Мила Ваниль – Укрощение строптивого студента (страница 13)
— Ярослав! Объясни матери, как!
— Терминология, — выдавил Ярик. — Трудно учить наизусть тарабарщину.
— Тарабарщина! Слышала? Ярослав! Ты же дал обещание…
— Я обещал сдать сессию, — выпалил Ярик, потеряв терпение. — А это промежуточная аттестация. Я все сдам!
— Он все сдаст, — сказала мама.
— Надеешься соломку подстелить? — набросился отец и на маму. — Не выйдет! Я лично прослежу, чтобы никаких поблажек! Ни по одному предмету! Ярослав, ты понял?
— Да…
— Срок — неделя.
— Папа!
— Хорошо, две.
— Но там подряд несколько выходных. Мы же собирались поехать…
— Замечательно! Мы с матерью поедем. А ты будешь учить латынь.
Блять!
Вслух Ярик, конечно же, ругаться не стал, но настроение упало ниже плинтуса. Он уже настроился провести время в горах, запланировал съемки.
— Сережа… — попыталась было возразить мама.
— Я все сказал! — отрезал отец. — Ярослав, и если я узнаю, что мама тебе помогала, пеняй на себя. Ты понял?
— Да понял, понял, — проворчал Ярик, проклиная все на свете.
Допустим, анатомию он зазубрит. Но что делать с треклятой латынью? Похоже, придется здорово прогнуться перед Барби, чтобы получить зачет. Иначе…
О том, что его ждет в случае неудачи, Ярик старался не думать.
= 14 =
После занятий Даша задержалась, чтобы закрыть ведомости промежуточной аттестации. Большинство оценок уже выставлено, осталось добавить баллы тех, кто пересдавал зачет сегодня. И решить, наконец, что делать с Беловым.
В общем-то, Ярик простора для маневра не оставил. Если бы он ходил на занятия, Даша нарисовала бы ему зачет, чтобы не конфликтовать с начальством. Но, во-первых, в графе посещаемости красовалась исключительно буква «н», а, во-вторых, накануне Дашу опять вызвал замдекана и велел спуску Белову не давать. Вводные, видимо, поменялись. Или гранты достались кому-то другому.
То есть, Даша с чистой совестью могла не аттестовать Ярика. Он это заслужил! Но отчего-то на душе скребли кошки. Это же и ее… недоработка. Студенты сказали, что другие занятия Белов посещает, и «хвостов» у него практически нет. Значит, латынь он забросил из-за Даши?
Это жутко злило! Быть без вины виноватой… Кому это понравится? Ох, и всыпала бы она Ярику! Между прочим, когда-то давно за неуспеваемость пороли.
Даша мечтательно прикрыла глаза, представляя Ярика на лавке со спущенными штанами. И пучок розог, мокрый от соленой воды. И красные росчерки поперек голых ягодиц, судорожно сжатых и покрытых мурашками.
— Дарья Степановна, можно войти?
Вжух!
Даша вздрогнула и уставилась на Ярика, замершего в дверях. На ловца и зверь? Однако…
— Вечер добрый, Ярослав Сергеевич. Прошу, проходите. Чем обязана?
— Добрый вечер. — Ярик чинно прикрыл за собой дверь. — Дарья Степановна, можно просто по имени? И на «ты». А то как-то…
— А то что? — спросила она, так как он замолчал.
— Неловко, — выдавил Ярик.
Не заподозрить подвох было практически нереально. С чего бы дерзкому и наглому студенту превращаться в кроткого и вежливого? Нервно закушенная губа, отчаянный взгляд…
— Ну, хорошо… Ярослав. — Даша лихорадочно просчитывала, что могло стать причиной такого поведения. И чем ей это грозит. — Зачем пришел?
Он остановился напротив нее. Пальцы, сжимающие лямку рюкзака, побелели от напряжения.
— Дарья Степановна, простите меня, пожалуйста.
Даша порадовалась, что сидит. Так и в обморок упасть можно. От неожиданности.
— Простить… за что?
Она не смогла отказаться от маленькой мести. Хорошо, что Ярик извинился. Лучше поздно, чем никогда. Но он это заслужил!
На лице Ярика выступили красные пятна.
— За то, что в кусты бросил. За хамство. За нарушение субординации, — перечислял он бесцветным голосом. — За краску…
— Так, стоп! — перебила его Даша. — Краску не ты подсунул. Зачем признаешься в том, чего не делал?
Он нахмурился и дернул плечом.
— Все равно на меня повесили…
— Я на тебя ничего не вешала, — возразила Даша. — А колеса тоже ты спустил?
— Какие колеса?
Значит, не он. И это радует.
— Забудь, — велела она. — Хорошо, прощаю. И что дальше?
— Дальше… — Ярик сглотнул. — Поставьте мне зачет, пожалуйста.
Наглец! Вот так просто? «Я перед вами извинился, поставьте зачет!»
Видимо, Ярик легко считал Дашины эмоции, потому как тут же затараторил:
— Дарья Степановна, авансом. Чтобы закрыть эту… аттестацию. А я все сдам до Нового года. Честное слово!
— Ярослав, мы не в детском саду, — оборвала его Даша. — И не на рынке, чтобы торговаться. За два месяца ты посетил одно занятие. И не сдал ничего. Полагаю, вообще учебник не открывал.
Она приготовилась услышать что-то вроде «кому она нужна, ваша латынь», но Ярик неожиданно выдал:
— Дарья Степановна, хотите я перед вами на колени встану?
Даша чуть не задохнулась — и от гнева, и от неподдельного интереса.
— Вставай, — холодно разрешила она.
Ярик изменился в лице, но поставил рюкзак на пол и медленно опустился на колени.
Обалдеть!
— Красава. Мне нравится. — Она едва сдержалась, чтобы не облизнуться. — Но на зачет не тянет.
Сбежит, хлопнув дверью? Даша прилично потопталась на его самолюбии.
— А что… потянет? — спросил Ярик.
Его голос звучал хрипло, тягуче. И Даше даже почудилось, что есть в нем смирение. Как жаль, что пора заканчивать этот балаган!
— В рабы ко мне пойдешь? — поинтересовалась она обманчиво ласковым тоном. — На неделю.
Во взгляде, брошенном на нее из-под челки, было столько наивного изумления, что где-то внизу живота сладко заныло. Даше нравилось, когда мужчины так на нее смотрели: снизу вверх, кротко и покорно.