Мила Светлая – Слушаю и повинуюсь (страница 4)
- Люди часто ищут волшебство там, где могут всё сделать своими руками. Стоило людям захотеть, о алмаз моего сердца, и они поднялись в небеса и даже выше, безо всяких ковров-самолетов. Стоило захотеть и проделали такую дыру в Земле, какую ни один джинн не проделает. Стоило захотеть и запросто переплыли океаны и моря без жабр и хвостов. Для волшебства всё меньше и меньше остается места - человеческое желание низводит волшебство до уровня домашних фокусов, - я разомкнула руки и показала Артему кружку.
- Вот, как новенькая.
Артем покачал головой, осматривая любимую кружку.
- Всё равно скоро отвалится. «Момент» плохо держит, - проговорил он. - Тут лучше эпоксидкой. Ладно, фиг с тобой. А ты только кружки умеешь склеивать или что -нибудь ещё?
Я улыбнулась новому господину. Мда, если перечислять все мои свершения за долгую жизнь, то мы до утра не закончим. Я помню и разрушение древних городов, и созидание за ночь великолепных дворцов. Помню гору золота и море серебра, помню полеты к звездам и прикосновение к луне. Я помню многое.
- О, бриллиант моего сердца, я могу почти всё на Земле и вокруг неё. Что для тебя сделать? Создать прекраснейший дворец, который будет щекотать пузико тучам и раскинется вокруг настолько, насколько хватит твоего благословенного взора?
- Ну и на фига он мне нужен? Ты знаешь, сколько шкур ЖКХ потом сдерет, когда придут счета за газ, за воду и за отопление? Да если я даже сам себя на органы распродам и то не смогу расплатиться с этими грабителями, - покачал головой Артем.
- Я могу уничтожить ненавистный тебе ЖэКэХа! - воскликнула я. - Только укажи на него пальцем, и я тут же раздавлю этого потомка шакалов!
- Увы, ЖКХ неистребим. На место павших придут другие, - горестно вздохнул Артем. - А что-нибудь другое?
- Хочешь тысячу абиссинских наложниц, которые известны своей страстью в ублажении чресел и радости для взора? Ты расплывешься морской медузой, когда попадешь в их горячие руки. Ты вознесешься на небо от ласк их больших губ...
Артем помотал головой.
- И на фига мне тысяча в моей однушке? Да и кормить их надо будет, вряд ли они «Доширак» станут лопать. А где я на такую ораву еды наберу? Потом же косметику, одежду, всякие украшения. Нет, это похуже ЖКХ будет.
- Тогда могу озолотить тебя! Сделать самым богатым на свете. Да все президенты будут ходить к тебе в гости, чтобы занять до получки!
- Самым богатым? Заманчиво, конечно, но, с другой стороны, это надо будет себя охраной обложить с ног до головы, сейф выстроить как у Скруджа Макдака из мультика, и всё время дрожать и думать - как там мои денежки поживают? А ещё налоги. Да в нашей стране такие налоги, что иногда лучше быть нищим, чем богатым.
Масуд не выдержал и шлепнул хвостом по оконному стеклу. Получился звонкий щелчок, и стекло задрожало, да будет всегда чистой его поверхность. Крыс встал на задние лапки, а передние упер в бока:
- Ты задрал, фраер беспонтовый! Колись давай - чо тебе надо? Шевелись, а то глаз на жопу натяну и моргать заставлю!
Артем отшатнулся от грозно насупившегося крыса. Всё-таки Масуду удалось припугнуть молодого человека и тот старался держаться подальше от хмурого крыса.
- Я. Я не знаю. Это прямо всё так неожиданно. Я честно не был готов к такому.
- Всегда нужно быть готовым к волшебству - оно же рядом, оно происходит. Вот только человеческий мозг не может принять натуру волшебства и старается подвести всё под научную теорию. Раньше было иначе, - проговорила я.
- Я в самом деле не готов. Можно я хотя бы чуточку подумаю?
Артем ибн Петр сидел на стуле и морщил лоб с таким усердием, как будто от напряжения кожи может сделаться умнее. Перед ним открывались такие возможности, а он грыз ноготь.
Всё-таки мужчины не такие уж умные, какими себя пытаются представить. Да, где-то они могут сказать веское слово, но в основном миром правят женщины. Да-да, женщины, ведь только у них хватает ума не лезть вперед, а умело манипулировать мужьями, чтобы те сделали так, как надо их добрым женушкам...
Артем сгрыз три ногтя и собирался приступить к четвертому.
Может, он просто голодный, а я пытаюсь ему тут горы золота навязать?
Нет, вряд ли - он совсем недавно вернулся с дружеской вечеринки, да и три куска засохшей пиццы ещё надеются быть вынутыми из холодильника и съеденными, а не выкинутыми в мусорное ведро.
