Мила Ваниль – Мажор на побегушках, или Жестокая дворянка (страница 5)
Перед доктором Егор предстал бледным, с дрожащими руками и колотящимся сердцем. Осматривали его в маленькой комнатке, заваленной шитьем, на расчищенной от тканей кушетке. И тщательнее, чем в районной поликлинике.
Врач прощупал пульс, причем держал Егора за запястья долго, за оба, и губами при этом шевелил, что-то про себя проговаривая. Потом рассмотрел язык и горло, ощупал всего с головы до ног, велев раздеться. Уложил на кушетку и простукал легкие и сердце, прощупал живот, заглянул в глаза, оттянув веки. Задал несколько вопросов, на все получив один ответ: «Не помню». И, покивав, велел одеваться.
В гостиную к Ульяне они вышли вдвоем. Та ждала, сидя поодаль от женщины, одетой в шелка.
«Жучка», — сообразил Егор.
Догадаться немудрено, внешне она походила на собачку из-за пышных буклей, напоминающих висячие уши спаниеля. Маленькая, темненькая, сухонькая, она втыкала иглу в ткань резко, порывисто, и так же шустро продергивала нить.
— Так-с, — сказал доктор. — Две гематомы на голове имеются, спереди и сзади. В остальном молодой человек вполне здоров.
— Он может путешествовать? — спросила Ульяна.
— Может-с…
«Шарлатан! — возмутился Егор мысленно. — А как же сотрясение мозга?»
— Я же говорила, милочка, что доктора вызвали совершенно зря, — сухо заметила Жучка.
— Я вправе самостоятельно принимать такие решения, — огрызнулась Ульяна. — Карл Львович, возьмите.
Она протянула ему какие-то деньги, достав их из кошелька.
— Благодарю. Я вас провожу, — продолжила Ульяна. И посмотрела на Егора. — И ты иди за мной.
Прощаясь с доктором на крыльце, Ульяна спросила:
— А с памятью что?
— Ах, амнезия… Так пройдет со временем.
— Какое облегчение, — пробормотала Ульяна. А после повернулась к Егору и вложила ему в ладонь какие-то монеты. — Купи себе что-нибудь из одежды. Самое необходимое. Деда не тревожь, я велела Василю тебя сопроводить. Показать, где что. А то заблудишься еще в городе со своей амнезией. Он у калитки ждет.
— Спасибо, ваша светлость, — усмехнулся Егор.
Навряд ли масштабы шутки таковы, что ради нее отстроили целый город. Наверное, сейчас все и закончится.
— Иди, чего встал. И учти, пропьешь деньги или потеряешь, велю выпороть. Я не шучу.
Егор поклонился ей в пояс и отправился на поиски калитки и неведомого Василя. Впрочем, тропинка, указанная Ульяной, не подвела. Познакомившись с парнем, почти мальчишкой, Егор шагнул за забор.
Поначалу дачный поселок казался странным, но все же он походил на дачный поселок. Но вот деревянные дома, прячущиеся за оградами, сменились каменными постройками, а по широкой улице в обе стороны чаще проезжали экипажи, запряженные лошадьми. На домах появились вывески, причем написанные по-старому, с «ятями». И люди, одетые старомодно, спешили по своим делам.
Молчаливый Василь вел Егора вперед, время от времени оглядываясь, не отстал ли он. А Егор и хотел бы что спросить, да буквально онемел от изумления. А когда в конце длинной улицы появились очертания Кремля и купола собора Василия Блаженного, от иллюзий и вовсе не осталось и следа.
Если это не розыгрыш, тогда… смерть?!
Глава пятая, в которой героиня узнает неприятные новости
Ульяна показывала горничной, какую одежду возьмет с собой в Стожары, да диктовала Петру Фомичу список вещей, что необходимо купить здесь, в Москве, когда в комнату бочком проскользнул взъерошенный Василь. Глаза у него были круглые, как два пятака.
— Что? — вздохнув, спросила Ульяна. — Что случилось? Говори.
— Я Егора там оставил… — Василь перешел на шепот, косясь на Петра Фомича. — На конюшне. Сеном прикрыл, авось, не заметят.
— Напился? — напряглась Ульяна.
Петр Фомич разочарованно крякнул, слегка побледнев.
— Не… Ничуточки, — заявил Василь. — Я от него ни на шаг не отходил, как вы велели. Мы до торговых рядов дойти не успели. Ему вдруг поплохело, аж белый сделался. И присел на мостовую. Я его насилу до дома дотащил. Он того… тронулся, кажись. Бормочет про какую-то девку с косой. Или с лопатой. Не разобрать.
Ульяна переглянулась с Петром Фомичом.
— Это от удара по голове, — с досадой сказала она. — Доктор предупреждал, что такое возможно.
— А что ж делать? Может, лекарство какое есть? — забеспокоился Петр Фомич.
