и на такси. А то вдруг папенька потребует и машину отдать, он же ее покупал. В подарок на восемнадцатилетие, и оформлена она на Ярика, но все же…

— Ярик, давай поговорим, — твердила мама, намертво вцепившись в сына.

— Говори, — покладисто согласился он.

— Пойдем в дом!

— Нет. Твой муж только что отрекся от сына-гея. И в этот дом я больше не зайду.

— Ярочка, ты… правда… — Мама с тревогой заглядывала ему в глаза. — Гей?

— А если да? — горько спросил он. — Ты тоже от меня откажешься?

— Дурачок, — всхлипнула мама. — Я тебя любого люблю. Ты же мой сын.

Как ни странно, стало еще горше. Теперь и у Ярика защипало в носу. Любого? Серьезно? Стоило стать «геем», чтобы хоть раз такое услышать.

— Только твой, мам? Он мне не родной, что ли?

Жестоко, но… Ярику давно казалось, что это так. Если мама баловала его и даже старалась понять, время от времени, то отец никогда не пытался сблизиться, только требовал послушания и ставил условия.

— Родной, Яр, родной, — вздохнула мама. — Просто он… такой человек. Он к себе требователен, и к другим тоже. И чувств выражать не умеет.

— Ну почему же… — усмехнулся Ярик. — В гневе он убедителен.

— Давай хоть в машину сядем, — предложила мама. — Не на улице же разговаривать.

Он только заметил, что она выскочила во двор в домашней одежде и тапках на босу ногу. Стало стыдно. Ярик набросил ей на плечи свою куртку, усадил в машину и включил печку, забрав ключи от зажигания.

— Не сбегу я, — пообещал он. — Поговорим, и поеду.

Правда, о чем говорить, не знал. Оправдываться, что не гей? Как-то глупо. Тем более, мама сказала, что ей все равно. Она будет выгораживать отца? Бесполезное занятие. Но Ярик решил, что выслушает маму, как примерный сын.

— Яр, ты сильно изменился.

Мама взяла его за руку, словно все же боялась, что он сбежит.

— Это плохо? — уточнил Ярик.

— Это неожиданно, — вздохнула она. — И непонятно, то ли ты взрослеешь, то ли опять куда-то вляпался.

— Похоже, вы выяснили, куда я вляпался, — пробурчал Ярик. — И дальше что?