Я насупила брови - чем же пронять моего нового господина? Уже хотела было предложить стать главой всего мира, когда Артем поднял на меня взгляд и произнес:
- Пока я думаю над желанием, хочу спросить. Вот недавно крыс был в твоей лампе. Можешь мне показать, что у тебя там за хозяйство внутри? А то сколько видел фильмов и мультиков, а никто не показывал - что внутри лампы джина.
Я кивнула:
- Это даже не желание, так, просьба. Зажмурь глаза и приготовься увидеть жилище одинокой джиннки!
Глава 6
Надо было видеть, как зажмурился Артем ибн Петр.
Вот честное слово - мне захотелось дать ему щелчка по лбу или погладить в другом месте, чтобы он воспрял своими чреслами и наполнил меня волшебством до предела. Но я сдержалась. Пока сдержалась.
Для моего волшебства надо было всего лишь выдернуть волосок и прочитать заклинание. Да, немного больно, но кто сказал, что волшебство творится с улыбкой на устах и счастьем во взоре?
Я выдернула волосок, привычно ойкнула от боли и произнесла:
- Трах-тибидох-трах!
Серебристый туман заструился из провала в полу и окутал нас воздушным покрывалом с вкраплениями звездной пыли. Теплое щекотание знакомо разлилось по телу и заставило Артема чуть поежиться.
В теле возникла такая легкость, как будто я вошла в воды Мертвого моря и закачалась на соленых волнах. Это ощущение возникало каждый раз, когда я отправлялась в своё многовековое заточение. Сейчас такое же ощущение проявилось и у Артема.
Надо было видеть легкую озабоченность, появившуюся на его лице, когда я не смогла удержаться от хулиганства и тихонько сжала мужское достоинство в горячей ладони. Он было дернулся, но я тут же прошептала:
- Не бойся, о услада моих глаз, это нужно сделать для того, чтобы ты не зацепился витязем за носик лампы. Иначе можешь оборвать его и стать подобным евнуху. Ты же не хочешь быть евнухом?
Артем помотал головой. Конечно, даже сами евнухи не хотели становиться такими, но их принуждали к этому против воли, или из-за бедности родителей.
На ум мне пришли воспоминания главного евнуха из «Персидских писем»: «Я поступил в сераль, где все внушало мне сожаление о моей утрате: ежеминутно я ощущал волнение чувств; тысячи природных красот раскрывались предо мною, казалось, только для того, чтобы повергнуть меня в отчаяние. К довершению несчастья у меня перед глазами всегда был счастливец. В эти годы смятения всякий раз, как я сопровождал женщину к ложу моего господина, всякий раз, как я раздевал ее, я возвращался к себе с яростью в сердце и со страшной безнадежностью в душе... Помню, как однажды, сажая женщину в ванну, я почувствовал такое возбуждение, что разум мой помутился и я осмелился коснуться рукой некоторого срамного места. Придя в себя, я подумал, что настал мой последний день. Однако мне посчастливилось, и я избежал жесточайшего наказания. Но красавица, ставшая свидетельницей моей слабости, дорого продала мне свое молчание: я совершенно утратил власть над нею, и она стала вынуждать меня к таким поблажкам, которые тысячи раз подвергали мою жизнь опасности».
Да, женщины ради свободы способны и не на такое...
А тем временем наши тела истончились, стали прозрачными, как ломтик конины на лепешке бедняка, и поднялись к потолку. Мы переплелись с Артемом телами, как два любовника в страстном сплетении нежнейших чувств. Вот только эфирная сущность уже не позволяла гладить нового господина и доставлять ему высочайшее удовольствие. А заодно и самой получить океан волшебной энергии.
Мы закружились, завертелись, как два рака в морской воронке, и я вытянула руки. Тут же дым наших тел заструился в проем пола. Носик лампы всё также холодно приветствовал меня, в тысячный раз втягивая узницу в зачарованную тюрьму.
Дым вошел в лампу и внутри всё осветилось бездымным китайским огнем, по мановению моего пальца задымились индийские благовония.
Наши тела обрели тяжесть и плотность. Правда, я так и не убрала ладонь с паха моего нового господина и, судя по тому, что его витязь начал проявлять признаки жизни - Артему ибн Петру это нравилось. Легкое покалывание снова пробежалось по моей коже.
Будоражащее кровь чувство заставило меня прижаться к господину ближе. Я чуть приоткрыла губы, чтобы сорвать нечаянный поцелуй.
Увы, мой господин стоял как глупый осел и всё также жмурился.
- Йюххху! - залихватски раздалось из носика лампы, а потом к нам свалился Масуд.
Увы, без этого черного мошенника никуда.
- Вот теперь можешь открывать глаза! - прошептала я и потерлась сосцами о грудь Артема.
Артем медленно открыл глаза, увидел мои подставленные губы и... начал оглядываться по сторонам. Вот они, мужчины современности - вместо того, чтобы повалить джиннку на персидские ковры и заняться любовью на китайских шелках, он начал осматриваться. Любопытный какой.
Не спорю, внутреннее убранство не уступало моей комнате во дворце вероломного Шахрияра, но разве оно может быть интереснее чувственных губ и жаркого тела?