Мила Ваниль – Чужая беременная (страница 9)

— Я вот… принесла, — ответила она, кивая на крынку и тарелку.

— Тарелка не моя, — напомнил Михаил, отворяя калитку.

— Меняю на вишню. — Маруся решительно всучила ему и то, и другое. — И куплю еще, мне очень надо.

— Так… А тут что?

С тарелки пахнуло домашними котлетами. Да она издевается! А в крынке плескался суп.

— И зачем это? — грозно спросил Михаил.

— Так нельзя же пустое отдавать. А что я туда налью?

Встал он рано, и завтракал тоже рано. От вкусных запахов рот наполнился слюной. Однако с этим нужно заканчивать.

— Значит, так, Мария. — Он старался говорить сурово, хотя хотелось расцеловать девочку за такой подарок. — Спасибо большое, но еду мне носить не надо. Это деревня, здесь все на виду. Пойдут сплетни. Мужу, опять же, нажужжат.

— Я развожусь! — воскликнула она.

— А он об этом знает?

Маруся промолчала, только нахмурилась. Так он и думал!

— Вот видишь. Сейчас вы в ссоре, потом помиритесь. А рот людям не заткнешь.

— А вы… А ты бы такое простил? — Ему показалось, что ее глаза опасно заблестели. Вот только слез ему тут не хватает! — Я не придумываю, я сама видела.

Теперь ему не нашлось, что ответить. Он не простил, но не говорить же об этом Марусе.

— Прощать, не прощать — это ваше личное. Меня это не касается, — пробурчал Михаил. — Еду мне носить не надо, вот и все.

— Мне вишня нужна. — Маруся обиженно надула губы. — И молоко.

— За молоком, вон, к забору приходи. — Он махнул рукой, показывая, куда именно, и назвал час. — Мне с вечерней дойки отдавать удобнее. Много дать не могу, только вот такую крынку.

— А сколько…

— Нисколько, — отрезал он. — Пустую посуду будешь вечером приносить. Я тебе крынку с молоком, а ты мне — пустую. Понятно?

— Мне неудобно бесплатно.

— А мне неудобно брать деньги с такого заморыша. И что делать будем?

Косички гневно дернулись. Ох, и глазищи! Только что искры не летят. Давай, девочка, поспорь.

Маруся проглотила «заморыша». Михаил даже испытал разочарование от легкой победы.

— А вишня? — напомнила она.

— Сколько тебе надо?

— Не знаю… Много… Вся, что есть.

— Зачем? Скоро свежая поспеет.

— Мне сейчас надо!

— Продавать?

— Есть!

— Угу… — Михаил смерил ее задумчивым взглядом. Что-то тут не так. Но что именно? — Значит, всю, говоришь?

Она радостно кивнула. Нет, точно что-то не так. Не продавать она ее хочет. Может, начинка для пирогов нужна? А пироги уже продавать. Вот только кому? До трассы далеко, а деревенским не получится.

— Хорошо. Всю, так всю. Пойдем.

Сначала зашли на кухню. Михаил поставил тарелку и крынку на стол, но тут в приоткрытое окно впрыгнула Дуся.

— Явилась… — недобро прищурился он. — Нагулялась?

Пушистая белая кошечка грациозно изогнула спинку и выдала протяжное «мяу», приветствуя хозяина.

— Ой, какая прелесть, — восхитилась Маруся. — Твоя?

— Она сама по себе, — ответил Михаил. — А ко мне приходит пожрать, поспать и котят рожать.

— А звать как?

— Дульсинея. Или Дуся.

Пришлось убирать котлеты в холодильник. Дуся та еще… хищница. Делиться с ней котлетами Михаил не собирался. Пока ставил кошке миску с кормом и водой, Маруся успела ее затискать. Обычно неприступная Дуся благосклонно урчала и подставляла уши. Говорят, животные людей чувствуют. И если это так, то Маруся дважды прошла испытание — и у Лорда, и у Дуськи. К козам ее, что ли, отвести…

Михаил фыркнул себе под нос. Тарелку он помыл, вытер и сразу отдал Марусе. А то так и будут друг другу передавать, как знамя.

— А вишня? — тут же спросила она.

Мда… Прямо патологическая любовь у нее к сушеной вишне, не иначе. Он привел ее в кладовую.

— Вот, — ткнул он пальцем в мешок, — забирай. Бесплатно. В прошлом году хороший урожай был. Только учти, сколько сейчас унесешь, все твое, но второго раза не будет.

Нет, он не сволочь, и не позволит Марусе тащить на себе мешок. Однако жутко любопытно, что она выберет — наполнит тарелку или захочет большего.

Маруся смотрела на мешок щенячьими глазами. Такое впечатление, что если не удастся вынести его из кладовой, здесь и заночует.

— Может, пакет дашь? Отсыпать.

Михаил закатил глаза.

— Ладно, бери пока на тарелку. Вечером мешок занесу. Сейчас некогда.

— Может, я тебе все же пирогов напеку? Ты с чем любишь?

— Вот с вишней и испеки, — предложил он. — Один раз можно.

— Спасибо!

Маруся просияла так, как будто он подарил ей кольцо с брильянтом. Чудная девчонка. Интересно, что она с вишней делать будет? Неужели просто съест?

Соседка убежала, чуть ли ни вприпрыжку, прижимая к себе тарелку с вишней. Михаил смотрел ей вслед с крыльца, а потом пошарил рукой у притолоки, где прятал пачку сигарет. От себя же и прятал. Он опустился на ступеньку крыльца и закурил.

— Тебе же нельзя! — услышал он знакомый женский голос и вздрогнул. Надо же, и не заметил, как машина подъехала. — Ты же обещал!

— Привет, котенок, — виновато произнес Михаил и быстро затушил окурок.

= 10 =

Дочка, как всегда, нагрянула неожиданно. Она говорила так: «Тебя надо застать врасплох, чтобы знать, как ты живешь на самом деле». Единственный человек, которому Михаил был не безразличен.

Ксения — ранний ребенок. Когда она родилась, ему едва исполнилось девятнадцать. Без помощи родителей они с женой не справились бы с таким испытанием. Он — курсант летного училища, она — студентка института. Ксюшу вырастила его мама. Возможно, именно поэтому после развода дочь не отвернулась от него, хотя, чего греха таить, ей всегда не хватало его внимания и участия.

Сейчас Ксюше уже двадцать шесть. Она закончила факультет журналистики и строит успешную карьеру на телевидении. У нее хороший муж, они работают вместе. Детей пока нет, а Михаил с удовольствием бы примерил на себя роль деда. Может, внукам удастся дать то, чего была лишена дочь.

— Ох, папа… — Ксюша поцеловала его и сморщила носик от запаха табака. — Зачем? Вот зачем?

— Да ладно, котенок, не ворчи, — миролюбиво попросил Михаил. — Это одна-единственная аж за полгода.

— М-м? Это кто ж тебя достал, что покурить потянуло? Или по какому поводу?