Мила Скопа – Рождество душ (страница 2)
Зная малоприятные последствия мимолетных знакомств и потенциальную активность мужского населения южных регионов, я довольно быстро вспомнила о позднем времени, решительно обулась и приготовилась к марш-броску до своего местопребывания. Мое напряжение не осталось незамеченным.
– Не суетитесь. Обувайтесь спокойно, я ухожу. Счастливо!
Так и не разглядев толком любителя подглядывать за ночными бродяжками, я все же кое-как обулась и вернулась к своему домику, позвонив предварительно хозяйке и предупреждая о возвращении. Калитка к моему приходу уже была открыта, а в большом доме был слышен шум посиделок. Стандартный обряд местного населения – промыть косточки всем приезжим – неискореним, как ни крути. Вообще, в процессе чтения отзывов по сдаче комнат и аренды домиков на данной территории, конкретно у данного владельца, я сразу же обратила внимание на предупреждающие моменты по вымогательству в области отключения воды с целью наживы за счёт дополнительной оплаты за бассейн и предоставление отдельного питания страждущим в лице хозяйки. Меня это сначала позабавило, но предупреждения были приняты к сведению, а на деле пришлось смекать на ходу. В моем домике не присутствовали емкости для воды, кастрюльки и чайник были худыми, на это я обратила внимание сразу при кипячении воды. Зная о таких хитромудростях со стороны арендодателей, я привезла с собой небольшой электрический чайник и пакет плотных надувных шаров. Слава Богу, были блюдца с тарелками, уже – счастье. Набрав себе с вечера воды, и принимая душ в очередной раз, я анализировала свои дальнейшие планы на будущий день, закончив с пустыми волнениями, улеглась спать.
На следующее утро, с наслаждением искупавшись и попив чайку с кашками, я приступила к запланированным действиям по знакомству с местностью и походу к старым достопримечательностям, не теряя при этом надежду все же найти тот дворик с индюшатами, старый магазинчик и заодно поздороваться с озером соли. Собрав летнюю сумку с закусками на день и водой, накинув футболку с кепкой и втиснув себя в узкие, бесстыжие шорты для сплетен, я направилась покорять сельскую местность спозаранку. Храп хозяйки наравне с лаем собаки оставался далеко позади меня, счастливая от чувства переполняющей свободы, я летела на встречу приключениям. Ранние пташки чирикали и кукарекали мне навстречу, благословляя к новому дню. То тут, то там попадались вишня с черешней, и я, как в детстве, ловила их губами с веток, развешивая по ушам, сплетая в гирлянды на ходу. Обойти три улицы и два переулка для меня не составляло труда, а при свете дня это сделать гораздо проще. Проболтавшись три с половиной часа по всем улицам с переулками, а также посетив местный памятник погибшим воинам с домом культуры и образовательными центрами, я в итоге сдалась под лучами полуденного солнца, рухнув на близлежащее бревно абсолютно без сил. Присмотревшись повнимательней, куда меня занесло, и поняв, что я нахожусь как раз перед самым озером, буквально, в нескольких шагах от его грязевой береговой массы. Над бревном свисала крона старой кураги, а в её тени дремал тот самый ослик. Мне даже почудилось, что это он со мной вчерашней ночью разговаривал. Посмеявшись над собой от души, было принято решение взять передышку и подкрепиться. Осмотревшись на сытый желудок и при свете белого дня вокруг того места, где я сидела, неожиданно услышала кулдыканье индюка за неприметным старым забором, а за ним – тот самый дворик с дорожкой выложенной квадратной старой плиткой в геральдических лилиях. Я готова была петь и танцевать от счастья, как ребенок, но, придя в себя и собравшись духом, потихоньку позвала хозяйку. Ответа сразу не последовало, только старый скрип петель и беспокойное курлыканье были мне ответом. Аккуратно сняв хилую щеколду на калитке, я решилась пройти на площадку перед домом, над которым все так же щедро густыми зарослями нависала акация. По правой стороне участка размещались кое-какие новые вспомогательные помещения, истинного назначения о коих я не имела представления, только слышала исходящий оттуда звук плеска воды и какое-то движение. Не рискнув идти в данном направлении, я двинулась в сторону главного входа в дом. Зайдя по стареньким ступенькам к дверям и замявшись на пороге, я уже собралась уйти прочь, как дверь открылась, а седовласая статная женщина с задорной улыбкой и смешливыми глазами обратилась ко мне:
– Заблудилась, деточка, иль воды напиться зашла?
Шквал эмоций накрыл меня с головой. Я узнала этот игривый голос и светлые зеленые глаза – это была та самая тетушка Роза. От неожиданности я готова была смеяться и плакать одновременно, но выдохнув и досчитав до трех, стараясь вспомнить заранее подготовленные слова, которые напрочь вылетели из моей головы, я тупо стояла с вылупленными глазами. Теплый смех старушки немного привел меня в себя.
– Солнышко, поди, напекло, да? Проходи в дом, милая. Побудешь гостьей чуток, а то ко мне редко кто заглядывает?
