Мила Ваниль – Чужая беременная (страница 40)

— А я говорил, надо предупреждать, когда в гости собираешься.

Маша прокралась мимо кухни и выскочила на крыльцо. Хорошо, что у Михаила другая планировка дома! Встречи с его дочерью после услышанного она не пережила бы.

Лорд весело махал хвостом, крутясь возле ее ног.

— Где хозяин, а? — спросила Маша шепотом, как будто ее кто-то мог услышать.

К сожалению, Лорд если и знал, то ответить не мог. Может, Миша и оставил где-то записку, но в спешке она ее не заметила, а телефон остался дома.

Вернувшись к себе, Маша вспомнила, что нет воды. За ночь она так и не появилась, к тому же пропало электричество. И вот это действительно катастрофа, потому что в жаркий летний день остаться без холодильника — это кошмар. Продукты еще не начали портиться, но это вопрос времени.

И где Миша, когда он так нужен?!

Заплакать Маша не успела, зазвонил телефон.

— Привет, Машенька. — Мама, кажется, лучилась от счастья. Так бодро и весело она давно с ней не разговаривала. — Как дела? Как ты там?

— Привет, мам. — Вот уж кому она точно не будет плакаться, так это маме. — Спасибо, все замечательно. Как ты, как папа?

— Замечательно? — удивилась мама. — Ты уверена?

— Вполне. А тебя это не устраивает?

— Ну что ты! Я рада, что у тебя все хорошо. Возвращаться не надумала?

Да, мама в своем репертуаре. Маша терпеливо выслушала очередную порцию ее стенаний, произнесла свое твердое «нет» и прервала разговор, сославшись на второй входящий звонок.

Миша!

— Маруся, солнышко, ты в порядке? Мне Ксюша позвонила, сказала, что они приехали. Она никогда не предупреждает! Маруся, ты где?

— Я в порядке, Миш. — Маша с трудом подавила всхлип. — Ты сам где?

— Да отъехал ненадолго… Неудачно, извини. Скоро буду дома.

— Я у себя. Не спеши, пожалуйста. Ты же за рулем.

Немного успокоившись, Маша села завтракать. Пришлось обойтись бутербродами и холодным молоком, даже чаю она не могла согреть. Самое время собрать чемодан и вернуться в город, как мечтает мама.

А вот нет! Она же не одна, у нее есть Миша.

Стоя на террасе, Маша наблюдала, как машина затормозила у ее участка. Михаил вышел, открыл калитку.

— Папа! — закричала Ксения с крыльца. — Папочка!

И побежала ему навстречу. Михаил растерянно обернулся к дочери, а Маша быстро скрылась в доме, чтобы не заставлять его выбирать.

= 36 =

Неугомонная Маруся сладко спала, когда Михаил отправился работать, и не проснулась, когда он заглянул в спальню спустя три часа. Его это вполне устраивало: пусть отдыхает, а он успеет съездить на рынок, сдать очередную партию яиц и овощей. А потом, скорее всего, заскочит и в питомник за рассадой, чтоб ей пусто было. Баловство, конечно, и пустая трата денег, но Марусе нравятся цветы, а уничтожены они по его вине. Козы-то его… Ядрена вошь.

И какая скотина их выпустила? Если бы не дыра в крыше и не вода, пропавшая таинственным образом, Михаил решил бы, что Маше все приснилось. Кроме того, что цветы пожрали чьи-то козы.

С Петровичем Михаил переговорил, тот обещал порасспрашивать соседей, не видели ли кого на крыше Марусиного дома. Навряд ли диверсант сам Петрович, хотя и его, и жену его Василису Лорд не тронул бы. Еще своим считался дед Ефим, но тот слишком стар, чтобы по крышам прыгать, да и не стал бы он молодой женщине пакостить.

Фиговый из него Шерлок Холмс, но что-то делать надо, особенно с водой. Как вернется, проверит вентиля и задвижки, на прорыв трубы это не похоже.

Когда позвонила Ксюша, Михаил чуть с ума не сошел от беспокойства за Марусю. Он уже понимал, какой уязвимой она себя ощущает, а тут неожиданные гости в отсутствии хозяина, и неловкая ситуация. К тому же Ксюша определенно нервничала и психовала. Как же сложно, оказывается, с беременными…

И все же дочь приехала не одна, а с мужем Виталием, и Михаил справедливо решил, что о ней есть кому позаботиться. Марусе он нужнее, он и по ее голосу понял, что она то ли плакала, то ли плачет.

Поэтому Михаил дождался, когда подойдет Ксюша, обнял ее, поцеловал и отправил обратно в дом.

— Я скоро вернусь.

— Папа… — попыталась протестовать она, но Михаил был непреклонен.

Марусе он нужнее, он чувствовал это.

Она не ждала его — сидела за столом на кухне и испуганно вскинула голову, когда он открыл дверь. Удивление не сменилось радостью, скорее, каким-то облегчением, а потом, почему-то, тревогой. Она не поднялась навстречу, Михаил подошел сам, обнял ее, сидящую.

— Прости, что так получилось.

— Ты же не знал. Все в порядке, правда, Миша.

Угу, в порядке, как же. Глаза на мокром месте, голос дрожит, и ладони ледяные, как будто Маруся замерзла.

— Ксюша что-то тебе сказала?

— Нет, что ты. Ничего. Миша, ты иди к дочери, она же к тебе приехала.

— Пойдем. Я вас нормально познакомлю, в прошлый раз как-то…

— Нет, иди один. — Маруся мягко освободила руку. — Я сейчас занята.

— Чем?

— Ну… обед готовлю.

В раковине стояла грязная посуда, на плите — пусто, на разделочном столе — тоже. Что-то тут нечисто…

— Вода есть?

— Н-нет…

— Маруся, ты вроде не врала раньше. И я не о воде.

Она опустила голову и скребла ногтем какое-то пятнышко на столешнице.

— Маруся?

— Миша, иди к дочери, хорошо?

— Нет, не хорошо. Маруся, что случилось?

— Ох, ну… мне просто… я неважно себя чувствую. Меня тошнит.

Вот же упрямица! Михаил чуял — что-то не так. Однако Маруся уперлась и не желала ничего объяснять. А напортачила, скорее всего, Ксюша.

— Марусенька, поехали к врачу.

— Нет! — вскинулась она. — Я просто полежу, все пройдет. — И спохватилась, видимо, решив поменять тему разговора: — Миша, может, тебя покормить?

— Не надо, — отказался он. — Там Ксюша, скорее всего, уже приготовила что-то.

— А, да… — Маруся снова сникла. — Да, точно. Так ты иди, она же ждет.

Ядрена вошь! И отчего такое чувство, что стоит ему выйти за порог, как Маруся сбежит? Вот возьмет — и сбежит, даже без чемодана. И давить на нее не хочется. Обнять бы дуреху, прижать к себе, зацеловать, а она и этого не дает, вцепилась в стол, не встает.

— Ой, Миша… Я совсем забыла… — встрепенулась вдруг Маруся. — Ты продукты из холодильника забери.

— Зачем? — помрачнел он.

— Чтобы не испортились. Электричество тоже закончилось.

— Маруся! Так чего ж ты молчишь?

— Не молчу. Просто забыла.