— Травки заваривать. Василь, передай тетке Авдотье, чтобы питье приготовила. Я, мол, велела. Она знает. Только потихоньку.
— Барыня в лавку отбыли, — сообщил Василь. — И Парашку с собой взяли. Барин спит. А барышни с молодым барином в Сокольники уехали, на прогулку.
Ульяна с благодарностью ему кивнула. Остальных домочадцев можно не брать в расчет, главных соглядатаев нет.
— Я сам к Авдотье схожу, — сказал Петр Фомич.
— Нет, пусть Василь. Иди, чего застыл?! А мы с вами на конюшни наведаемся. Надо Егора оттуда забрать.
— И то верно…
Егор смотрел на Ульяну мутным взглядом, однако самогоном от него не разило, Василь не соврал.
— Встать можешь? — спросила Ульяна.
Егор сидел у стены в дальнем конце конюшни, припорошенный сеном. И даже не пошевелился, заметив Ульяну. Впрочем, вопросы этикета ее сейчас не волновали.
— А зачем? — вяло поинтересовался Егор. — Мне и тут хорошо.
— И до лавки, на которой секут, близко! — не удержалась Ульяна. — Вставай, пока нет никого! В каморке у деда отлежишься.
— Мне все равно…
Ульяна в отчаянии повернулась к Петру Фомичу.
— Отец говорил, что я могу на вас положиться, — произнесла она. — Вы и сейчас будете утверждать, что ваш внук поможет мне?
— Буду, — уверенно ответил Петр Фомич. — Дайте ему немного времени.
— Мне нужно уехать из Москвы, как можно быстрее, — жарко зашептала Ульяна. — Вы же знаете! Как мне скрыть эти странности? — Она махнула рукой в сторону Егора. — Как мне ему довериться?!
— Чем он виноват? — вступился за внука Петр Фомич. — Нет, виноват, конечно. Не уберегся… Так что ж теперь?!
— А то вы не знаете, «что ж»! Если попадется, с него шкуру спустят. Это в лучшем случае.
— Ладно, Яночка, я пойду, — подал вдруг голос Егор. — Пойду, куда скажешь. Если это жизнь после смерти… — Он махнул рукой, очерчивая ей полукруг. — Уж лучше рядом с тобой.
— Как он меня назвал? — опешила Ульяна.
— Бредит, — поспешно произнес Петр Фомич. — Он и мне тыкал. Это пройдет. Давай-ка, чучело огородное, хватайся за руку, — добавил он, наклоняясь к внуку.
Егор кое-как поднялся, опершись на плечо деда. Ульяна подставила и свое плечо, но Петр Фомич цыкнул и позвал на подмогу одного из конюхов. Они шустро дотащили Егора до людской, и дальше Петр Фомич Ульяну не пустил. Сказал, что сам справится. И пообещал к завтрашнему дню привести внука в чувство.
Ульяна не верила в скорое выздоровление Егора. Голова — штука сложная. Еще живы воспоминания, когда одна из воспитанниц института, где училась и Ульяна, оступилась на лестнице, упала и крепко ударилась головой. А после этого умерла, дня через два, не приходя в сознание.
Утром Егор показался Ульяне бодрым, и она без опаски послала его за покупками. Однако как все нехорошо обернулось! Если бы не Василь, Егор мог и не вернуться домой.
«Вот уж не было печали… — вздыхала Ульяна про себя. — Дождалась помощника!»
А ведь она вспомнила Егора. В Стожарах его отец трудился садовником, а мать, дочь Петра Фомича, помогала на кухне. Бойкий мальчишка, одетый в костюмчик казачка, служил на посылках.
Ульяна, может, и не обратила бы на Егорку внимания, да судьба распорядилась иначе. Свела их одна история.
Разница у Ульяны с Егором где-то лет семь, не меньше. Тогда, в детстве, ей было пять, а ему — двенадцать. Может, потому и не узнала его Ульяна сразу. Запомнилось, что спас ее взрослый парень. А история, в общем-то, приключилась обычная…
Как-то ранним летним утром Ульяна проснулась раньше нянек, да ухитрилась сбежать из дома в лес. Старшие девочки по землянику собирались, а ее с собой брать не захотели. Вот она и отправилась в лес сама, прихватив из сеней корзинку.
В лес Ульяна попала, да заплутала там. Может, и забрела бы далеко, что не нашли бы, но споткнулась за корягу, упала… и подвернула ножку. Еле-еле добралась до ближайшего пенька, села на него и заплакала.
Там ее Егорка и нашел, случайно. Оказалось, она от тропы недалеко ушла, а он по ней с рыбалки возвращался. Егорка отнес Ульяну домой на закорках, чуть колотушек не получил от отца, когда тот, не разобравшись, решил, что это сын увел со двора воспитанницу барина.