– Да, хорошо. Меня зовут Майя.
– Уже лучше. А меня бабушка Роза. Сейчас чайком побалуемся c пирожками, сразу в себя придешь. Давно ты здесь живешь или на поправку здоровья приехала? Что-то я раньше тебя здесь не привечала.
– Я вчера приехала в отпуск отдохнуть и на лечение тоже. А сколько лет вашему ослику?
– Какому из них? Шучу. Тому, что к дереву привязан, больше сорока, мы с ним одного поля ягоды.
– Простите, а кто другой?
– За что же, деточка? Это моя оплошность. Постоялец у меня. Я всех азиатов за глаза осликами кличу.
– Аха-ха-ха-ха! До слез насмешили меня, матушка!
– Вот уже порозовее стала, а то одни глазищи на пол-лица. Ты чаек-то пей, лапочка, он с ромашкой.
– Спасибо. А я тоже могу вас кое-чем угостить. У меня с собою бананы с шоколадкой есть. Вот, берите.
– О! Это добрый гостинец, не грех и побаловаться. Клади на блюдце с пирожками и не стесняйся, кушай. А заодно рассказывай, чего нового там в мире делается, да где остановилась.
– Я остановилась на постой у Лейлы рядом с почтой. За новостями как-то не слежу. Президент всё тот же, Кремль стоит, Мавзолей на месте, Храмы открыты как обычно. Сама я с Воркуты приехала спину лечить, давно здесь не была, решилась вспомнить детские годы и почтить память прошлого.
– Северянкой, значит, будешь, и как оно нынче там, за тайгой? Давно таких здесь не было. С Лейлой смотри, аккуратней. Если обидит, не мешкай и приходи ко мне. Надолго ты сюда?
– Вообще-то хотела на две недели, как все былые места отыщу, так и вернусь. Про Лейлу слышала. Чукча знает, чукча плавал. За приложение отдельное спасибо.
– Сколько тебе годиков-то было, девочка? Когда ты в прошлый раз здесь была и с кем?
– Я была с бабушкой Нюрой, мне было чуть больше девяти лет, мы у вас останавливались. Вот ослика первого и нашла вчера поздним вечером. А сегодня дом разглядела, вас по голосу узнала, да и по глазам вспомнила. Только раньше ваши волосы были ярко-рыжего цвета, и во дворе не было построек. Вместо них розы отцветали, да фасоль на огороде росла.
– С тех пор тридцать с лишним лет минуло. Сколько постояльцев с тех лет минуло, всех не припомнить. А что ещё с того времени найти хочешь?
– Бани тут были общественные. Мы туда ходили по вторникам и четвергам.
– Ой! Теперь ты меня от души насмешила. В наши общественные бани? Это ж кто такой смелый был, что с малым дитём-то туда ходить. Дай-ка подумать, мне даже интересно стало. Ну-ка, ещё расскажи что-либо о себе памятное, может, и я вспомню.
– Неудобно уже как-то. Я в то время на этой самой тропинке полтележки персиковых косточек за день съела, вы сильно обе перепугались, делали мне экстренное промывание желудка. Ещё в тот период одного мужчину привозили на озеро, а затем он сам из него выходил. Да, и бабуля моя по шею в грязь залазила в неглиже, только в озеро не ходила и меня туда не пускала.
– Наверное, вспомнила я одну мордвинку, Анну Елисеевну из Сибири, с большими булками по пятнадцать копеек. И тебя я вспомнила, с бантиками в вишнёвый горошек. Ты так много косточек больше не ешь, а то худо будет. Береги себя, деточка. Лучше пирожки вот кушай и не стесняйся заходить иной раз.
– А как же постоялец, не помешаю я вам?
– Ой, уморила ты меня! Вроде взрослая, а всё как дитя малое. Он от жары из купели в бане не выходит. Каждый день плещется, только к вечеру выползая на бревно в тенек. Слабенькие какие-то они пошли, всего боятся, да как девицы, чуть что, сразу прячутся.
– Может, он беглый?
– Вряд ли. От поклонниц он прячется. Смазлив, зараза, никакого спасу от него нет. Воды себе натаскать нормально и то не может. Избаловали девки мужика. Ох, что же будет с Родиной и с нами?
– А откуда он, этот неженка-то? Вроде все граждане бывшего союза вкалывать умеют, только успевай отскакивать. Редкость, еж ли хиленького-то на заработки отправят. Какой с него прок?
– Видать, так тоже бывает. Не люблю пень на плетень разводить, не нашего это ума дело. А про баньку расскажу: закрыли её лет десять назад. Само здание стоит в начале села, плющом поросло, потому и не видать. Послушай, а ведь мне помощь твоя нужна будет при случае: до магазина сходить на хутор через трассу, в тот самый, где тебе вафельки с панамкой покупали. Сахарку или гостинцев с чаем вкусным купить сможешь? А то этого мальчишку лишний раз за калитку осла завести во двор не допросишься. Оставил скотину вчера ночевать на улице.