Мила Ваниль – Укрощение строптивого студента (страница 35)

— Ничего? — Ярик побледнел, как простыня, в которую он кутался из-за открытого окна. — Ничего не…

Он задохнулся и закашлялся, согнувшись чуть ли ни пополам.

— Окно закрой, бестолочь.

Нехорошо получилось. Даша хотела ударить побольнее — и ударила. Наотмашь. Какой, к черту, зачет? После того, что между ними было? Но обиженная и злая женщина — ведьма. Во всяком случае, Даша честно признавала, что водится за ней такой грешок.

— Я не буду встречаться с курящим мужчиной, — пояснила она.

Это не сгладит унижения, которое испытал Ярик. Но расставит все точки над «ё». И если он не сообразит, что ее «встречаться» — это чуть ли не откровенность…

— Даша, мне нужно твое прощение. — Во взгляде Ярика появилась надежда. — Я не буду курить. Я действительно пытаюсь бросить. Что мне сделать, чтобы ты простила?

Да, собственно, уже ничего. Он опять обезоружил ее — искренностью и способностью держать удар, как настоящий мужчина. Сейчас он не обязан терпеть, может и обидеться, и психануть, и уйти.

— Окно закрой, — напомнила Даша. — Мне холодно.

— Бля…

Ярик поспешил захлопнуть раму.

Еще и мат! И ведь это он еще сдерживается…

— Ну… хорошо. — Даша моргнуть не успела, как Ярик набросил ей на плечи кофту. И когда притащить успел?! — Сигареты — серьезный косяк. Так что жалеть не буду. Но ты все еще можешь выбрать…

— Я выбрал, Даша, — перебил он ее нетерпеливо.

Она смерила его гневным взглядом. В принципе, этого хватило, чтобы он покаянно опустил голову.

— За курение получишь порку. И не щадящую, а такую, что надолго запомнится. А после… три километра бегом, вокруг дома.

— Э-э…

— Ты же спортом занимаешься. Тем более, стыдно курить!

— Но…

— Не голым, — успокоила его Даша. — Я, может, и ведьма, но не садистка.

Хотя с этим Ярик сейчас, наверняка, поспорил бы.

— И это еще не все. Силы воли не хватает, чтобы бросить курить?

— Ну…

— Значит, будем воспитывать силу воли. За каждую выкуренную сигарету — пять ударов. За каждое матерное слово — то же самое.

— Что?!

— Мне не нравится, как ты материшься. А если тебе что-то не нравится…

— Я понял. Понял, — поспешно произнес Ярик. — А как ты узнаешь, что я курил?

— Обнюхивать не буду, следить — тем более. Сам расскажешь, когда спрошу.

— А если совру?

— Если соврешь, Яр, я тебе поверю. — Даша усмехнулась. — Но рано или поздно узнаю правду. И тогда…

— Выгонишь?

— Забуду о твоем существовании, — отрезала она. — Без права прощения.

Жестоко, пожалуй. Но игры закончились. Это действительно принципиальный вопрос. Никому из своих партнеров Даша не выставляла таких условий. Никто не нравился ей так, как Ярик. И уже сейчас она чувствовала, что хочет серьезных отношений. Чем требовательней она будет, тем быстрее он поймет, подходит ли ему такая… ведьма. И если нет, расставание не причинит боли. Хуже, когда прикипаешь к человеку душой, а потом выясняется, что он… мягко говоря, не твой.

— Ясно. — Ярик сбросил простыню на раскладушку. — Здесь? Или в комнате?

Черт! Так нельзя! Или… можно?

Слишком много всего. Сразу.

Но он не сбегает в панике. Не смотрит зверем. Взгляд… почти спокойный. И уверенный. Это она опять сомневается. Боится ответственности? Личный раб — это не только удовольствие. Наказывать она не любила: злость улетучивалась быстро.

— Зубы почисти. — Даша вздохнула. — И приходи в комнату. Ремень свой захвати.

У нее и свои есть, но либо слишком мягкие, либо жесткие, как хлыст. А у Ярика в джинсах ремень подходящий — и широкий, и достаточно грубый.

Даша нашла в ящике с кухонным инвентарем деревянную ложку с длинной круглой ручкой, а в комнате убрала простыню с половины разобранного дивана.

— В коленно-локтевую, носом вниз, — скомандовала она, едва появился Ярик. — Ремень положи. Деревяшку возьми в зубы. Это вместо кляпа.

— Я справлюсь без кляпа, — возразил Ярик.

— А я проверять не буду! — рыкнула Даша. — Ночь, между прочим. И твои вопли на работающий телевизор не спишешь.

Он обиженно засопел, но зажал зубами ложку.

И почему она такая дура? Ведь жалко же паршивца! Действительно жалко… Попа уже расписана розгами. А она обещала, что эта порка запомнится надолго.

— Яр, послушай… — Даша коснулась спины, провела пальцами между лопаток. — Даже если ты принял решение, я повторю. Ты не обязан терпеть. Просто помни об этом.

Ярик промычал что-то вроде «угу», деревяшка мешала высказаться яснее. Даша взяла брошенный на диван ремень и сложила его пополам.

= 34 =

Даша не обманула, пообещав нечто особенное. Ярик сполна ощутил, какой невыносимой может быть боль. И деревяшка в зубах не спасла: когда зад ожег первый удар, Ярик чуть не захлебнулся от крика.

И откуда в миниатюрной женщине такая сила…

— Лучше не зажимайся. И дыши глубоко, размеренно, — донесся сквозь звон в ушах голос Даши.

Еще и советы дает! Ярик прикусил деревяшку так, что она затрещала. Он не обязан терпеть. Можно встать и уйти, остановить это безумие. Он свободный человек. И нет ни одной разумной причины для того, чтобы подчиняться спятившей извращенке.

Ярик даже испугаться не успел оттого, что плохо подумал о Даше. Очередной удар — и в глазах потемнело от боли.

Если кто и спятил, то только он сам. Потому что наказывают его за дело. И по его собственному добровольному желанию. И имя его безумию… Даша.

Может, и правда, от порки есть польза? Слова латинские выучил. Курить бросит. Точно бросит. Чтобы за каждую сигарету так драли… Да ни за что! Но не это главное. Даша ненавидит курящих…

Ярику показалось, что следующий удар ему нанесли огненной плетью. Он намертво вцепился в край дивана, чтобы не прикрыть горящий зад руками. Это невозможно терпеть! Бля…

Он застонал, сообразив, что не выругаться вслух ему помогла все та же деревяшка. Иначе это еще пять ударов. А он еле-еле выдержал три!

Что-то это уже не похоже на увлекательную игру…

— Вставай. — Даша тронула его за плечо. — И марш на пробежку.

Все? Уже все?!

— Хочешь сказать, плохо запомнилось? — каким-то странным тоном поинтересовалась Даша. — Могу повторить.

Ярик не заметил, как произнес что-то вслух. По взгляду она не могла ничего прочитать, он старательно прятал лицо, так как снова плакал, как ребенок.

— Не надо… — Ярик сполз с дивана. — Просто подумал… если за одну — пять…

— А это предупреждение, — сухо пояснила Даша. — И чтобы бежал веселее.

Он сердито стер слезы и, наконец, взглянул на нее, снизу вверх, щурясь от света. Как ни странно, желания придушить «мучительницу» так и не появилось. Наоборот… Даша, одетая лишь в шелковую пижаму, выглядела хрупкой и нежной, трогательно беззащитной. И грозный ремень, который она все еще сжимала в руке, казался чем-то инородным.