Мила Ваниль – Мой (с)нежный барс (страница 38)

- Но он мой сын, я его вырастил.

Шади и Идрис обменялись легкими улыбками.

Хоть тут все хорошо.

- А я? – Алана чувствовала, что главное еще не произнесено. – Вы же перевертыш, а мама – человек. И вообще… я младше Шади…

- Я познакомился с Виолой на Даржу. – Идрису нелегко давались воспоминания, на его лицо легла тень, но Алана ловила каждое слово. – Она отдыхала в санатории, вместе со старшей сестрой Хлоей, а встретились мы на празднике… Впрочем, подробности пока можно опустить.

- Не надо, - попросила Алана. – Мне все интересно.

- Подробнее я расскажу позже, хорошо? Тебе нельзя сейчас утомляться.

Ага, эти двое похожи не только хвостами, но и характерами! Только непонятно, отчего они трясутся над ней, как курицы над яйцом.

- У Виолы тогда был жених, Рэм.

- Муж тетушки Хлои? – вырвалось у Аланы.

- Да, он самый. А я уже был женат на Регине. – Идрис бросил на Шади тяжелый взгляд. – Прости, сынок. В то время у нас с твоей матерью не все ладилось. Мы женились не по любви, а я в молодости построптивее тебя был. В общем, мы с Виолой решили, что можем бросить все, начать с чистого листа, вместе. Мы сбежали, и какое-то время были счастливы. Виола смогла зачать ребенка. Нам помог… Альберт. Это особенность его расы, знания в генетике, которые позволяют… Да ладно, чего уж там! Для меня это до сих пор магия.

- И родилась я? – спросила Алана.

- Виола была беременна, когда умер мой отец. – Идрис сгорбился. – Между долгом и любовью я выбрал долг.

- Я не понимаю… - Она посмотрела на Шади. – Долг?

- Отец – правитель клана… - нехотя произнес он. – Вроде как… король… У нас свое название, но суть… Он должен был наследовать, иначе в клане начались бы распри. А став правителем, он уже не мог быть мужем женщины иной расы.

Интересно, эти сюрпризы когда-нибудь закончатся? Шади – принц! И старший сын. Идрис же сказал, что он считает его своим ребенком, значит, Шади – наследник. А она… она та же женщина иной расы, какой была ее мать.

- К тому времени родители Виолы отказались от нее. Рэм все равно хотел жениться на ней, несмотря на ребенка, но она отказалась. Я помог ей устроиться на Терре-101, и мы расстались.

Алана снова глотала слезы. Шади крепко держал ее за руку, но это почти не помогало. Пропасть между ними росла – их любовь заранее была обречена на провал.

- Поэтому я пахну, как самка вашего клана? – Алана обратилась к Идрису. Она не могла думать о нем, как об отце. Не ей судить его, сейчас она почти в том же положении, что и мама. – Из-за ваших генов?

- Да. Думаю, да, - согласился он.

- А что случилось с мамой? Вы знаете?

- Это я виноват, что она умерла, - мрачно ответил Идрис. – Я оставил ее, а она тосковала… Жила ради тебя, а потом ее сердце не выдержало. В тот день, когда она не вернулась домой… Ей стало плохо в подземке, сумку с документами украли раньше, чем люди сообразили, что нужно вызвать врача. А потом долго не могли ее опознать, это был другой район, не тот, где вы жили.

- Да, - кивнула Алана. – Она ездила к заказчицам… часто далеко от дома…

Следующий вопрос вертелся на языке, но она не могла произнести его вслух. Зачем? Теперь и так понятно, отчего отец не взял ее к себе. Репутация правителя – превыше всего.

- Прости меня, Алана. – Идрис старел на глазах. Воспоминания словно выжимали из него жизнь. – Я снова ошибся, когда решил, что тебе лучше расти среди людей. Виола хотела, чтобы ты была похожа на нее, ты не умела обращаться. Я и подумать не мог, что Хлоя так злопамятна…

- Злопамятна? – переспросила Алана. – За что она мне мстила?

- За сестру, за меня, за Рэма. Она любила его, и вышла за него замуж, когда Виола сбежала. Но он всегда любил Виолу, потому и принял тебя в своем доме.

- Он всегда был равнодушен ко мне.

- Иначе Хлоя сжила бы тебя со свету.

- У нее и так неплохо получалось.

- Прости…

А что еще мог сказать Идрис? Мог ли он поступить иначе? Если бы он взял ее к себе, она росла бы среди перевертышей и чувствовала бы себя ущербной. Несколько дней рядом с Шади – и она жалела, что родилась человеком. А как бы ее приняла его жена? Уж точно не с распростертыми объятиями, несмотря на то, что Шади… А Шади она считала бы братом?

- А как ты… как вы узнали… Нет, почему вдруг решили объявиться?

