Мила Ваниль – Чужая беременная (страница 26)

И чесанул к козам прямо через дырку в заборе, наплевав на головную боль. Куры и кролики с голоду точно не подохнут, а вот козочек надо доить! Срочно!

Он влетел в загон к козам и обмер — ни одной нет на месте. Пока он пьянствовал, его обокрали! И куда, интересно, Лорд смотрел!

— Машка! — взвыл Михаил не своим голосом. — Машка-а-а!

— А раньше Марусей звал, — упрекнули его за спиной.

— Коза у меня Машка. — Михаил метался по загону, не оборачиваясь к соседке, которая зачем-то приперлась следом. — А еще Дашка и Глашка.

— О-о-о… — протянула Маруся. — Ты в доме посмотри, может, еще чего украли. Дверь-то открыта.

— Там красть нечего!

А-а-а! Только шкатулку с заначкой, все его сбережения!

Михаил рысцой побежал в дом, упрямая Маруська пошла следом, правда, осталась на кухне. Шкатулка стояла на месте, в серванте. И деньги лежали в потайном отделении. Уже легче!

Надо бежать к Петровичу, пусть ищет коз. Это его работа, в конце концов!

— Миш… Миша! — позвала из кухни Маруся. — Иди сюда. Тут тебе послание.

— Мне — что? — Он выхватил из ее рук бумажку.

«Мишаня! Коз твоих подоила, молоко в холодильнике. Забрала их на выпас, на луг за озером. Василиса».

— Ядрена вошь!

— Чего? — не поняла Маруся.

— Ничего. Ты чего за мной следом ходишь?

Лучшая защита — нападение. Мало того, что напакостил, еще и вех собак спустить на беременную соседку. Хорош мужик!

— Я? Ну… — Маруся смутилась. — Ты не в себе. Хотела убедиться, что все в порядке.

— Убедилась?

— Ну…

— Что ты нукаешь, я не лошадь, — буркнул Михаил.

— Не лошадь, — согласилась Маруся. — Кабан.

— Почему кабан?

— Потому что свинья! — отрезала она.

И ушла, громко хлопнув дверью.

Свинья и есть. Михаил подавил естественное желание бежать следом за соседкой, просить прощения. Успокоиться бы сначала — и ему, и ей. Он брезгливо понюхал рубашку, провел ладонью по отросшей щетине. Красавец, ядрена вошь! Перед тем, как пойти в душ, набрал Петровича, вспомнив, что бегать по деревне в поисках приятеля не обязательно.

— Ох, Мишаня… — простонал тот. — Зачем мы так нажрались?

— Понятия не имею.

— Мне Васька уже весь мозг выела. Какой ты счастливый, у тебя нет жены-ы-ы…

— Угу… — Михаил выглянул в окно. За забором Маруся ходила вокруг уничтоженной им клумбы. — Козы мои точно у вас?

— Да у нас, у нас. Васька внуков отправила их пасти, и наших, и твоих. Коз, в смысле. Ты не переживай, Степан и Ерема у нас парни серьезные. Да у Васьки и не забалуешь.

— Петрович, а какого лешего я на соседской клумбе спал?

— Мишань, не помню… ей-богу, ничего не помню. А Васька молчит, зараза.

— А дай мне ее… — Маруся уже не ходила, а ползала по клумбе на корточках. — Василиса, приветствую. Спасибо хочу сказать. Ну, говорю, то есть.

— Ох, Мишка! Ну, ты и нализался!

— Сам в шоке. Я своих козочек через пару часиков заберу. Ничего?

— Да ради бога. Мои балбесы присмотрят, не переживай.

— Вась, а на клумбе я что…

— Ой! Ой! — запричитала вдруг Василиса. — Ты куда полез! Не трогай, кому сказала! Миш, я не тебе. Некогда мне, Миш.

И отключилась.

Маруся зашла в дом. Михаил вздохнул и отправился мыться. Потом он влил в себя кофе, закусил таблетками от головной боли и занялся самыми срочными делами.

Маша впервые обиделась на соседа по-настоящему. Не разозлилась, а именно обиделась. Надо было сразу треснуть ему ведром по голове, да пинком выгнать с клумбы. А она по-хорошему решила, по-соседски. И средство от похмелья сделала на скорую руку, благо томатный сок стоял в холодильнике, и беспокоилась.

А Михаил даже не извинился! Поросенок!

Контакта с могучим мужским телом рассада не пережила. Видимо, цветочков она не дождется. Снова просить Колю — это уже слишком. Он и так уделяет ей много времени.

Маша занялась текущими проблемами — уборка, готовка и перевод. И сильно удивилась, когда часа через два увидела на своей терраске Михаила. Он переоделся и побрился, и, несмотря на синяки под глазами, твердо стоял на ногах и не хватался за голову.

— Маруся, я куплю цветы… — начал он.

— Не стоит, — перебила она.

— Стоит. Прости. Пожалуйста. И за грубость тоже.

Вот что Маше нравилось в Михаиле, так это то, что он никогда не прятал глаза. Не отводил взгляд, не юлил, не заискивал. Просто пришел, просто извинился.

— Хорошо, — ответила она.

Ладно, она может понять, что в первые минуты после пробуждения Михаил был не в себе.

— Маруся, не хочешь прогуляться?

— Э-э-э…

Первое желание — отказаться. Перевод же! Она и так выбилась из графика. Но… прогуляться? Интересно, как? По главной деревенской улице? С оркестром?

— Ты места здешние видела? — спросил Михаил.

— Так… мельком.

— А на озере была?

— Нет.

— Вот. Пойдем со мной, я на дальний луг, за козами. Если хочешь, конечно.

— За Машкой? — Приподняла бровь Маша.

Михаил усмехнулся:

— Ага. И за Дашкой и Глашкой.

— А пойдем, — решилась она.

И когда еще удастся посмотреть на местные достопримечательности?

= 24 =