- Рэм связался со мной, рассказал, как ты живешь. Хлоя хотела выдать тебя замуж за какого-то ублюдка. Ее родители со временем простили младшую дочь, отец оставил ей практически все свое состояние, потому что у нее ничего не было, а Хлою обеспечивал муж. На самом деле Хлоя держала мужа за… хм… - Идрис кашлянул. – У нее есть какие-то аргументы, в любом споре Рэм вынужден принимать ее сторону.

- Шантажирует?

- Думаю, да. Пока ты училась, Хлоя все же не так тебя доставала, верно?

- Верно, - согласилась Алана. Подумала и добавила: - Спасибо. Как бы теперь не сложилось, я благодарна вам за то, что вы избавили меня от тетушки.

Ей еще о многом предстоит подумать. В очередной раз придется решать, как жить дальше. Ох, еще и эта провинность Шади! Без ошейника его слова уже превратились в ложь.

- Мы пойдем, тебе нужно отдохнуть, - произнес Шади. – Основное ты уже знаешь.

- Нет, постой. Во-первых, я так и не поняла, что случилось. Зачем капельница? Ты обещал рассказать. Во-вторых, мне нужно поговорить с Идрисом, наедине.

- Вишенка, давай позже? – умоляюще попросил Шади.

Она отрицательно покачала головой.

- Ты упрямая. – Он погладил ее по руке. – Ты слышала, у нас могут быть дети. И ты уже… была беременна.

- Что? Как… Была?!

- Плод не прижился, и тут нет твоей вины. Это… генетика. Когда ты потеряла сознание, у тебя случился выкидыш. Он бы все равно произошел. Это отторжение… Вишенка, у нас будут дети. Ты мне веришь?

Жалко Шади. Не она жертва в этой странной игре, а он. Его использовали вслепую, а он делал для нее все, что мог, все, что в его силах. И не его вина, что ее запах обманчив, а природа посчитала его малыша инородным телом.

- Верю. Конечно, верю. – Она даже попыталась улыбнуться. – Шади, пожалуйста, дай мне пять минут, мне нужно кое-что сказать Идрису, а потом я буду отдыхать, обещаю.

Алана дождалась, когда за Шади закрылась дверь, и обратилась к отцу.

- Я не считаю, что вы что-то мне должны, но если вы хотите помочь… - Она посмотрела на него вопросительно.

- Конечно, Алана. – Тут же отозвался он. – Что я могу сделать для тебя?

- Не могу утверждать, что Шади меня полюбил, скорее, пожалел. Это запах сбил его с толку… Но он искренне заботился обо мне. Он спас мне жизнь, дважды. Он помог мне сбежать не по вашей указке, а потому что я готова была покончить с собой. Он не оставил меня, когда я по глупости сбежала на Даржу. Он привез меня на эту базу, чтобы защитить. Он не заслуживает наказания.

- Но я и не собирался…

- Альберт собирается. Вы же друзья? Сделайте так, чтобы обошлось без кнута и любого другого унижения. И чтобы Шади ничего не знал о моей просьбе. Пожалуйста, сделайте это для меня. И я больше никогда и ни о чем вас не попрошу.

Идрис смотрел на нее молча и как-то… непонятно. Алана не понимала, о чем он думает и что чувствует. Наверное, собирался с духом, чтобы отказать? Как это у них… у перевертышей… «Это наши традиции, маленькая. Не вмешивайся».

- Хорошо, - наконец произнес Идрис. – Я выполню твою просьбу. Можно личный вопрос, Алана?

- Спасибо. Да, конечно.

- Ты любишь Шади?

- А какое теперь это имеет значение? – горько спросила она.

31. Мужчины тоже плачут

После разговора с отцом Вишенка перестала задавать вопросы, как и обещала. Шади не мог оставить ее одну, да она и не просила уйти. Благодарно улыбнулась, когда он сел рядом, и переплела свои пальцы с его, едва он взял ее за руку. Так и уснула.

Врач заверил, что никакой опасности для здоровья Аланы нет, и проспит она часов двенадцать, не меньше. Шади все равно не ушел. Он смотрел на бледное лицо своей Вишенки, на разметавшиеся по подушке волосы, на тонкую руку с уходящей под прозрачную кожу трубкой, слушал мерное дыхание – и понимал, что теряет любимую девочку. Или уже потерял?

Вишенка будет жить, но уже без него, без Шади. Он где-то ошибся, оступился, принял неверное решение, проявил черствость и непонимание. Не смог защитить и не смог понять – предал доверие.

Не его вина, что не знал о планах отца и Альфы. Не его вина, что не подозревал о родственных связях Вишенки с кланом. И о том, что стал первым мужчиной этой удивительной девочки, он не жалел. Но он не смог ее понять – не захотел, настаивая на собственных принципах. Он был так занят, что не заметил, как Вишенка забеременела. И затея с ошейником уже казалась ему ужасной. И Альфе он не посмел возразить, а надо было увести девочку, не подвергать ее стрессу.

Список преступлений огромный. Алана никогда его не простит.

Он чувствовал, как она изменилась. Улыбалась, держала за руку, и при этом не испытывала ничего, кроме жалости.